То, что в гражданскую войну между Севером и Югом Конфедерация вступила, мягко говоря, в невыгодном положении - вещь из разряда общеизвестных. Когда у тебя есть хлопковые плантации, но нет серьезной промышленности - это проблема, и еще какая (правда, будь тогда уже в ходу бездымный порох, стало бы куда интереснее). Оружие придется закупать где угодно - лишь бы хватило денег, согласились продать (ибо европейские союзники Севера не дремали) и удалось провезти через океан. А уже на месте пытаться хоть какое-то количество сделать своими силами - и на имеющихся возможностях.
Как раз хорошим примером этих возможностей и был револьвер, который начала выпускать компания Эдуарда Спиллера, переехавшего в Ричмонд из Балтимора именно в силу симпатии к конфедератам, и коренного ричмондца Дэвида Берра. Оружейниками они не были: первый - вовсе коммивояжер, второй в своей мастерской собирал паровые двигатели.
Поэтому неудивительно, что в компанию пришлось привлекать и третьего человека, чью фамилию, как всегда, не упомянули в названии: лейтенант-полковника (или подполковника по-нашему) Джеймсв Бертона.
Тот до начала войны успел поработать и главным инженером на заводе Royal Small Arms Factory Enfield в Англии по пятилетнему контракту, и главным оружейником "родного" арсенала Харперс-Ферри (который уже доводилось вспоминать), так что в производстве оружия понимал всяко больше владельцев новоиспеченной фирмы. На момент событий он был суперинтендантом Ричмондского арсенала, все оборудование на котором, по иронии судьбы, было вывезенным как раз из Харперс-Ферри.
Соглашение было достигнуто 20 ноября 1861 года. По нему Бертон, в частности, обеспечивал поддержку со стороны правительства КША, осуществлял подготовку производства. По изначальному контракту планировалось произвести 15000 клонов Colt Navy образца 1851 года...
... Однако планы быстро изменились - за образец взяли английский флотский револьвер Уитни 1854 года.
Что на самом деле неудивительно. Ибо сказалась как раз ограниченность возможностей: даже вместо стальной рамки (забегая вперед) пришлось в итоге использовать латунную, а тут закрытая рамка Уитни была однозначно предпочтительнее "кольтовской" открытой.
Однако самое интересное так просто не увидишь.
Барабаны-то делать пришлось стальными, вот только изготавливать их "наколенным" методом. Стальная лента свивалась вокруг оправки, затем проковывалась. Ибо на мануфактуре Robinson Revolver Factory, часть оборудования которой под армейский контракт выкупили Спиллер и Берр, так и делали, и продолжили далее. Причем те револьверы, которые успел выпустить Робинсон, были еще со стальной рамкой: дефицит стали подвиг курировавшего проект майора Даунера потребовать использовать латунь.
Робинсону армия велела сконцентрировать усилия на выпуске карабинов, которые так и зовут поныне "Робинсон-Шарпс", Спиллер и Берр же начали разворачивать производство. Но вот беда-с: командование отправило Бертона в Атланту руководить постройкой нового арсенала. Туда же пришлось перебираться и компаньонам - первые револьверы Spiller&Burr были сделаны уже там.
Аж целых 15 штук. Один из них, с номером 13, сверху на этом фото:
Револьверы доставили майору Даунеру, и тот вынес вердикт:
— Заменить стальную рамку латунной (да, на первой серии еще использовалась сталь, как у Робинсона)
—"Недокалибр" должен быть доведен до реального 0,36 дюйма (по неизвестным сейчас причинам первую партию сделали "в минус")
— Спущенный курок должен блокировать барабан, входя в его вырезы
— Фиксация подствольного рычага должна быть усовершенствована
Эти доработки выполнили на второй пробной партии - револьвер с номером 23, который также приведен на фото, как раз из нее. Причем и "13-й", и "23-й" - единственные сохранившиеся из тех партий.
Это неудивительно: в общей сложности из 40 штук, отправленных уже на полноценные испытания, "выжило" только 7, все дефектные были возвращены Даунером производителю. Причем с одной и той же проблемой: рамка при стрельбе просто-напросто деформировалась. Ибо просто так сделать латунную по образцу стальной - сами понимаете, не дело: сопромат ошибок не любит.
Производство пришлось перестраивать на модель так называемого "второго образца", с более массивной рамкой.
Это, кстати, помогло не особо - случаи деформации рамки над барабаном были отмечены неоднократно.
Впрочем, и само качество изготовления было "на уровне". Так, длина стволов у револьверов от образца к образцу плавала в пределах 6-7 дюймов, 7 нарезов в стволе могли быть и правыми, и левыми, да еще и с лотерейным шагом. Латунь для рамок использовалась также разная по химическому составу - какую привезут, с такой и работайте.
Столкнувшись с огромным количеством проблем, Спиллер и Берр уже в июне 1863 года предложили правительству Конфедерации выкупить производство, чтобы самим отойти от дел. На что последовал отказ - в итоге фирму они "домучали" до января 1864 года, когда очередное предложение все-таки правительство приняло. На тот момент фирма успела выпустить всего 840 револьверов. Еще 400 сделали, перевезя оборудование в Мейкон (штат Джорджия), где для армии производили капсюли и пули. Потом город вместе с арсеналом был взят северянами (причем со второго раза - сначала войска Шермана прошли мимо без остановки, даже не обратив внимания на местный лагерь для пленных офицеров-северян, город занят уже во время "рейда Уилсона"), и на этом история револьверов завершилась - всего их сделали меньше десятой доли от запланированного.
Впрочем, в историю они вошли достаточно, чтобы сейчас возродиться в виде реплик. Не обошлось, конечно же, без Pietta: