— Надя, слушай, а приедь ко мне на выходные. Тут такое намечается — корпоратив у нас, потом я тебя по городу провезу. Ты же Екатеринбург толком не видела.
Я зажала телефон плечом и помешивала кашу на плите.
— Марина, у меня Витя с радикулитом лежит, дочка простыла, завтра с утра в поликлинику…
— Надь. — Пауза. — Ну пожалуйста. Один раз за восемь лет прошу.
Это правда. За восемь лет — первый раз.
Мы с Мариной дружили со второго класса. Потом она уехала в Екатеринбург — сначала учиться, потом осталась. Работала в строительной компании, занималась тендерами. Что это такое, я приблизительно понимала — что-то про договоры и деньги. Зарабатывала хорошо. Снимала двухкомнатную квартиру в центре, купила подержанный «Фольксваген».
Я работала бухгалтером в районной больнице в Кургане. Витя — водитель на маршруте номер четыре. Дочке Ане было одиннадцать, сыну Кириллу — восемь. Жили в двушке от Витиного завода — завод давно закрылся, квартира осталась.
Марина иногда звонила. Раз в два-три месяца, ненадолго. Слушала про мою жизнь с тем выражением голоса, с каким читают чужие квитанции на оплату — вежливо и без интереса. Я не обижалась. Мы просто жили в разных мирах. Это не хорошо и не плохо, просто факт.
— Ладно, — сказала я, — приеду.
Витя, услышав про поездку, молча уставился в потолок. Потом произнёс:
— А с детьми кто?
— Твоя мама.
— Она на даче.
— Значит, на два дня с дачи вернётся.
Он помолчал. Я знала этот вид молчания — не согласие и не несогласие, просто пауза перед тем, как смириться. Мы прожили тринадцать лет. Я умела читать его паузы.
До Екатеринбурга — шесть часов на автобусе. Я взяла билет на пятницу вечером, упаковала сумку: пара нарядных вещей, которые в последний раз надевала на Новый год. Туфли с каблуком достала из-под кровати и обнаружила, что за зиму кожа на одном каблуке треснула. Залепила прозрачным лаком — издали не заметно.
Марина встретила меня у автовокзала в субботу утром. На ней было тёмно-синее пальто, стриженый каракуль, волосы уложены. Она поцеловала меня в щёку, взяла мою сумку и несла её сама — хотя я не просила.
— Ты похудела? — спросила она.
— Нет. Просто куртка немаркая, стараюсь не есть лишнего, — призналась я.
Марина засмеялась — легко, без насмешки.
Квартира у неё была красивая. Не роскошная — спокойная. Белые стены, деревянные полки с книгами, которые явно читали. На кухне кофемашина и запах свежемолотого. Я стояла посреди гостиной и думала, что у неё дома тихо. Просто тихо. Никто не кричит, не роняет стакан, не включает мультики на всю громкость.
— Располагайся. Вечером корпоратив, — сообщила Марина. — Ресторан, живая музыка, скучно не будет.
— Я там буду лишней.
— Ты будешь со мной. Этого достаточно.
Я поверила. Зря.
Корпоратив проходил в ресторане с длинными столами и гирляндами под потолком. Коллеги Марины были шумными, хорошо одетыми людьми, которые общались между собой языком, понятным только им. Аббревиатуры, названия проектов, имена людей, которых я не знала. Меня представили как подругу из Кургана, и несколько человек вежливо кивнули и отвернулись.
Я сидела рядом с Мариной, ела горячее и думала, что в воскресенье вечером буду уже дома.
Потом к нашему концу стола подсел мужчина. Лет сорока пяти, в хорошем пиджаке, с уверенными манерами человека, которого везде принимают хорошо. Он представился Станиславом — просто Стас. Оказался партнёром по одному из проектов. Марина при его появлении чуть напряглась — я заметила, хотя она улыбалась.
Они разговаривали о работе. Я слушала. Стас заказал вино для всего стола, произнёс тост, шутил. Незаметно разговор перешёл в сторону — что-то про документы, про сроки. Марина отвечала коротко. Стас не уходил.
В какой-то момент Марина наклонилась ко мне:
— Надь, я отойду на пять минут. Ты ничего?
— Конечно.
Она ушла. Не вернулась через пять минут. Я налила себе воды, посмотрела на часы — прошло двадцать минут. Потом полчаса. Стас тем временем пересел поближе ко мне и что-то рассказывал про Дубай — я кивала.
Через сорок минут я взяла телефон и набрала Марину.
— Надь, я сейчас. Тут небольшой вопрос, — голос напряжённый.
— Где ты?
— На улице. Идём в машину, я объясню.
Я нашла её у служебного выхода. Марина стояла с телефоном у уха, лицо у неё было бледное — не от холода.
— Подожди, — сказала она в трубку. — Надя, слушай, тут такое дело. Стас хочет, чтобы я подписала задним числом акт по одному объекту. Там деньги уже прошли, а документы не оформили. Он говорит, что ничего страшного, просто формальность.
Я смотрела на неё.
— Это же подделка документов, — сказала я. — Ты бухгалтер по образованию, ты это знаешь лучше меня.
— Знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Я не спрашиваю. — Марина опустила телефон. — Я боюсь.
Она произнесла это очень тихо. Как будто вслух этого говорить нельзя — а оно само вырвалось.
Я думала. На улице было градусов восемь мороза, я стояла без пальто. Думала про то, что завтра вечером мне ехать домой, что у меня там Аня с температурой и Витя с радикулитом. Что у меня нет никакого отношения к тендерам, к Стасу, к этим документам.
— Марина, — сказала я наконец, — ты восемь лет строила эту работу. Квартиру. Машину. Всё. Из-за чего одного человека?
— Он не один человек. Он партнёр директора.
— Тем более.
Она молчала.
— Хочешь, я с тобой зайду обратно? — предложила я.
— Зачем?
— Ни за чем. Просто рядом.
Марина посмотрела на меня как-то странно. Как смотрят на вещь, которую потеряли и нашли в неожиданном месте.
Мы вернулись в зал вместе. Стас увидел нас и поднялся навстречу. Марина сказала ему ровно и спокойно:
— Стас, я не буду это подписывать. Если нужно закрыть вопрос по документам — оформляйте по-нормальному, через юристов. Сроки согласуем.
Стас улыбнулся — той улыбкой, которой улыбаются, когда хотят показать, что разговор ещё не окончен.
— Марин, ну зачем такие сложности, — начал он.
— Стас. — Она подняла бокал. — За новый год?
Он помолчал секунду. Чокнулся.
Ночью мы долго сидели на кухне. Пили чай, говорили — по-настоящему, как не говорили, наверное, с девятого класса. Марина рассказывала про Екатеринбург, про работу, про то, как однажды поняла, что не помнит, когда последний раз просто гуляла пешком без цели. Я рассказывала про Витю, про детей, про то, как Кирилл на прошлой неделе принёс из школы котёнка и спрятал его в шкафу.
— Он живой? — испугалась Марина.
— Живой. Теперь наш.
Она засмеялась.
В воскресенье утром мы поехали в центр города. Марина показала мне набережную, старый квартал, где сохранились дома с узорными наличниками. Было холодно, но солнечно. Мы шли и разговаривали.
На вокзале она крепко обняла меня перед посадкой.
— Спасибо, что приехала.
— За что спасибо, — сказала я.
Она не объяснила. Я и так понимала.
В автобусе я смотрела в окно на мелькающий заснеженный Урал и думала о разном. О том, что у каждого человека своя цена за свой выбор. Марина выбрала город, карьеру, одиночество в красивой тихой квартире. Я выбрала Кургана, Витю, Аню с Кириллом, маршрутку номер четыре и треснувший каблук.
Ни один выбор не лучше другого. Просто разные.
Дома Витя встретил меня в коридоре — помятый, в домашних штанах, с видом человека, который два дня держал оборону.
— Как съездила?
— Хорошо. Аня как?
— Температура спала. Котёнок сожрал мой носок.
— Только один?
— Пока один.
Я сняла куртку. В кухне пахло подгоревшей яичницей. Аня вышла из комнаты в пижаме, уткнулась мне в плечо. Кирилл заорал из-за двери:
— Мам, ты подарки привезла?
— Привезла, — сказала я. — Иди сюда.
Марина позвонила через неделю — коротко, уточнить, доехала ли нормально. После этого звонка прошёл месяц. Потом ещё один. Телефон молчал.
Я не звонила первой. Ждала. Когда перестала ждать — сама не заметила.