— Мы решили, что свой отпуск ты проведешь, делая ремонт на нашей даче, — свекор радостно потер сухими, как пергамент, руками.
Надежда Васильевна медленно, чтобы не расплескать остатки самообладания, опустила вилку с наколотой на нее тефтелиной обратно в тарелку. В воздухе повисла звенящая тишина, которую нарушало только мерное, почти медитативное жевание ее мужа. Вовочке, на минуточку, недавно стукнуло пятьдесят четыре года, у него намечалась лысина и радикулит, но в присутствии папеньки он мгновенно мутировал в послушного восьмиклассника.
Надежда Васильевна, женщина пятидесяти шести лет, старший товаровед на мебельном складе, знавшая жизнь без прикрас, мысленно досчитала до десяти.
Она работала шесть дней в неделю, выплачивала кредит за Вовочкину машину, потому что «ласточка» требовала ремонта, и мечтала только об одном: лечь лицом в подушку в тихом санатории под Минском, где из развлечений — только хвойный лес и грязевые аппликации на поясницу.
— Ремонт? — переспросила она неестественно спокойным голосом, глядя на свекра.
Вениамин Макарович, бодрый пенсионер советской закалки, способный из пластиковой бутылки и синей изоленты собрать синхрофазотрон, кивнул с таким энтузиазмом, будто предлагал ей путевку на Мальдивы.
— Именно! Мы с матерью посовещались и решили: чего тебе, надрываясь, тащиться в эти ваши заграницы? Поезда, билеты, нервотрепка! А тут — свежий воздух, природа, физический труд. Как говорил товарищ Саахов: кузница, житница и здравница! Заодно веранду нам обошьешь и крыльцо зальешь цементом.
Свекровь, Антонина Сергеевна, сидевшая напротив с постным лицом страдалицы, поддакнула, подливая в чашку чай из пакетика, который заваривался уже третий раз.
— И для здоровья полезно, Наденька. А то сидишь в своем офисе, света белого не видишь. А тут лопатой помашешь — все шлаки выйдут. И нам, старикам, помощь. Мы ведь не вечные.
Надежда Васильевна перевела взгляд на мужа. Вовочка увлеченно размазывал по тарелке картофельное пюре, старательно делая вид, что он здесь мебель. Торшер. Или табуретка.
— А материалы вы, разумеется, закупили? — поинтересовалась Надежда, чувствуя, как внутри закипает чистое, беспримесное возмущение.
Вениамин Макарович снисходительно усмехнулся, как академик, которому первокурсник задал глупый вопрос.
— Какие материалы, Надя? В магазине сейчас всё из опилок и клея! Я два года готовился. У меня за сараем сложено пятнадцать деревянных дверей со стеклами — соседи в городе выбрасывали, когда пластик ставили, а я на багажнике перевозил. Из них мы сделаем панорамные окна! А цемент… зачем нам новый цемент? У Петровича с соседней улицы осталась половина мешка с две тысячи восьмого года, он окаменел немного, но мы его кувалдой разобьем, водичкой разведем — схватится как миленький!
Надежда Васильевна прикрыла глаза. Она живо представила себе эту картину маслом: она, старший товаровед, женщина с высшим образованием и остеохондрозом, стоит в резиновых сапогах посреди крапивы, разбивая кувалдой окаменелый цемент, чтобы пристроить к покосившемуся домику веранду из разномастных старых дверей.
Наш народ, как говорил классик сатиры, непобедим именно потому, что способен строить дворцы из мусора и искренне этим гордиться.
— Вениамин Макарович, — мягко, но с металлом в голосе начала она. — А кто будет руководить этим… архитектурным ансамблем?
— Так ты и будешь! — обрадовался свекор. — Ты же у нас женщина хваткая, организатор. А Вовка тебе будет доски подавать.
Вовочка поперхнулся чаем.
— Пап, у меня спина… — жалобно пискнул он.
— Спина у него! — рявкнул Вениамин Макарович. — У деда твоего на фронте спина была, а у тебя так, хондроз от сидения на диване! Подавать доски сможешь. А Надя приколотит.
В этот момент Надежда Васильевна поняла, что спорить с этой святой простотой бесполезно. Это была не просьба. Это был приказ по гарнизону. В их картине мира невестка — это бесплатная рабочая сила, которая должна быть благодарна за честь прикоснуться к фамильным шести соткам.
— Хорошо, — вдруг сказала она, удивив саму себя. — Я приеду. На пару дней. Оценить масштаб, так сказать.
На лице Антонины Сергеевны промелькнула тень подозрения, но свекор победно хлопнул по столу: «Вот! Я же говорил, что наша Надька — свой человек!»
В субботу утром они выехали на дачу. Машина Вовочки была забита под завязку: на заднем сиденье ехали три мешка с какой-то ветошью («Надя, это старые пальто, мы ими будем щели в крыше затыкать!»), моток ржавой колючей проволоки и старое сиденье от трактора («В хозяйстве пригодится»). Надежда Васильевна сидела на переднем сиденье, зажав между коленями банку с тушеной морковкой, и философски смотрела в окно.
Дача свекров представляла собой памятник советскому сюрреализму. Основной домик был обшит кусками фанеры, кусками старого линолеума и автомобильными номерами. Забор был сделан из спинок от железных кроватей. А посреди участка возвышалась гора — те самые исторические пятнадцать дверей.
— Ну, с чего начнем? — бодро спросил Вениамин Макарович, выдав Надежде выцветшую штормовку, от которой пахло нафталином и сыростью.
— Начнем с фундамента, — мрачно ответила она, осматривая фронт работ. — Где ваши инструменты?
Свекор с гордостью вынес из сарая ржавое ведро, в котором лежала пара мастерков, погнутый гвоздодер и нечто, напоминающее орудие пыток времен инквизиции.
— А вот гвозди! — он поставил перед ней банку из-под кофе «Пеле».
Надежда заглянула внутрь. Банка была доверху набита кривыми, ржавыми гвоздями всех калибров.
— Они же гнутые, — констатировала она.
— Так ты молоточком — тюк-тюк на наковаленке! — радостно сообщил свекор. — Выровняешь. Гвозди сейчас в строительном знаешь сколько стоят? Бешеные деньги! Триста рублей за килограмм! Мы же не Рокфеллеры, чтобы новыми гвоздями разбрасываться.
Надежда Васильевна посмотрела на мужа. Вовочка, нацепив старую панамку, уже пристраивался в тенечке под яблоней с кроссвордом.
— Вова, — позвала она ласково. — А ты не хочешь потюкать молоточком?
— Надюш, ну ты же знаешь, у меня давление от шума скачет, — поморщился муж. — Ты начни, а я потом подключусь.
Надежда Васильевна вздохнула. Вздохнула глубоко, как человек, принимающий самое важное решение в своей жизни. Она оглядела участок. Покосившийся туалет из телефонной будки. Гора дверей. Муж с кроссвордом. Свекор, ожидающий, что она прямо сейчас бросится выпрямлять гвозди.
Она достала из кармана телефон.
— Алло, диспетчерская? — громко и четко сказала она в трубку. — Мне нужна грузовая «Газель» на СНТ «Рассвет», участок сорок два. И двух грузчиков. Оплата по двойному тарифу за срочность.
— Надя, ты чего? — засуетился Вениамин Макарович. — Какая Газель? Зачем грузчики?
Надежда Васильевна аккуратно сняла штормовку, повесила ее на забор из спинок кроватей и достала из сумочки влажную салфетку.
— Видите ли, папа, — сказала она с ледяным спокойствием, методично протирая руки. — Я тут посчитала. Мой рабочий день стоит две с половиной тысячи рублей. Чтобы выровнять эти гвозди, разбить окаменевший цемент и построить из мусора сарай, который рухнет при первом ветре, мне понадобится две недели моего отпуска. Две недели — это тридцать пять тысяч рублей.
— И что?! — возмутилась выскочившая на крыльцо свекровь. — Для родной семьи жалко?!
— Не жалко, Антонина Сергеевна. Поэтому я решила проспонсировать очистку вашей территории.
Через сорок минут в ворота СНТ въехала «Газель». Двое крепких ребят, не обращая внимания на крики Вениамина Макаровича, начали методично грузить в кузов гору старых дверей, ржавые гвозди, окаменевший цемент и мотки колючей проволоки.
— Это грабеж! Это мое имущество! Я на это годы потратил! — голосил свекор, хватаясь за сердце.
— Это хлам, Вениамин Макарович, — отрезала Надежда. — Вывозим на свалку. Оплачено.
Вовочка выскочил из-под яблони:
— Надя, ты с ума сошла?! Папе же плохо будет!
— А мне будет хорошо, Вовочка, — она мило улыбнулась мужу. — Я оплатила грузчиков из тех денег, что мы откладывали тебе на новую резину. Походишь пешком, для хондроза полезно.
Она расплатилась с водителем, проводила взглядом уезжающую с чудовищным грохотом машину, нагруженную двадцатилетним запасом «нужных вещей», и вызвала себе такси до вокзала.
— Ты куда?! — ахнула свекровь.
— В санаторий, мама. Билет на поезд у меня через три часа. А вы тут… отдыхайте. Место для мангала я вам расчистила.
Она села в такси под онемевшие взгляды родственников. Откинувшись на спинку сиденья, Надежда Васильевна смотрела, как за окном мелькают березки. Телефон в сумочке разрывался от сообщений мужа, но она не спешила их читать.
Надежда Васильевна даже представить не могла, что свекры на такое способны. Когда через неделю телефон разорвался от звонка незнакомого номера, она приняла вызов, не подозревая, какую бомбу ей сейчас подложат. То, что она услышала, заставило её побледнеть и схватиться за спинку кресла...
Продолжение уже доступно! Читайте вторую часть, чтобы узнать, на что решились свекры в отместку. Переходите по ссылке, если состоите в нашем клубе читателей...