Настя стояла посреди разрушенной ванной комнаты и смотрела на счёт. Сто двадцать тысяч рублей. Плитка, сантехника, работа мастеров. У неё было сорок тысяч накоплено. Не хватало ровно восьмидесяти.
Она вышла в зал, где муж Костя лежал на диване с телефоном.
— Кость, слушай, у меня вопрос.
— Угу, — он не поднял глаз.
— Мне не хватает денег на ремонт ванной. Можешь помочь? Тысяч пятьдесят?
Костя оторвался от экрана. Посмотрел на жену.
— Помочь?
— Ну да. Потом верну.
Он сел.
— Настя, а зачем ты ремонт затеяла, если денег нет?
— Кость, ванная разваливается. Плитка отвалилась, труба течёт. Надо делать.
— Ну так делай на свои.
Настя моргнула.
— У меня не хватает. Я же говорю.
— Значит, копи ещё.
— Костя, там всё уже разобрано! Мастера ждут! Мне сейчас нужны деньги!
Он пожал плечами.
— Не знаю, Настюх. Это твоя идея была. Ты и разбирайся.
Настя почувствовала, как внутри начинает закипать.
— То есть ты не поможешь?
— А почему я должен? — он откинулся на подушки. — Слушай, давай сразу определимся: твоя зарплата — наша. Общая. На семью, на квартиру, на еду. А моя зарплата — только моя. Я её заработал, я ею распоряжаюсь.
Настя стояла и смотрела на него, не веря своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
— Костя, мы в браке два года. У нас общая квартира. Общий быт. Как это «твоя зарплата только твоя»?
— Очень просто, — он сел удобнее. — Я зарабатываю сто пятьдесят тысяч. Ты — пятьдесят. Я больше приношу в семью. Значит, имею право часть оставлять себе.
— На что ты её тратишь?
— На свои нужды, — уклончиво ответил он. — Машину, одежду, встречи с друзьями.
— А на ремонт ванной, в которой ты каждый день моешься, — нельзя?
— Нельзя. Это ж ты затеяла.
Настя медленно подошла к дивану.
— Костя, ты понимаешь, что говоришь? Моя зарплата — общая, а твоя — личная?
— Ну да, — он кивнул. — Логично же. Ты меньше зарабатываешь, значит, всё отдаёшь на семью. А я больше, значит, могу себе позволить что-то оставить.
— А я что, не могу себе позволить?
— Ты можешь, — пожал плечами Костя. — Когда накопишь.
Настя стояла над ним и чувствовала, как руки дрожат от злости.
— Хорошо. Понятно.
Она развернулась и пошла в комнату. Костя крикнул вслед:
— Ты чего обиделась? Это же честно!
Настя не ответила. Закрыла дверь. Достала телефон. Позвонила матери.
— Мам, можно тебя попросить? Мне не хватает денег на ремонт.
— Сколько нужно? — мать не стала спрашивать подробностей.
— Пятьдесят тысяч. Верну через три месяца.
— Не надо возвращать. Приезжай завтра, заберёшь.
— Спасибо, мам.
На следующий день Настя съездила к матери. Взяла деньги. Отдала мастерам. Ремонт двинулся дальше.
А вечером она села с калькулятором за кухонным столом.
Когда Костя пришёл с работы, она показала ему листок.
— Это что? — он удивился.
— Расчёт, — спокойно ответила Настя. — Смотри. Ты зарабатываешь сто пятьдесят тысяч. Я — пятьдесят. Итого двести. Правильно?
— Ну да...
— Нет, — она покачала головой. — Не двести. Пятьдесят. Потому что твоя зарплата — только твоя. Значит, в семейный бюджет идёт только моя.
— Настя, при чём тут...
— Подожди. Дальше. Коммуналка — десять тысяч. Продукты — двадцать. Бензин для твоей машины — пятнадцать. Бытовая химия, одежда для тебя, интернет, телефон — ещё десять. Итого пятьдесят пять тысяч расходов. У меня зарплата пятьдесят. Не хватает пяти тысяч.
— Ну так я добавлю, — пожал плечами Костя.
— Не надо, — Настя подняла глаз. — Раз твоя зарплата только твоя, значит, ты будешь платить за себя сам. Вот новый расклад: я плачу коммуналку, продукты на себя, свою одежду, свой телефон. Ты платишь бензин для своей машины, свою одежду, свой телефон, свои встречи, продукты на себя. Честно же?
Костя вытаращил глаза.
— Настя, ты чего несёшь?
— То, что ты вчера сказал. Моя зарплата — общая, твоя — личная. Значит, живём раздельно. Каждый сам за себя.
— Это глупость!
— Это твоя логика, — она встала. — Костя, с завтрашнего дня я не готовлю тебе завтрак, обед, ужин. Не стираю твои вещи. Не покупаю продукты на тебя. Не плачу за бензин. Ты хотел раздельный бюджет — получай.
— Настя, я не это имел в виду!
— А что ты имел в виду? — она подошла ближе. — Что моя зарплата идёт на семью, а ты свою тратишь на себя? Что я должна всё отдавать, а ты — только если захочешь?
Он молчал.
— Вот именно, — кивнула Настя. — Костя, так не работает. Либо мы семья, и бюджет общий, и мы оба вкладываемся, либо мы соседи по квартире, и каждый платит за себя. Выбирай.
— Это шантаж!
— Это справедливость. Ты хочешь справедливости? Вот она. Твоя зарплата — твоя. Моя — моя. Живём раздельно.
Костя вскочил с дивана.
— Настя, ну ты же понимаешь, что это бред! Как мы будем раздельно жить?
— Очень просто. Разделим холодильник пополам. Разделим полки в шкафу. Я готовлю себе, ты — себе. Я стираю своё, ты — своё. Ты хотел личное пространство — получай.
— Я не хотел личное пространство! Я просто сказал, что имею право часть денег оставлять себе!
— Имеешь, — согласилась Настя. — Но тогда и я имею. И раз ты не помогаешь мне с ремонтом ванной, в которой ты моешься, значит, я не помогаю тебе с бензином для машины, на которой ты ездишь.
— Настя, это разные вещи!
— Почему разные? Ванная — общая. Машина — твоя. Но я тебе не помогаю, ты мне не помогаешь. Справедливо.
Костя метался по комнате.
— Ты с ума сошла!
— Не сошла. Просто применяю твою логику. Нравится?
Он остановился. Посмотрел на жену.
— Настя, ладно. Прости. Я дам денег на ремонт.
— Поздно, — она покачала головой. — Я уже взяла у мамы. И поняла кое-что важное.
— Что?
— Что ты эгоист, Костя. Ты хочешь, чтобы я вкладывалась в семью, а сам жил для себя. Чтобы моя зарплата шла на общее, а твоя — на твои хотелки. Чтобы я готовила, стирала, убирала, а ты приходил на всё готовое и ещё свою зарплату прятал.
— Я не прятал...
— Прятал. Костя, я знаю, сколько ты зарабатываешь. И знаю, сколько тратишь. Ты отдаёшь на семью тысяч тридцать в лучшем случае. Остальные сто двадцать тратишь на себя. На ремонт машины, на одежду, на рестораны с друзьями. А я всю зарплату отдаю на общее. Это нечестно.
Костя опустил голову.
— Я... я не думал об этом так.
— А надо было. — Настя прошла мимо него к двери. — Костя, с завтрашнего дня у нас новые правила. Либо мы складываем обе зарплаты в общий котёл и тратим вместе, либо живём раздельно. Решай.
— Настя, подожди!
Но она уже ушла в комнату. Закрыла дверь.
На следующий день она не приготовила завтрак. Костя встал, вышел на кухню, не нашёл ни кофе, ни яичницы.
— Настя, а завтрак?
— Готовь сам, — она пила чай, читала книжку. — Я готовлю только себе.
— Серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
Костя открыл холодильник. Увидел чёрный маркер, разделяющий полки.
— Это что?
— Разделила. Левая половина — моя. Правая — твоя. Не трогай мои продукты.
— Настя!
— Решил? — она подняла глаза. — Общий бюджет или раздельный?
Он стоял, красный, злой.
— Хорошо. Общий. Ты выиграла.
— Не выиграла, — Настя закрыла книжку. — Просто добилась справедливости. Костя, приноси сегодня зарплату. Всю. Посчитаем, сколько на общее, сколько каждому на личные расходы. Поделим.
— Поделим?!
— Да. Ты хотел справедливости? Вот она. Общие расходы делим пополам. Остальное — по договорённости. Не важно, кто сколько зарабатывает.
— Но я зарабатываю больше!
— И что? Семья — это не бизнес. Здесь вклад считается не только деньгами. Я готовлю, убираюсь, стираю. Это тоже работа. Неоплачиваемая. Так что мой вклад не меньше твоего. А может, даже больше.
Костя молчал.
— Решай, — повторила Настя. — Либо честно, либо раздельно.
Он вздохнул.
— Честно. Ладно.
Вечером они сели и всё пересчитали. Общие расходы — семьдесят тысяч. Делили пополам. Каждому на личное оставалось по шестьдесят пять.
— У меня раньше больше было, — буркнул Костя.
— У меня раньше вообще ничего не было, — парировала Настя. — Зато теперь справедливо.
Костя кивнул.
— Ладно. Согласен.