Дорогие мои, есть женщины, о которых принято говорить исключительно в прошедшем времени. Была звездой. Пела. Блистала. А потом — тишина, и только редкие некрологи напоминают, что человек ещё жив. Эдита Пьеха как раз из таких. Мы как-то незаметно для себя вычеркнули её из списка живых — и совершенно напрасно.
Потому что то, что происходит с этой женщиной сейчас, в 88 лет — это, знаете ли, не повод для некролога. Это повод для совершенно другого разговора.
Из далёкой Франции в Страну Советов
Вот скажите — вы знали, что Эдита Пьеха вообще-то француженка? Не по паспорту, конечно, но по рождению — самая настоящая. Родилась 31 августа 1937 года в маленьком шахтёрском городке Нуаэль-су-Ланс на севере Франции, куда её отец Станислав приехал из Польши на заработки. Копал уголь, кормил семью, мечтал о лучшей жизни.
Только вот лучшей жизни не получилось.
В 1941 году, в оккупированной немцами Франции, отец умер от силикоза — страшной профессиональной болезни шахтёров, которая разъедает лёгкие медленно и беспощадно. Маленькой Эдите не было ещё и 4 лет. Дальше — отчим, убеждённый коммунист по имени Ян Голомб, который вывез мать с детьми на историческую родину, в польский городок Богушево.
И вот тут начинается история, от которой у меня сжимается сердце каждый раз, когда я о ней думаю.
Девочка, выросшая во Франции, оказалась в чужой стране с чужим языком. Польского она почти не знала — привыкла говорить по-французски. Ровесники её дразнили, сторонились, обижали. Отчим воспитывал ремнём и настаивал, чтобы шла учиться на портниху — иначе, мол, вырастет непонятно кем. Мама целыми днями пропадала на работе, запирая дочку одну в комнате.
— В детстве мне было очень тяжело, — вспоминала Пьеха. — Я придумывала себе фей и эльфов за шкафом. Игрушки мастерила сама — денег на них в семье не было совсем.
Девочка, которая разговаривала с воображаемыми эльфами и шила кукол из тряпок — и при этом внутри неё уже жил голос, которому суждено было покорить целую страну. Просто никто ещё об этом не знал. Включая её саму.
В 1955 году судьба сделала очередной поворот — на этот раз счастливый. На вокальном конкурсе в Гданьске юная Эдита выиграла путёвку на учёбу в Ленинград. По программе советско-польского обмена приехала в незнакомый город, поступила в институт культуры — сначала на психолога, потом перевелась на филфак.
3-я страна. 3-й язык. 3-й раз начинать с нуля.
Старлетка из «Ленгрампластмассы»
В Ленинграде произошло то, что сама Эдита называла третьим рождением. Именно здесь, в польском землячестве института, она познакомилась с композитором Александром Броневицким — человеком, который разглядел в ней то, чего не видел никто.
А первое впечатление, между прочим, было так себе.
— Эдита в стареньком свитере и фетровых ботах при первой встрече показалась мне серой мышкой, — признавался потом Броневицкий. — Но как только она запела — я был просто поражён.
Вот так это обычно и бывает, правда? Серая мышка открывает рот — и зал замирает.
В 1956 году на «Ленгрампластмассе» вышли первые пластинки: «Красный автобус» и «Гитара любви». Броневицкий стал не просто мужем — он стал её Пигмалионом, создателем, продюсером на десятилетия вперёд. В 1962-м основал при Ленинградской филармонии ансамбль «Дружба», где Эдита пела на русском, польском, французском. Советская Эдит Пиаф — вот как её называли. И это было не преувеличение.
— В Ленинграде я выросла как настоящая певица, — смеялась она позже. — Хотя поначалу поедом себя ела: зачем вообще приехала в этот промозглый серый город?
Затем. Именно затем.
Пережила всех мужей
Вот здесь, дорогие мои, история становится такой, что хочется остановиться и выдохнуть.
С Броневицким они расстались в 1976-м — несмотря на общую дочь Илону, которую многие из вас знают как телеведущую и певицу. Отношения у матери с дочерью долго оставались напряжёнными — Илона не могла простить Эдите бесконечных гастролей, которые та ставила выше всего остального. Знакомая история, не правда ли? Цена славы, которую платят не только сами звёзды, но и те, кто рядом.
Второй муж — высокопоставленный офицер КГБ Геннадий Шестаков. Расстались в 1983-м. Третий — Владимир Поляков, важный чиновник из администрации президента, с которым прожила с 1993 по 2006 год. А история их развода — это вообще отдельный сюжет, в который трудно поверить: Поляков выгуливал любимую собаку Эдиты по кличке Джулия, упал, сломал плечо. Ждал, что жена накажет собаку. Та — не накажет. Вот и всё. Развод.
Но судьба распорядилась так, что всех 3 мужей Эдита Пьеха пережила. Броневицкий умер в 1988-м, Шестаков — в 1994-м, Поляков — в 2006-м. Она хоронила их всех. И продолжала петь.
Есть в этом что-то одновременно величественное и невыносимо одинокое, вам не кажется?
Как поживает сегодня Эдита
Сегодня Эдите Пьехе 88 лет. И живёт она тихо — в загородном доме в посёлке Самарка под Санкт-Петербургом. Телевизор, воспоминания, редкие гости из близкого круга. Профессиональные сиделки. Личный врач Александр Егоров, который регулярно навещает её и всякий раз удивляется: дух бодрый, голос — всё ещё сильный.
Да, она поёт. Прямо там, дома, для гостей. Старые шлягеры, которые мы все знаем наизусть. И — вот это я особенно люблю — тихонько журит друзей, если те вдруг фальшивят, подпевая ей. Представляете? 88 лет, и ухо всё ещё безупречное.
Уже 7 лет она часто передвигается в инвалидном кресле — позвоночник, усталость, боли, последствия падения ещё в 2003 году, когда она разбила коленную чашечку. В Германии заменили сустав — помогло, но не до конца.
— Да, возят меня в кресле, будто королеву на троне, — говорит она с фирменной иронией. — Но это никакое не инвалидное кресло, а удобное средство для отдыха спины. Ходить я могу сама. Просто с коляской легче.
Ну а что касается волос — из-за многолетних укладок и окраски они почти не сохранились. Носит парик. Но, что важно, совершенно этого не стесняется — и в соцсетях появляется в том числе без него. Вот это, я считаю, и есть настоящее достоинство.
Серьёзных диагнозов семья не подтверждает. Говорят — жалуется разве что на одиночество. На то, что непривычно без сцены, без зрителей, без этого живого тока между певицей и залом, которому она отдала всю жизнь.
Недавно навестил её 87-летний композитор Илья Резник. Посмотрел — и сказал честно, как умеют говорить только очень старые друзья:
— Вижу, как тяжело ей. Каждое движение — с огромной болью. Нам, ветеранам старой советской сцены, всем уже недолго осталось...
И знаете, что ответила ему Эдита Пьеха? Словами старой советской песни, которую вы наверняка знаете:
— А помирать нам рановато...
Вот и весь ответ. Исчерпывающий, между прочим.