Знаете, есть вопросы, которые не принято задавать вслух. Неловко как-то. Неудобно. Вроде бы и знать хочется — но спросить стыдно, как будто вторгаешься куда не звали.
Вот один из таких вопросов: на что живёт Александра Пахмутова?
Я долго не решалась об этом писать. А потом подумала: нет, подождите. Мы все выросли на её музыке. Мы все несём её песни внутри себя — где-то там, в самом тёплом месте, рядом с воспоминаниями о маме, о детстве, о первой любви. «Надежда», «Нежность», «Птица счастья» — это же не просто мелодии. Это часть нас с вами. И мы имеем право знать, как живёт человек, который всё это создал.
Так вот. Я узнала. И теперь хочу поговорить с вами об этом честно.
Сначала — цифра. Потом — разговор
60 тысяч рублей в месяц.
Вот столько получает Александра Николаевна Пахмутова. Народная артистка СССР. Герой Социалистического Труда. Автор более 400 песен. Человек, чья музыка звучала на Олимпийских играх, уходила в космос с советскими космонавтами, провожала солдат и встречала победителей.
60 тысяч.
Я прочитала эту цифру — и просто посидела с ней минуту. Молча. Потому что сразу не знала, что думать.
Потом начала разбираться. Оказывается, это не только базовая пенсия — к ней добавляется надбавка за государственные награды. Пахмутова — кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени, а это плюс 23 тысячи рублей сверху. Государство, как говорится, не забыло. Оценило.
Но вы же понимаете, о чём я, да?
Давайте честно посмотрим на эту цифру
Средняя московская пенсия — около 25 тысяч рублей. Пахмутова получает в 2 с лишним раза больше. По меркам пенсионной системы — очень достойно, спорить не буду.
Но. Мы же говорим не о среднестатистическом московском пенсионере, правда? Мы говорим о женщине, которая написала музыкальный код целой цивилизации. 400 с лишним песен. Семь десятилетий в профессии. Олимпиады. Космос. Поколения людей, которые до сих пор плачут, когда слышат «Нежность» в исполнении Пахмутовой.
60 тысяч рублей — это примерно 650 долларов по нынешнему курсу. Я не говорю это для того, чтобы кого-то обвинить или на кого-то обидеться. Я говорю это просто как факт, который каждый из нас должен знать — и каждый сам решит, что с этим фактом делать внутри себя.
Один знакомый экономист как-то сказал мне в разговоре: система надбавок за государственные награды в России работает, механизм отлажен. Но когда начинаешь сравнивать с западными аналогами или с тем, сколько современный артист получает за один корпоратив — вопросы появляются сами собой. И на них никто не торопится отвечать.
Вот и я не тороплюсь. Просто думаю.
То, о чём больнее всего говорить
Но знаете что? Пенсия — это ещё не самое щемящее в этой истории. Самое щемящее — другое.
Николай Добронравов прожил рядом с Пахмутовой больше 60 лет. И он был не просто мужем — он был буквально второй половиной её музыки. Она сочиняла мелодии, он писал слова. Вместе они создавали то, что потом становилось народными песнями — теми самыми, которые никто специально не учил, но все знают наизусть.
Вдумайтесь только: больше 60 лет — это не просто совместная жизнь. Это когда ты уже не понимаешь, где заканчиваешься ты и начинается другой человек. Когда вы настолько сросшиеся — в мыслях, в работе, в дыхании — что сама идея быть отдельно кажется неестественной, почти невозможной.
И вот его не стало.
Я думала об этом долго. О том, как звучит тишина в квартире, где раньше рождались песни вдвоём. О том, приходят ли ещё мелодии — и если приходят, то кому теперь их петь вполголоса, кто напишет слова?
Поклонники переживают за Александру Николаевну особенно остро именно поэтому. Не просто как за пожилую одинокую женщину — хотя и это само по себе разрывает сердце. А как за художника, у которого оборвалась живая нить к его собственному творчеству. Музыка и слова. Слова ушли. Что остаётся музыке?
Она держится. Но те, кто рядом, говорят кое-что важное
Близкие осторожно, очень аккуратно подбирают слова — и это само по себе говорит о многом. Держится, говорят. Работает. Принимает людей. Письма читает — а их по-прежнему приходит очень много, потому что люди чувствуют: надо написать, надо дать знать, что помнят.
Александра Николаевна — человек огромной, почти неправдоподобной внутренней силы. Это видно всем, кто с ней общается.
Но вот что говорят те, кто видит её сейчас, — и от этого я не могу просто отмахнуться: она изменилась. Стала тише. Там, где раньше говорила — теперь молчит. Смотрит в одну точку чуть дольше, чем прежде.
Это не сломленность. Это горе — настоящее, тихое, то самое, которое не кричит и не требует сочувствия, а просто живёт рядом с тобой каждый день. Такое горе не проходит за месяц или за год. Да, честно говоря, оно вообще до конца не проходит. Оно просто становится частью тебя — и ты учишься носить его так, чтобы продолжать жить.
Александра Николаевна умеет. Это видно.
И всё же — не только пенсия
Справедливости ради: 60 тысяч — далеко не единственный её доход. Песни Пахмутовой продолжают жить своей жизнью — их исполняют на концертах, крутят на радио, включают в фильмы и сериалы. Авторские отчисления идут. Точных сумм никто не называет, специалисты говорят лишь: это существенно.
Квартира в центре Москвы, годами нажитый уют, помощь близких — есть. Бедствует ли она? Нет, это было бы неправдой. Но и называть её положение роскошным тоже язык не поворачивается. Это жизнь человека, который всё — абсолютно всё — заработал сам. Своей музыкой. Своим трудом. Семью десятилетиями — без скандалов, без светской шелухи, без единого лишнего слова о деньгах.
Только музыка. Только работа. Только честность перед профессией.
За это, знаете ли, уважение особого рода.
Так что же эта цифра означает на самом деле?
Я возвращаюсь к тем самым 60 тысячам рублей — и понимаю, что дело уже давно не в сумме как таковой.
Дело в вопросе, который эта цифра ставит перед каждым из нас. Вопросе неудобном, тихом, но очень важном: как общество ценит тех, кто создал его культуру? Не на словах — а рублями, решениями, конкретными цифрами в платёжных ведомостях?
И совпадает ли эта оценка — официальная, документальная, в графе «итого» — с тем, что происходит у вас внутри, когда поздним вечером вы вдруг слышите «Надежду» и на несколько секунд замираете?
Вот об этом я и думаю сегодня.
А вы, дорогие мои?