Когда я впервые услышала от подруги Марины фразу «собака — это член семьи», я вежливо покивала головой и подумала про себя: ну да, конечно, член семьи. Хвостатый такой член семьи, который живёт в будке во дворе, ест из миски и радуется косточке. Примерно такое представление о собаках у меня и было — до тех пор, пока в нашем доме не появился Рекс.
Рекс — лабрадор. Палевый, ушастый, с такими глазами, что хочется немедленно дать ему всё, что он просит. А просит он, как выяснилось, очень многого. И главное — дивана.
Принесли мы его щенком. Муж Сергей торжественно внёс его в квартиру, держа обеими руками, и поставил посреди коридора. Рекс постоял секунду, огляделся, понюхал воздух — и уверенно потрусил в гостиную. Прямо к дивану.
— Сергей, — сказала я, — он не должен там лежать.
— Конечно не должен, — согласился Сергей и тут же добавил, почёсывая щенка за ухом: — Ну, один разочек можно. Он же маленький ещё.
Вот с этого «один разочек» всё и началось.
Поначалу мы ещё делали вид, что контролируем ситуацию. Я купила Рексу шикарную лежанку — круглую, мягкую, с бортиками. Он обнюхал её, ткнулся носом, зевнул и ушёл на диван. Лежанка простояла нетронутой ровно неделю, после чего на ней обосновался кот соседки, которого та принесла на передержку. Кот лежанку оценил. Рекс — нет.
Дети, Лёша и Катя, с самого начала были на стороне собаки. Лёша, которому тогда было двенадцать, сформулировал семейную позицию предельно чётко:
— Мам, ну ему же там удобнее. Ты что, хочешь, чтобы он страдал?
— Он лабрадор, а не принц датский, — ответила я. — Они в полях работали, уток приносили. Им не нужен диван.
— Это раньше, — сказал Лёша. — Сейчас другие времена.
Катя, которой было девять, просто молча уселась рядом с Рексом и обняла его. Аргумент был исчерпывающий.
Сергей в этих спорах неизменно занимал позицию миротворца, то есть говорил одно, а делал другое. Мог совершенно серьёзным голосом сказать мне: «Ты права, надо приучать к порядку» — и тут же, когда думал, что я не вижу, тихонько похлопать по подушке дивана: «Иди сюда, Рексюша».
Рексюша шёл. И ложился. И вздыхал с таким блаженством, что сердце невольно таяло.
Примерно через месяц я поняла, что война проиграна. Диван окончательно перешёл под юрисдикцию лабрадора. Рекс лежал на нём так, будто это была его законная территория, завоёванная в честном бою. Он занимал ровно две трети пространства — правую сторону и середину — и укладывался таким образом, что сесть рядом было физически затруднительно. Не невозможно, нет. Просто нужно было аккуратно примоститься на краешке, стараясь не потревожить. Кого? Правильно. Его.
— Рекс, — говорила я, входя в гостиную. — Подвинься.
Рекс открывал один глаз. Смотрел на меня долгим философским взглядом. Закрывал глаз обратно.
— Рекс!
Он вздыхал. Очень тяжело, очень выразительно — как человек, которого оторвали от важного дела. И чуть-чуть, буквально на пять сантиметров, сдвигал лапу. Это означало: я услышал тебя, я пошёл тебе навстречу, большего не жди.
Апогеем этого противостояния стал визит моей подруги Марины — той самой, которая когда-то просветила меня насчёт собак как членов семьи. Она пришла в гости, огляделась, увидела Рекса на диване и расплылась в улыбке:
— Ой, какой красавец! Можно, я сяду рядом?
— Попробуй, — сказала я мрачно.
Марина подошла к дивану и вежливо сказала:
— Рекс, подвинься, пожалуйста.
Рекс посмотрел на неё. Потом на меня. Потом снова на неё. И — вы не поверите — встал, потянулся и освободил ровно половину дивана. Лёг у края, положил голову на лапы и уставился в телевизор с видом воспитанного пса.
Я стояла с открытым ртом.
— Надо же, — сказала Марина, устраиваясь на диване. — Какой умный и послушный.
— Да, — сказала я. — Умный. Это точно.
Когда Марина ушла, я подошла к Рексу, который тут же снова раскинулся на весь диван, и посмотрела ему в глаза.
— Ты сделал это специально, — сказала я.
Рекс завилял хвостом.
Я не знаю, что это было — случайность, совпадение или действительно какое-то собачье коварство. Но с тех пор я точно знаю одно: этот пёс прекрасно всё понимает. Просто делает вид, что не понимает, когда ему это удобно.
Окончательно я смирилась с положением дел после одного вечера, который запомнился мне очень отчётливо. Мы сидели всей семьёй — я, Сергей, Лёша и Катя — и смотрели кино. Рекс лежал посередине дивана. Я сидела слева от него, Сергей справа. Дети устроились на полу, на подушках, потому что места на диване уже не было.
— Подождите, — сказала я вдруг. — Дети сидят на полу, а собака на диване?
Все посмотрели на меня. Потом на Рекса. Потом снова на меня.
— Ну, ему же там удобно, — сказал Лёша снизу.
— Он привык уже, — добавила Катя.
— Хороший пёс, — сказал Сергей и почесал Рекса за ухом.
Рекс закрыл глаза и блаженно засопел.
Я посмотрела на эту картину, подумала немного и пошла на кухню — за чаем и печеньем. Потому что, если честно, бороться с этим уже не было ни сил, ни особого желания. Когда возвращалась, краем глаза заметила, что Сергей тихонько поправил подушку под головой у Рекса. Чтобы тому было удобнее.
— Сергей, — сказала я.
— Я ничего не делал, — сказал Сергей.
Рекс приоткрыл глаз, посмотрел на меня и снова закрыл.
Знаете, Марина была права. Собака — это действительно член семьи. Только никто не предупредил меня, что именно этот член семьи займёт лучшее место в доме, будет смотреть на тебя с укором, когда ты осмеливаешься попросить его подвинуться, и при этом будет делать всё это с таким достоинством, что злиться не получается совершенно.
Диван теперь его. Я это приняла. Сергей принял это с самого начала. Дети и не сомневались. Один Рекс вёл себя так, словно иначе и быть не могло.
Впрочем, может, так оно и есть.
✅ Подпишитесь, чтобы не пропускать новые рассказы.