— Так, и что у вас за планы на праздники? — Светлана откинулась на спинку стула и обвела взглядом отдел кадров. — Только чур не врать.
— Я с Максимом. Наконец-то едем в Питер, — сказала Галина, не отрываясь от экрана. — Два дня, отель у Невы, ресторан.
— Богато живёшь, — заметила Светлана.
— Просто живу. — Галина пожала плечами. — Надь, ты чего молчишь?
Надежда допечатала строчку в табеле, выпрямилась.
— Дома. С Катюшей и мамой.
— Опять, — вздохнула Светлана. — Надь, ну сколько можно? Катюше уже пять лет, она не грудничок. Мама справится одна на одну ночь.
— Мама в прошлый раз справлялась — Катюша три недели кашляла.
— Это совпадение.
— Это январь.
Людмила Степановна подняла взгляд от стопки бумаг.
— Девочки, завтра последний день сдачи отчётов. Может, сначала закончим, а потом уже будем обсуждать Новый год?
Галина демонстративно перевела взгляд в монитор. Светлана притихла на полминуты, потом снова:
— Надь, а Антон тебя не зовёт никуда?
— Почему ты спрашиваешь про Антона?
— Потому что он уже третью неделю ходит к тебе чинить принтер, который прекрасно работает.
Надежда покраснела и промолчала.
Антон из IT-отдела и правда зачастил. То картридж надо заменить, то обновление установить, то сеть проверить. Надежда каждый раз находила повод вызвать его, а он каждый раз задерживался чуть дольше, чем требовала работа. Они разговаривали — осторожно, издалека, как будто нащупывали почву под ногами. Про погоду, про книги, однажды он спросил, читала ли она Стругацких. Оказалось, читала.
В последний рабочий день декабря Антон появился в отделе ближе к обеду. Поводом был «слабый сигнал Wi-Fi». Людмила Степановна молча смотрела на него поверх очков, Светлана делала вид, что увлечена бумагами. Галина куда-то вышла.
— Надежда Викторовна, у вас всё нормально с подключением?
— Да, спасибо.
— Тогда я... — он замолчал, повозился с планшетом. — Слушайте, вы на праздники что-нибудь планируете?
— Пока не очень, — осторожно ответила Надежда.
— Я тут думал... Если вы не против, можно было бы тридцать первого встретиться. Не обязательно надолго. Просто прогуляться до полуночи, может, в кафе зайти.
Людмила Степановна тихо кашлянула. Надежда посмотрела на неё — та изучала потолок.
— Можно, — сказала Надежда и сразу почувствовала, что голос получился слишком ровным, слишком безразличным, совсем не таким, каким он должен был быть.
Антон ушёл. Светлана моментально оторвалась от бумаг:
— Ну?
— Ничего, — сказала Надежда. — Работайте.
Дома она достала из шкафа тёмно-синее платье, купленное два года назад и ни разу не надетое. Примерила. Покрутилась перед зеркалом. Катюша прибежала из комнаты, уставилась:
— Мама красивая.
— Правда?
— Как принцесса. Только принцессы не носят тапочки.
Надежда засмеялась.
Мама зашла следом, оглядела дочь.
— Куда это ты собралась?
— Встречать Новый год.
— С кем?
— С хорошим человеком.
— Какой человек? Откуда? — мама присела на краешек кровати. — Ты мне про него ни слова не говорила.
— Мам, мы только познакомились. Просто прогулка.
— А Катюша? На меня оставишь?
— Если можно.
— Конечно можно. Я тебя не держу. — Мама помолчала. — Только ты поосторожней. Мужики нынче...
— Мам.
— Молчу, молчу.
Тридцать первого Надежда накрутила волосы, надела то самое синее платье, сверху — шерстяное пальто. Антон написал в половине шестого, что ждёт у метро. Она уже почти вышла, когда телефон завибрировал снова.
Это был незнакомый номер.
— Алло?
— Вы Надежда? — женский голос, сухой, чёткий. — Та, с которой мой сын решил встречать Новый год?
Надежда остановилась в коридоре.
— Да.
— Я мама Антона. Он рассказал о вас. Вы разведённая, и у вас ребёнок.
— Верно.
— Понимаете, я не вмешиваюсь в жизнь сына. Но он у меня один. Я просто хочу, чтобы вы понимали: чужой ребёнок — это очень серьёзно. Антон молодой, ему не нужны лишние обязательства. Может, вы найдёте себе кого-нибудь более... подходящего? Я не желаю вам ничего плохого. Просто говорю честно.
Надежда молчала.
— Вы меня слышите?
— Слышу.
— Ну и хорошо. Всего доброго.
В трубке запикало.
Надежда стояла в коридоре в синем платье и пальто. Катюша вышла из комнаты с книжкой:
— Мама, ты уходишь?
— Нет, — сказала Надежда. — Остаюсь.
Катюша обрадовалась.
— Ты будешь смотреть с нами мультики?
— Буду.
Она сняла пальто. Прошла на кухню, налила себе воды. За окном уже темнело, в соседних домах зажигались окна. Антон написал ещё раз — «Я у метро, жду» — и Надежда не ответила. Потом написал «всё в порядке?». Потом позвонил. Она сбросила.
Потом был ещё один звонок — и голос уже не сухой, а растерянный:
— Надежда, что случилось? Вы не придёте?
— Не приду.
— Почему?
Она помолчала.
— Мне позвонила ваша мама.
Долгая пауза.
— Что она сказала?
— То, что считала нужным.
— Надежда, она не имела права...
— Она имела право. Она мама. — Надежда посмотрела в окно. — Просто это не наш Новый год, Антон. Может, другой раз.
Она нажала отбой.
Катюша уже сидела у бабушки на диване, обе смотрели какой-то советский мультфильм. Надежда переоделась в домашнее, пришла, устроилась рядом. Мама не спросила ничего — только пододвинула тарелку с мандаринами.
— Мам, — сказала Надежда тихо, — спасибо, что ты такая.
— Какая?
— Нормальная.
Мама хмыкнула и стала чистить мандарин.
На работу вышли второго января. Отдел кадров наполнился медленно — сначала Людмила Степановна, потом Надежда, потом, опоздав на четверть часа, Светлана с пакетом мандаринов.
— Праздники! — объявила Светлана с порога. — Я жива! Муж жив! Почти не ругались!
— Что значит почти? — спросила Людмила Степановна.
— Значит, только один раз, и он был неправ. — Светлана поставила пакет на стол. — Берите. Галь, тебя нет ещё?
— Опаздывает, — сказала Надежда.
— Значит, из Питера не вернулась. — Светлана присела. — Надь, ну как ты? Как Новый год?
— Дома.
— С Антоном?
— Без.
Светлана открыла рот, закрыла. Потом всё-таки:
— Что-то случилось?
— Мама позвонила, — коротко сказала Надежда. — Его мама. Объяснила, что я не подхожу — разведённая, с ребёнком, и вообще.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Светлана посмотрела на Людмилу Степановну. Та молча разбирала бумаги.
— И ты что?
— Осталась дома.
— А он?
— Звонил. Я объяснила.
— И всё?
— И всё.
Светлана некоторое время молчала.
— А ты не жалеешь?
Надежда подумала.
— Нет. — Она включила компьютер. — Понимаешь, если мужчина в тридцать с лишним лет не может сказать маме «это мой выбор» — то мне с ним не по пути. Катюше не нужен такой отец. Да и мне не нужен такой муж.
— Логично, — согласилась Светлана. — Но всё равно обидно.
— Обидно, — согласилась Надежда. — Платье жалко. Красивое.
— Покажешь?
— Летом надену куда-нибудь.
В коридоре послышались шаги, и в дверь влетела Галина — румяная, с огромным шарфом и светящимися глазами.
— Девочки! — Она сдёрнула пальто. — Питер — это что-то невероятное. Максим сделал предложение прямо на Дворцовой, при всём честном народе. Я чуть не упала. — Она выставила вперёд руку. — Вот.
Светлана издала какой-то звук и бросилась смотреть кольцо.
— Ой. Красота.
— Правда?
— Галь, поздравляю, — сказала Надежда. — Правда рада за тебя.
Галина просияла.
— Надь, ты как сама?
— Хорошо. — Надежда чуть улыбнулась. — Новый год встретила с дочкой и мамой. Мандарины ели, мультики смотрели. Катюша в одиннадцать уснула прямо на диване. Мама накрыла её пледом.
— И как?
— Честно? Лучший Новый год за последние три года.
Людмила Степановна, которая всё это время молча перебирала документы, вдруг произнесла:
— Вот именно. — Она не подняла взгляда. — Именно.
В коридоре зазвонил телефон — рабочий, отдела. Светлана сняла трубку. Жизнь входила в привычную колею.
В обеденный перерыв Надежда вышла в коридор и у лестницы столкнулась с Антоном. Он стоял, явно поджидал. Выглядел неважно — не выспался или нервничал, непонятно.
— Надежда, — сказал он.
— Привет.
— Я хотел объяснить. Мама не должна была звонить. Я не просил её. Я даже не знал, что она это сделала.
— Я понимаю.
— Я поговорил с ней. Серьёзно поговорил.
— Хорошо, — сказала Надежда.
— Может, мы всё-таки...
Надежда остановила его взглядом.
— Антон, я тебе не говорю, что ты плохой. Ты, наверное, хороший. Но. — Она сделала паузу. — Твоя мама узнала, что у меня дочка, и позвонила мне в новогодний вечер отговаривать. Это значит, что она так будет делать всегда. При каждом важном решении. И каждый раз ты будешь ей объяснять, что она не права. А она — не соглашаться. Я через это уже проходила. Не хочу снова.
Антон молчал.
— Я не обижаюсь, — добавила Надежда. — Просто не наш вариант.
Она пошла обратно в отдел. На лестнице было тихо, только где-то внизу хлопнула дверь.
За рабочим столом Надежда достала телефон и написала маме: «Как вы там?»
Мама ответила через минуту: «Катюша рисует. Я сварила суп. Приходи пораньше».
Надежда убрала телефон и открыла табель. Работы было много.