— Здесь невозможно дышать. Через полгода продам и куплю нормальное жильё, — сказала Соня, не снимая куртки.
Мама умерла накануне вечером. Запах хосписа ещё не выветрился из прихожей, а сестра уже стояла в коридоре с парнем — высоким, молчаливым — и смотрела на стены так, будто прикидывала, сколько можно выручить за метры.
Вера стояла на кухне с кружкой остывшего кофе. Три недели она почти не спала. Дмитрий забрал мальчиков к своей маме, чтобы Вера могла быть здесь. Каждое утро — перевязки, таблетки по часам, ложечка бульона, которую мама принимала с закрытыми глазами.
— Ничего ты не продашь, — сказала Вера ровно. — Это моя квартира.
Соня посмотрела на неё с искренним недоумением. Как будто услышала что-то физически невозможное.
— Что?
— Мама оставила квартиру мне. Вот завещание.
Вера достала из ящика стола папку — ту самую, которую мама показала ей ещё в сентябре. «Там важные бумаги», — сказала тогда. Вера убрала, не стала читать. Не до того было.
Соня прочитала. Молча. Потом снова. Её парень сделал шаг назад, к двери.
— Ты заставила её написать это, — сказала Соня наконец. — Она уже ничего не соображала.
— Дата стоит: март. Когда мама ещё сама ходила в магазин.
— Справку подделать можно.
— Иди к нотариусу. Проверь.
Соня ушла, хлопнув дверью. Вера поставила кружку в раковину и долго смотрела в окно. Двор был пустой, только голуби ходили по асфальту.
Она думала не о квартире.
Она думала о том, как в десять лет мама вошла к ней в комнату с опухшими глазами и сказала: «Не бойся, мы справимся». Это был единственный раз, когда они были вдвоём по-настоящему. Потом появился Николай. Потом Соня.
Отец ушёл, когда Вере было восемь. Она не скучала по нему — он и до ухода почти не существовал в её жизни. Приходил поздно, уходил рано, в выходные был у друзей. Мама кричала, отец хлопал дверью. Потом ушёл совсем. Алименты платил исправно, но Вера не видела его ни разу после развода. Для неё он был просто строкой в документах.
Николай оказался другим. Тихий, немногословный, покупал Вере мороженое. Мама рядом с ним улыбалась — по-настоящему, не так, как раньше. Вера сторонилась его, но не потому что не любила. Просто не знала, как себя вести с человеком, который вдруг стал частью семьи.
Потом родилась Соня.
Мама ворковала над ней целыми днями. Вера смотрела из коридора, как мама укачивает Соню, поёт вполголоса. Раньше так пели ей.
— Мама тебя тоже очень любит, — говорил Николай, подсаживаясь к Вере. — Просто Соня маленькая, требует много внимания.
Вера кивала. Николай был прав. Но легче от этого не становилось.
Когда Сонечке было три, Николай умер во сне. Тромб. Врачи объяснили, что это случается внезапно, что предсказать невозможно. Мама закрылась, как захлопывается форточка. Перестала разговаривать, смотрела в одну точку. Вера приносила ей чай, ставила рядом — мама не пила.
Потом Соня упала с горки. Рана на лбу, кровь, крик на весь двор. Вера принесла её домой. Мама всполошилась, ожила, начала перевязывать. Соня сквозь слёзы сказала, что это Вера её толкнула.
Это была ложь. Вера видела, как Соню задел мальчик с горки. Но мама не стала слушать.
— Уйди, — сказала она Вере. — Уйди, я сказала!
Вера закрылась в своей комнате и плакала в подушку, чтобы не слышали. Потом вышла умыться, и увидела в зеркале своё лицо — спокойное, почти чужое. Словно что-то решилось само по себе.
С тех пор мама смотрела сквозь неё. Здоровалась — и сразу начинала говорить про Соню. Соня сказала, Соня сделала, Соня устала, Соне нужно новое пальто.
Когда Вере было семнадцать, она познакомилась с Дмитрием. Он учился на заочном, работал на складе, снимал комнату. Вера ушла к нему без сожаления. Мама, кажется, и правда обрадовалась — в квартире стало просторнее, Соня получила отдельную комнату.
Первые год-два Вера ещё приходила. Приносила Соне конфеты, игрушки. Мама кивала, рассказывала про Соню. Вера слушала. Потом они с Дмитрием взяли ипотеку, родились мальчики-близнецы, и времени стало совсем мало. Мама сама не звонила.
Единственный раз позвонила — пожаловаться, что Соня плохо готовится к экзаменам.
— Педагог — хорошая профессия, — сказала тогда Вера.
— Какой из неё педагог? Курит, домой приходит когда хочет. Был бы жив её отец, всё было бы иначе.
— Не ушёл бы мой отец — тоже было бы иначе. Не было бы никакой Сони, ты бы любила меня, — сказала Вера. Тихо, без злости. Просто вслух произнесла то, о чём думала лет пятнадцать.
Мама назвала её чёрствой эгоисткой.
Потом был долгий перерыв. А потом — диагноз.
Мама позвонила в апреле. Голос был другой — тихий, без привычной уверенности. Онкология, обнаружили случайно при плановом обследовании. Операция, потом химия. Соня обещала помогать, но на практике находила причины не приходить: учёба, усталость, молодость.
Вера ездила каждый день. Тратила два часа на дорогу в оба конца. Дмитрий не жаловался, только однажды сказал: «Возьми её к нам». Вера предложила маме переехать. Та отказалась: «А Соня как же?»
Соне было двадцать два года. Соня могла себя обеспечить.
В октябре Вера переехала к маме — оставила мужа, мальчиков, свою жизнь. Дмитрий отвёз её с сумкой и сказал: «Звони, если что». Вера позвонила ему через три дня — просто услышать голос.
Мама в те недели почти не вставала. Иногда спрашивала про Соню. Вера говорила: «Приедет». Соня не приезжала. Телефон был отключён.
За неделю до конца мама взяла Веру за руку.
— Ты всегда была здесь, — сказала она.
Это было всё.
Вера не ждала слов. Не ждала объяснений, почему так вышло, что одну любили больше другой. Просто сидела рядом и держала руку.
После похорон — на которые Соня всё-таки пришла, в новом пальто, с тем же молчаливым парнем — Вера открыла папку.
Завещание. Квартира и всё имущество — Вере.
Дмитрий сказал: «Не уступай». Объяснял, что они ещё не выплатили ипотеку, что мальчики растут, что Соня не заслужила.
Вера слушала его и думала не об этом.
Она думала о маме в десять лет — с опухшими глазами, которая пришла к ней в комнату и обняла. О том, как потом, год за годом, эта близость съёживалась, уходила, как вода уходит в песок. Не потому что мама была плохой. Просто горе выбирало, кого обнять, — и выбирало Соню.
Продать и разделить деньги предложил Дмитрий. Вера согласилась.
Соня взяла деньги молча. Даже не поблагодарила. Потом позвонила через неделю — сказала, что ей не хватает на нормальную квартиру, попросила добавить.
— Нет, — сказала Вера.
— Сестра называется.
— Сестра, — согласилась Вера. — Поэтому нет, а не потому что ничего.
Соня отключила телефон.
Вера поставила кружку в раковину, вытерла руки. В соседней комнате возились мальчики — Дмитрий привёз их утром, они ещё не успели натворить ничего серьёзного.
— Мама! — крикнул один из них. — Куда ты дела мою машинку?
— Посмотри под кроватью, — ответила она.
Семья — это не те, кого любят больше или меньше. Это те, кто стоит рядом, когда нужно держать руку.
Вера это поняла не вчера. Просто теперь знала точно.