- Наша единственная дочка, Айяна, очень красивая была — волосы мамины, чёрные, как смоль, а глаза мои — зелёные, - начал свой рассказ Алексей Иванович. - Ты удивительно на неё похожа. Айяна рано замуж вышла и уехала в город... Потом дочка у них родилась. Мы с женой и старым дедом Мургуном души в тебе не чаяли. Двадцать лет назад Айяна с мужем и с тобой, два года тебе тогда было, возвращались в город. Метель была сильная, мы втроём их отговаривали, но так и не смогли убедить остаться на ночь... На трассе случилась авария, твои родители погибли. А ты исчезла... Двадцать лет мы тебя искали, двадцать лет... - Алексей Иванович вытер слёзы.
- А вы ничего не путаете? - с сомнением произнесла Настя.
- Нет. Ты и сама по фотографиям видишь.
- Сходство поразительное, это так. Но, может быть, это просто случайность?
Всё детство Настя тщетно выискивала, на кого она похожа — ни с матерью, ни с отцом у неё не было ничего общего, и её это очень расстраивало. В конце концов, мама сказала ей, что она похожа на её бабушку, фотографий которой не сохранилось.
Насте очень хотелось верить в то, что рассказывал Алексей Иванович, но она боялась - вдруг это неправда? И она здесь чужая?
- Ты — моя внучка, дочка моей Айяны. Никаких сомнений у меня нет, - твёрдо сказал Алексей Иванович. - И ты сама поймёшь, почему... Те, кто подобрал тебя на трассе, увезли тебя далеко. Десять лет я ездил по детдомам, все свои армейские связи поднял, но найти тебя не смог. Твой прадед, дед Мургун, шаманом был. Он по-своему тебя искал. Айяна, дочка моя, ещё девчонкой нашла в тайге маленького рысёнка. Мать его погибла, в живых остался только один белый рысёнок. Айяна за ним, как за своим ребёнком ходила, кормила его... Чудом каким-то выходила она его, большая белая рысь выросла, вместо собаки она у неё была. Белые рыси редко рождаются и обычно не выживают. Иногда рысь в тайгу уходила, иногда домой возвращалась. В тот день, когда авария случилась, рысь Айяны туда приходила. Видела тех, кто тебя забрал. Она бежала за их машиной, сколько могла, а потом сердце не выдержало... Мы нашли её в нескольких километрах от места аварии. Рыси не могут долго бегать, это ведь не волки... А она бежала, пока могла, за тобой. Любила она тебя, как своего рысёнка. Айяна часто сюда приезжала с тобой, не боялась тебя с рысью оставлять. Рысь тебе всё позволяла - и за уши держаться, и за хвост...
Настя не замечала, как по лицу текли слёзы.
- Откуда вы узнали про рысь?.. Что она видела, как меня забрали? Это ведь... невозможно!
- Дед Мургун рассказал. Он здесь шаманом был, тень рыси к нему пришла, когда всё случилось. Всё, что видела, деду Мургуну показала. Дед её послал снова тебя искать. Многих духов вызывал дед Мургун, на поиски отправлял... Но тебя увезли слишком далеко от родной земли.
- Мне эта рысь всегда снилась, - всхлипывала Настя, вытирая слёзы. - Искала меня в лесу, а я пряталась, боялась её... А потом она меня нашла...
- Нашла, потому что ты в беду попала, - ответил Алексей Иванович. - Когда ты родилась, дед Мургун дух рыси в защитники тебе дал. Рассудил, что и тебе, как Айяне, рысь лучше всего подойдёт. Не ошибся старый шаман... Дед Мургун никогда не ошибался. Дух-защитник беду почуял, позвал того, до кого дотянуться смог — до рыси твоей матери, ведь тень её двадцать лет по свету бродила, всё тебя искала. Она и услышала зов о помощи, смогла тебя найти даже в далёком огромном городе. Ко мне пришла, я её сразу узнал. И тогда уже Матвея по следу отправил, за тобой. Ну, а уж в Ведьмином лесу я и сам тебя услышал. Вовсе немудрено было, в таком-то месте...
- Так там, в Ведьмином лесу... Это вы были? С бубном и в маске?
Алексей Иванович кивнул, улыбнулся.
- Дедом меня зови. Вы — это для чужих, а ты — моя кровиночка, моя внучка родная... Какой же я тебе «вы»?
Настя бросилась к нему на шею, ничего от слёз не видя. Она вдруг вспомнила самый страшный тот день — ночь, лес, метель, мама и папа словно спят и не откликаются... Чужая тётя берёт её на руки, она плачет, из леса выбегает белая рысь... Она вспомнила, как, выбиваясь из сил, бежала за машиной, в которой она ехала, большая белая рысь. Она долго за ними бежала, а потом — Настя видела это — упала и больше не смогла подняться.
Поэтому Настя боялась тёмных зимних снежных ночей — ужас и отчаяние захлёстывали её, как в детстве, но почему — она вспомнила только сейчас. Боль, которая много лет тайно хранилась где-то в памяти, хлынула наружу. Невыносимо было жалко всех — родителей, дедушку, себя, а ещё — белую рысь.
Успокоились все нескоро. Даже Матвей порой отворачивался, будто случайно, и вытирал глаза. Конечно, он давно знал эту историю. Знал и то, как Алексей Иванович оказался здесь, в Сибири, и как стал шаманом вместо деда Мургуна, хотя и не должен был им быть.
Насте кусок в горло не лез, но Алексей Иванович сказал, что ей нужны будут силы, и она немного поела. Потом он отвёл Настю в комнату её матери — там всё было так, как двадцать лет назад, даже игрушки остались. Настя легла на кровать, и сразу же отключилась.
Алексей Иванович накрыл её одеялом, вытер слёзы.
- Алексей Иванович, - тихо позвал Матвей. - Надо поговорить.
- Вижу, - тяжело ответил тот, выходя из комнаты и прикрывая дверь. - Пойдём вниз, там всё и расскажешь.
Матвей рассказал всё, что знал со слов Насти.
- Беспокоюсь я очень за неё. Всё это время она сама не своя, застывает иногда, как будто не здесь находится. Окликнешь её, а она не слышит. Дотронешься — а она холодная, как... Как будто закоченела вся. И дело не в стрессе пережитом, нет. Она на глазах угасает. Видел я уже такое... Я гнал, как мог, лишь бы довезти... - голос Матвея сорвался, задрожал.
- Ведьмы всё-таки навредили ей, - ответил Алексей Иванович. - И ещё что-то есть, что я понять вот так сразу не могу. Спасибо тебе, Матвей, без тебя не спас бы я внучку.
- Алексей Иванович, ерунда всё это, я сделал то, что сделал бы любой нормальный человек. Что ещё я могу сделать? Чем ей помочь?
- Сейчас — моя работа. Мне нужно будет кое-куда уйти... Ты присмотри за домом, только в дом никого не пускай, пока не вернусь. Как бы ни просились, и какой бы облик не показывали. Справишься?
От этих слов Иваныча у Матвея холод побежал по спине, и горло словно сжал кто-то.
- Постараюсь.
Алексей Иванович открыл шкаф, взял несколько тканевых мешочков, большой бубен, маску медведя и большую медную чашу. Поднялся в комнату, где спала Настя. Медную чашу на пол поставил, насыпал в неё содержимое из одного мешочка, из другого, подумав пару секунд, добавил из третьего. Перемешал и, поднеся спичку, зажёг. Потом надел маску, вдохнул дым из горящих сухих трав, ударил в бубен, тихонько, потом чуть громче. Звук бубна, казалось, проникал внутрь.
Рядом с Алексеем Ивановичем проявилась какая-то тень. Она стала больше, плотнее, показались уши с кисточками... Алексей Иванович тихо свистнул, потом замер, как в детской игре «Море волнуется». От него отделилась тень. Человеческая тень шагнула прочь от тела, протянула руку к другой тени — большой кошке с кисточками на ушах, провела рукой по холке, и обе тени исчезли под кроватью, на которой, беспокойно разметавшись во сне, спала Настя.
***
Продолжение следует...