— Нина Александровна, вы куда? Следующая маршрутка через сорок минут!
Кричала вслед Галка-кассирша, но Нина уже не слышала. Она бежала по обочине, придерживая сумку с дачными кабачками, и видела только хвост уходящей маршрутки — рыжий, пыльный, равнодушный.
Опоздала на три минуты. Три минуты, потому что Семёновна с пятого участка решила именно сейчас рассказать про рассаду перца. Нина остановилась, отдышалась. Сентябрьское солнце грело вполсилы, дорога была пустой. Следующая маршрутка в семь вечера — это значит домой к половине девятого, а завтра смена в шесть утра.
Она огляделась. У обочины стояла светло-серая «девятка» с открытым капотом. Рядом топтался мужчина лет пятидесяти — в клетчатой рубашке, с ключом в руке. Он смотрел в двигатель с таким выражением, будто двигатель задолжал ему денег.
— До Тулы не подбросите? — спросила Нина прежде, чем успела подумать.
Мужчина поднял голову. Нина заметила: глаза усталые, нос картошкой, над губой — старый небольшой шрам. Не красавец. Но и не страшный.
— Если заведётся — подброшу, — ответил он без улыбки.
Нина поставила сумку на землю. Смотрела, как он возится с каким-то проводом, как вытирает руки ветошью, как снова лезет вглубь капота. Молчали. Это было нормальное молчание — не неловкое, а просто рабочее.
— Аккумулятор? — спросила она.
— Клемма окислилась, — ответил он, не оборачиваясь. — Минута делов, если б инструмент нормальный был.
— У меня в сумке нож для чистки овощей.
Он обернулся. Посмотрел на неё. Потом на сумку.
— Годится.
Нина достала нож, подала. Мужчина почистил клемму, затянул, захлопнул капот. Завёл с первого раза.
— Садитесь, — сказал он коротко.
В машине пахло табаком и какой-то смолой — не неприятно. На заднем сиденье лежали рулон рубероида и мешок с цементом. На торпеде стоял маленький пластиковый кот с качающейся головой — жёлтый, наивный, с отколотым ухом.
Ехали молча. За окном тянулись поля, потом дачные посёлки, потом первые пятиэтажки пригорода. Нина глядела в окно и думала, что зря взяла три кабачка — всё равно не съест до следующих выходных.
— Вы чего на маршрутку опоздали? — спросил он неожиданно.
— Соседка заболтала.
— А, — сказал он. И больше ничего.
Въехали в город. На светофоре он притормозил резко — сумка съехала с сиденья, кабачки покатились по коврику. Нина нагнулась собирать. Мужчина тоже нагнулся помочь — и они стукнулись лбами.
— Ой, — сказала Нина.
— Цел, — сказал он, потирая лоб. — Кость крепкая.
Нина засмеялась. Не потому что смешно, а потому что неожиданно. Он тоже усмехнулся — одним углом рта.
— Вас куда конкретно?
— На Красноармейскую, если не крюк.
— Не крюк.
Ещё пару кварталов проехали молча. Потом он вдруг сказал:
— Нож верните.
Нина посмотрела в руки. Нож для чистки овощей так и лежал у неё на коленях.
— Извините, — протянула.
— Да оставьте. Я просто сказал.
Он остановился у нужного перекрёстка. Нина вышла, достала сумку. Обернулась.
— Спасибо. Сколько я вам должна?
Он посмотрел на неё так, будто она спросила что-то нелепое.
— Ничего.
— Неудобно.
— Садитесь обратно, — сказал он вдруг.
— Что? — Нина не поняла.
— Садитесь. Тут рядом кафе нормальное. Поужинаем. Или вы торопитесь?
Нина постояла секунду. Завтра смена в шесть. Кабачки никуда не денутся. Желтый кот с отколотым ухом качал головой из-за лобового стекла.
— Не тороплюсь, — сказала она и поставила сумку обратно в машину.
Его звали Виталий. Работал в ЖЭКе, ездил на дачу один — жена ушла из жизни три года назад. Дача осталась, ездить не бросил: привык, говорит, к земле.
Нина рассказала про работу в супермаркете, про дочь в Рязани, про то, что ездит на сестрин участок — своего нет, но мечтала всегда.
— Зачем мечтала, если нет? — спросил он без насмешки.
— Не получилось, — просто ответила она.
Он помолчал. Потом сказал:
— У меня шесть соток. Дом старый. Руки есть, времени нет толком. Если захотите — приезжайте весной. Там смородины — не съесть.
Нина посмотрела на него. Он не улыбался. Говорил серьёзно, как о деле.
— Это предложение или приглашение?
— И то, и другое, — ответил Виталий.
Кофе у них остыл, пока они разговаривали. Официантка подходила трижды — спросить, не нужно ли чего. На третий раз они заказали ещё по одному.
На улице уже стемнело. Сентябрь отступил, сделался прохладным и тихим. Виталий довёз её до подъезда. Нина вышла, взяла сумку с кабачками.
— Нож всё-таки возьмите, — сказала она и протянула через окно.
Он взял. Помолчал.
— Номер телефона у вас есть?
— Есть, — сказала Нина.
— Дайте.
Она дала. Он записал в телефон, старенький, кнопочный. Нина заметила — экран треснут наискосок.
— Позвоните, — сказала она. Не вопрос — утверждение.
— Позвоню, — ответил он.
Маршрутка ушла без неё. Это была лучшая из всех маршруток, которые она пропустила за свою жизнь.
Виталий позвонил в пятницу. Они встретились в субботу. В октябре он починил ей кран на кухне — сам предложил, узнав, что течёт. В ноябре она привезла ему домашние котлеты — просто так, без повода.
Весной он показал ей дачу. Смородина там и правда была — не съесть.