Я веду этот дневник, потому что больше не доверяю своей памяти. Потому что каждое утро я просыпаюсь и не знаю, что из случившегося ночью было реальностью, а что — кошмаром. Потому что если я перестану записывать, я сойду с ума окончательно. Или уже сошёл, и эти записи — единственное, что доказывает: я ещё существую.
Меня зовут Игорь, мне сорок три года. Я работаю системным администратором в небольшой фирме, живу один в старой двушке на пятом этаже хрущёвки. Разведён, детей нет, друзей мало. Обычная жизнь обычного человека, который радуется, когда выходные, и грустит, когда понедельник.
Всё началось три недели назад с крана на кухне.
Он просто начал капать. Несильно, раз в несколько секунд. Я сначала не придал значения — старая сантехника, бывает. Надо поменять прокладку, да всё руки не доходят. Но через пару дней я заметил, что вода в раковине оставляет странный след. Будто ржавый, но не такой, как обычно. Какой-то... красноватый.
Я подставил белую чашку, накапал немного. Жидкость была мутной, с буроватым оттенком, но без запаха. Я подумал — трубы ржавые, надо звонить в ЖЭК. Позвонил, пообещали прислать сантехника.
Сантехник пришёл через два дня. Дядька лет пятидесяти, усталый, с вечными инструментами в потрёпанной сумке. Он покрутил кран, заглянул под раковину, постучал по трубам.
— Всё нормально, — сказал он. — Вода чистая. Давление в норме. Прокладку можете поменять, если капает достало, но это не срочно.
— А почему она красноватая была? — спросил я.
— Ржавчина, — пожал он плечами. — После отключений бывает. Пропустите пару минут — пойдёт чистая.
Я пропустил. Вода действительно пошла прозрачная. Я поблагодарил сантехника и забыл об этом.
До следующей ночи.
Я проснулся от звука капели. Громкой, отчётливой, будто кто-то специально долбил по металлу. Часы показывали 2:47. Я встал, пошёл на кухню. В темноте было видно, как из крана падают тяжёлые капли. Я включил свет. Раковина была полна чёрной жидкости. Густой, маслянистой, без запаха, но такой чёрной, что в ней не отражался свет.
Я дотронулся пальцем. Жидкость была холодной, как лёд, и тягучей, как нефть. Я отдёрнул руку. Сердце колотилось где-то в горле.
— Что за... — прошептал я.
И тут в чёрной глади появилось лицо.
Оно проступило медленно, будто всплывало из глубины. Женское лицо, бледное, с закрытыми глазами и чёрными губами. Оно было совершенно неподвижно, но я чувствовал, что оно смотрит на меня. Смотрит сквозь веки.
Я закричал. Отшатнулся, ударился спиной о холодильник, зажмурился. А когда открыл глаза, в раковине была чистая, прозрачная вода. Кран не капал. Всё было как обычно.
Я просидел на кухне до утра, включив свет везде, где только можно. Утром позвонил сантехнику. Тот пришёл, покрутил кран, развёл руками:
— Всё в порядке. Ничего не течёт. Вам, может, к доктору?
Я прогнал его. И начал вести записи.
Ночь первая (после визита сантехника).
Я не спал. Сидел на кухне, смотрел на кран. Он молчал. Ни капли. В 3:15 я пошёл в туалет, а когда вернулся, на полу у раковины была лужа. Маленькая, но отчётливая. Я наклонился, потрогал. Жидкость была тёплой и пахла... железом. Кровью.
Я вытер, проверил трубы. Сухо. Кран закрыт. Откуда?
Ночь вторая.
Я поставил на кухне видеокамеру. Старую, от ноутбука, направил на раковину. Лёг спать с телефоном в руке. Утром просмотрел запись.
В 2:53 кран открылся сам. Медленно, рывками, будто его кто-то крутил. Из него полилась чёрная жидкость. Она заполнила раковину до краёв и остановилась. Потом на поверхности появилось лицо. То же самое. Женщина с закрытыми глазами. Она смотрела в объектив. Смотрела прямо на меня.
В 3:07 вода стала светлеть, а кран закрылся сам. Всё.
Я удалил запись. Не знаю зачем. Просто не мог на это смотреть.
Ночь третья.
Я перекрыл вентиль под раковиной. Туго, намертво. Проверил — вода не идёт. Лёг спать, но не спал. Ждал. В 2:47 я услышал капель. Встал, пошёл на кухню. Кран был открыт, и из него лилась чёрная жижа. Прямо через перекрытый вентиль. Через закрытый кран. Она лилась, не слушаясь никаких законов физики.
В раковине снова было лицо. Теперь его глаза были открыты. Белые, без зрачков, они смотрели на меня. И губы шевелились. Без звука, но я понял: «Помоги...».
Я выбежал из квартиры. Просидел в подъезде до утра. Соседка сверху спросила, не случилось ли чего. Я сказал: «Нет, всё в порядке». Но ничего не было в порядке.
Неделя первая.
Я перестал пользоваться кухней. Вообще. Покупал еду в ларьке, мыл посуду в ванной, пил воду из-под крана в туалете. На кухню не заходил. Дверь держал закрытой.
Но звуки проникали сквозь неё. Капель. Шёпот. Иногда — тихий плач.
Я пытался заглушить их музыкой, телевизором, берушами. Бесполезно. Они звучали внутри головы.
Ночь седьмая.
Я не выдержал. Открыл дверь на кухню. Там было темно. Я включил свет. Раковина была чистой, сухой. Никакой жидкости. Но на стене над раковиной, там, где кафель, проступили буквы. Будто написанные грязной водой: «ТЫ СЛЫШИШЬ?».
Я смыл их тряпкой. Через час они появились снова, только глубже, будто въелись в кафель.
Ночь девятая.
Я вызвал священника. Он пришёл, покропил углы святой водой, прочитал молитву. Сказал: «Если это нечисть, уйдёт». Ушёл. Ночью кран открылся снова. Из него текла уже не чёрная, а прозрачная жидкость. Но в ней плавали... куски. Я не буду описывать, что это было. Скажу только, что я вызывал полицию. Они приехали, посмотрели, сказали, что вода чистая, а у меня, видимо, «проблемы со зрением на почве стресса». Предложили вызвать психиатрическую помощь.
Я отказался.
Неделя вторая.
Лицо в раковине появлялось каждую ночь. Теперь оно говорило. Беззвучно, но я слышал слова прямо в голове.
— Помоги мне, — говорило оно. — Я здесь. Я жду. Ты можешь открыть.
— Кто ты? — спросил я вслух.
— Я была здесь до тебя. Я жила в этой квартире. Я умерла здесь. Меня никто не нашёл.
Я полез в архив. Нашёл историю квартиры. Предыдущая владелица — женщина, шестьдесят лет, умерла в 2005-м. Причина — сердечная недостаточность. Но в графе «обстоятельства» было написано: «Обнаружена спустя две недели после смерти».
Две недели. Она лежала здесь две недели, и никто не пришёл.
Я вспомнил лицо в раковине. Теперь я понимал, почему у неё такие глаза.
Ночь двенадцатая.
Я спросил:
— Чего ты хочешь?
— Чтобы меня выпустили, — ответила она. — Я застряла. Между. В трубах, в стенах, в воде. Я не могу уйти. Помоги.
— Как?
— Открой кран. Полностью. И не закрывай, пока я не выйду.
Я боялся. Очень боялся. Но ещё больше я боялся сойти с ума от этих ночей. Я подошёл к раковине. Открыл кран на полную. Чёрная жижа хлынула потоком, заполняя раковину, переливаясь через край, заливая пол. В ней копошилось что-то большое, тёмное, бесформенное. Оно поднималось, принимало очертания.
Женщина. Мокрая, бледная, с чёрными провалами глаз. Она стояла в моей кухне по колено в чёрной воде и смотрела на меня.
— Спасибо, — сказала она. Голос у неё был как шум воды.
— Ты... свободна? — спросил я.
— Да. Теперь да.
Она шагнула ко мне. Я отшатнулся.
— Не бойся. Я не причиню вреда. Я просто уйду. Но мне нужно... вернуть долг.
— Какой долг?
— Ты меня выпустил. Теперь я должна тебя предупредить. В этих трубах есть ещё. Много. Они ждут. И они злые. Не такие, как я. Они будут приходить. Каждую ночь. Пока не заберут тебя с собой.
— Что мне делать?
— Не спи. И не открывай кран. Никогда. Даже если очень захочется пить. Даже если услышишь плач. Даже если увидишь лица. Не открывай.
Она растаяла. Вода ушла. Пол стал сухим. Кран закрылся сам.
С тех пор прошла неделя. Я не сплю. Вообще. Потому что каждую ночь в раковине появляются новые лица. Они плачут, зовут, просят открыть. Иногда они смеются. Иногда поют. Иногда просто смотрят на меня с такой ненавистью, что хочется залезть под одежду и не дышать.
Я заварил кран. Залил эпоксидкой. Обмотал скотчем. Бесполезно. Они всё равно там. Я чувствую их взгляды, когда прохожу мимо кухни.
Я больше не пользуюсь водой в этой квартире. Покупаю бутилированную, моюсь у знакомых. Скоро придётся съезжать. Но я боюсь, что они пойдут за мной. Что они уже во мне.
Вчера я увидел лицо в стакане с водой, который стоял на тумбочке. Маленькое, сморщенное, оно смотрело на меня и шевелило губами. Я выплеснул воду. Но оно появилось снова, когда я налил новую.
Они везде. В любой воде. В кране, в унитазе, в чайнике. Они ждут.
Я пишу это и знаю, что скоро усну. Потому что невозможно не спать вечно. И когда я усну, они придут. Они войдут в мои сны, в мою кровь, в мои лёгкие. И я стану одним из них.
Если вы читаете это — не пейте воду из-под крана. Никогда. Особенно если она кажется вам странной. Особенно если ночью вы слышите капель. Особенно если в раковине начинают появляться лица.
Просто перекройте вентиль. И молитесь, чтобы они не нашли другой дороги.
Дорогой читатель, спасибо что дочитал статью, с тебя лайк👍 и подписка✅, это всё, что я успел записать. Я не знаю, что это было и безопасно ли теперь. Если читаешь это... проверь, закрыта ли дверь. И если ночью услышишь тот же звук, что и я... не ищи его источник. Просто притворись, что спишь. И никогда, слышишь, никогда не открывай кран после полуночи. Потому что там, в трубах, есть те, кто ждёт. И они очень хотят выйти.