– Не надо приезжать, я заберу заявление! – в который раз повторял Семён Аркадьевич, названивая накануне развода.
– Нет, Сеня, и не уговаривай! – отвечала Мария Петровна, – Ошиблись мы оба, пойми уже это и прими. Зачем мучаться, если плохо нам вдвоём, да и не любим мы друг друга, просто сошлись по глупости.
– Вот ты как заговорила! – разъярился тот, – Столько лет жили, и всё было нормально, теперь не любит она, оказывается. А может, я люблю?! Ты у меня спрашивала?
– А чего спрашивать, я всё и без слов вижу. Как только расписались, так ты словно другим стал. Был интеллигентный спокойный человек, стал вздорный желчный старикашка.
– Ах, я старикашка?! – возмутился Семён Аркадьевич, – Так вот почему ты разводишься, не хочешь потом ухаживать за мной, старым и немощным. Да ты просто злая и неблагодарная, да ты....
Он ещё долго, раскипятившись, сыпал угрозами и ругательствами, так долго, что Мария Петровна положила кричащий телефон и ушла в другую комнату, предоставив ему возможность ругаться самим с собой.
Наутро она проснулась в плохом настроении, представляя, что придётся теперь наяву общаться с мужем и выслушивать его обвинения. Но ехать надо было, хотя бы для того, чтобы прекратить уже, наконец, тяготившие её отношения и притязания на неё, как на законную жену.
Боясь передумать, женщина вышла из дома намного раньше, чем надо было, и двинулась, не спеша, к остановке автобуса. Уже по дороге ей в голову пришла идея зайти в закусочную, чтобы подкрепиться и поправить настроение.
Войдя в помещение, купила два тёплых ещё пирожка: один треугольный с мясом, второй, обычной формы – капустный. К ним в придачу взяла вишнёвый компот.
Мария Петровна поставила продукты на высокий стол для стоячих мест, взяла в руки пирожок. Спохватившись, решила, что может испачкаться, поэтому положила пирожок обратно на тарелку и достала свой кружевной платочек.
Оглядев его, пожалела, а вдруг понадобится в суде, как она будет грязным жирным платком вытирать глаза, если что. Вздохнув, положила его на стол и пошла за бумажными салфетками.
В большом расстройстве от того, что опять вспомнила про неизбежный скандал с мужем, Мария Петровна взяла салфетки и направилась к столу. Однако увидела, что там уже стоит мужчина и ест её мясной пирожок.
Негодуя, она подскочила нему и выпалила, – Я, конечно, тоже с мясом люблю, но не настолько же! – и схватила оставшийся пирожок с капустой.
– Что вы имеете в виду?! – опешил тот и даже перестал жевать, с удивлением глядя на то, как женщина торопливо надкусывает купленный им пирожок.
– То и имею, что тоже есть хочу! – невнятно парировала она, – Думаешь, ты тут самый голодный?!
– Простите, я не знал, – он потянулся за компотом, но не успел взяться за стакан, как незнакомка схватила его.
– Ну уж нет! – воскликнула она, – Это ты не получишь. И вообще надо совесть иметь!
Опешивший мужчина, не дожевав, снова извинился, потом аккуратно обошёл её и направился к выходу. Оглянувшись на всякий случай, он засунул остаток пирожка в рот и вышел.
– То-то же! – громко произнесла Мария Петровна, – Ишь, халявщик нашёлся, на чужое добро рот разинул. Она оглянулась по сторонам, чтобы разделить своё торжество с присутствующими, но, к её огорчению, вокруг больше никого не было.
Зато взгляд упал на стоящий немного поодаль стол, на котором она разглядела знакомый кружевной платочек. Рядом с ним стоял её компот и тарелка с двумя пирожками.
Женщину бросило в жар. – Хорошо ещё, что никто не видел моего позора! – только и успела она подумать, схватила пирожки и выбежала на улицу. Завидев стоящего недалеко от входа мужчину, кинулась к нему. А тот уже сам спешил ей навстречу.
– Вот, возьмите! – протянул он руку с зажатыми в ней денежными купюрами, – У вас, наверное, стеснённые обстоятельства, примите мою помощь! Простите, что я сразу не сообразил.
– Да вы что! – Мария Петровна так смутилась, что густо покраснела, – Нет у меня никаких обстоятельств! – она отвела его руку в сторону. – Это вы меня простите.
Ведь я решила, что это мой стол и моя еда. Я стол перепутала, понимаете?! Вот мои пирожки, возьмите! Ой, ну так глупо получилось, мне очень стыдно! У вас всё отобрала и голодным оставила. Ешьте, пожалуйста!
– И ничего не глупо, – заулыбался тот, – просто забавно вышло. А пирожки эти, ну с кем не бывает! Вас как зовут?
– Мария Петровна.
– Машенька, я даже рад, что благодаря им познакомился с такой очаровательной женщиной. А давай пойдём вон на ту скамейку! Там и перекусим вместе ещё раз. Я, кстати, Пётр, а для посторонних Пётр Трофимович.
Они сели на лавочку и начали вспоминать со смехом их перебранку, угощаясь при этом злополучными пирожками. Потом Пётр Трофимович проводил новую знакомую и посадил на автобус.
Сам он остался, пообещав ждать её возвращения, и настоял на том, чтобы обменяться номерами телефонов. В автобусе Мария Петровна улыбалась. Её дурное настроение растаяло, словно облачко под лучами солнца.
Она была спокойна и в ЗАГСе, простив вздорному теперь уже бывшему мужу колкости, обращённые в её сторону. Совсем немного пробыв дома, где теперь не осталось и следа от пребывания Семёна Аркадьевича, поехала снова на дачу.
Пётр Трофимович встретил её на остановке, сопроводил до дома. После совместного чаепития сказал, что подметил некоторые неполадки и в доме, и в саду.
– Это всё по моей части, ты не обижайся! – успокоил он хозяйку, – У тебя всё идеально, просто лучше и не бывает. Только в некоторых местах нужны мужские руки, тут уж я, если позволишь, кое-что подправлю. Поэтому не прощаюсь и буду ещё захаживать. Ты как, не против?!
– Нет, – улыбнулась она, – а ещё приходи просто так. Я завтра пирожков напеку, так что жду в гости.
Петр Трофимович давно уже был в разводе и слыл отшельником. Ему только в радость оказалось разнообразить свою жизнь общением в понравившейся женщиной. С той поры Мария Петровна не одинока, рядом есть единомышленник и помощник.
Так они и живут на два хозяйства. Днём трудятся вдвоём, обихаживая общие теперь участки и дома, потом вместе отдыхают. Между ними царит уважение и взаимная симпатия.
Возможно, это и любовь, только вслух об этом они не говорят, всё и так ясно без слов. Лишь одно условие поставила Мария Петровна - никакого замужества! Прошлый негативный опыт добавил ей суеверия, поэтому, от греха подальше, решила больше не рисковать.