Одна из самых паршивых профессий на земле – психоаналитик. Он знает многие тайны пациентов, они, и пациенты и тайны, тяготят врача и он с ними, и с пациентами и с тайнами, ничего поделать не может. Точнее, человека психолог способен хоть как-то наставить на путь душевного покоя, а вот с уже содеянным им, клиентом, ничего. Даже полиции рассказать, и то врачебная этика мешает. Однако когда с подопечным случается что-то из ряда вон выходящее, тогда, конечно, доктор начинает суетиться, в первую очередь из-за чувства вины. Ну и по причине крайнего любопытства. Как, например, у доктора Лилиан Штайнер, не молодой уже женщины, американке по рождению и француженке по месту жительства. Она, как и примерно все её коллеги, достаточно отстранена от семьи (сына и внука), и заботит её только работа. У неё была клиентка, Паула, которая внезапно умирает, и смерть которой сильно встревожила психолога. А придя на панихиду, Лилиан грубо выгоняют с прощания. Это тем более становится для неё загадкой. Она сначала понемногу, но всё сильнее втягивается в глубины сознания почившей пациентки, её семьи и всего что связано с их отношениями.
Таинственные триллеры, ближе к нуарной стилистике, где главный герой психоаналитик, они, вероятно, были бы вечны, если бы их диапазон зрительской привлекательности был способен на новые прочтения раз от раза. И, возможно, так в будущем и будет, когда откроются новые мотивы поведения индивида, какие-то дополнительные, ранее неизвестные. А пока публика смотрит на очередную работу, пусть и показанную вне конкурса Канн, в недоумении от того, что происходящее на экране сложно постичь на трезвую голову. Либо наоборот, необходимо иметь такой остроты восприятие, при котором ни одна деталь автора не ускользнёт и не растворится в какофонии кадров, слов и образов. Таким представляется Частная жизнь. А то разочарование, неминуемо настигающее примерно на экваторе хронометража, оно тем сильнее, чем более яркие имена артистов представлены в списке действующих лиц. Это и Джоди Фостер (тут она вовсе растерявшаяся мадмуазель), Даниэль Отой (борода и 76 лет создают нужный типаж), Матьё Амальрик и Виржини Эфира (пара сумасбродных супругов) – просто рябит в глазах от милых сердцу фамилий. Однако выясняется, что порознь лицедеи в достаточно большей степени отдаются материалу (справедливости ради он, материал, играет здесь главную роль в негативном восприятии произведения), нежели собравшись такой разношёрстной компанией.
Частная жизнь, если при очень пристальном его внимании, способен заинтриговать до финальных титров. Но далеко не у всякого достанет столько мужества и сил перебороть рефлекс сонливости при просмотре. И это не гипербола. Кино на самом деле довольно скучное и хоть в нём имеется рациональное зерно и с точки зрения психологии оно даже может показаться местами занимательным, большинству сидящих перед экраном такие надуманные речи и приключения престарелых авантюристов вовсе не приглянутся. Сложно в течение ста минут бесконечно пробираться сквозь размышления Лилиан, обременённые к тому же постоянным переслушиванием сеансов с Паулой, которые не добавляют разгадке ровным счётом ничего. К концовке мы подходим с ровно тем же багажом, что и в самом начале, только озадаченность главной героини сменяется облегчением, ведь всё, что происходило остальное время, даже не плод её воображения (это могло бы хоть как-то компенсировать наше любопытство), а события не имеющие к ней никакого отношения. Такая мистификация на пониженной скорости, непомерно усложнённая и предельно отягощённая некогда звёздами первой величины. И если бы не они, фильм воспринимался куда более милосерднее, а так, негодование от несправедливого обмана аудитории заполняет наши сердца. Хотя надежда была, в момент, когда случился гипнотический сеанс, однако она так же бесследно исчезла, как интрига всей картины.