Ссылка на начало
Глава 3
Гена не спал всю ночь. К трём часам ночи он осилил три четверти книги «Кошачий язык за 24 часа», выучил основные позиции хвоста (трубой — радость, дёргается кончик — раздражение, распушён — ужас и ужас), научился отличать мурлыканье удовольствия от мурлыканья «отойди, а то укушу» и даже запомнил, что прямой взгляд в глаза -кошка воспринимает как вызов на дуэль.
Под утро он провалился в тревожный сон, где огромная Муся сидела за судейским столом и строго спрашивала: «Назовите пять признаков того, что кошка вас игнорирует». Гена просыпался в холодном поту три раза.
К семи вечера он был не просто готов — он был вооружён до зубов теоретическими знаниями. На всякий случай он положил в рюкзак запасные очки (целых двое!), упаковку кошачьих лакомств (про запас) и рулетку — вдруг когтеточка не влезет в дверной проём. Профессионализм прежде всего.
Адрес Рита дала чёткий. Старая хрущёвка на окраине, третий этаж, дверь обита дерматином, на котором когтями было выцарапано нечто, отдалённо напоминающее «МУСЯ». Гена перевёл дыхание и позвонил.
Дверь открылась почти сразу. Рита стояла на пороге в домашних джинсах с протёртыми коленками и огромном свитере.
— Привет, ботаник, — улыбнулась Рита. — Проходи. Только сразу предупреждаю: у меня там небольшой кошачий апокалипсис.
Гена шагнул внутрь и замер.
Он, конечно, ожидал увидеть квартиру кошатницы. Но реальность превзошла все ожидания.
Прихожая была превращена в полосу препятствий. На полу валялись три разные миски (одна с недоеденным кормом, одна с водой, одна пустая и перевёрнутая), валялись мячики, мышки, перьевые палочки и обрывки чего-то, что когда-то было, видимо, игрушечной удочкой. На стене красовались те самые пострадавшие обои — Муся действительно поработала на славу, создав абстрактное панно в стиле «драный минимализм».
В коридор величественно выплыла Муся. Увидев Гену, она остановилась, прищурилась (он мысленно отметил: прищур — либо недовольство, либо оценка) и, вильнув хвостом (кончик дёрнулся — лёгкое раздражение), развернулась и ушла в комнату, демонстративно показывая спину.
— Она обиделась, что я не дала ей доесть твой корм, — пояснила Рита. — Вчера после вашего знакомства она полчаса вылизывалась и шипела на Лизу. Решила, что ты мой новый парень и будешь у неё просить благословения.
— А я буду? — ляпнул Гена и тут же покраснел.
Рита хитро на него посмотрела.
— Посмотрим на твоё поведение.
Они прошли в комнату. Здесь царил кошачий рай. Вдоль стен стояли два игровых комплекса высотой почти до потолка, на подоконнике лежал специальный лежак с подогревом, а на журнальном столике красовалась табличка «Ручную кладь не оставлять — кошки могут принять за лежанку». И действительно, Лиза уже устроилась на стопке книг, свернувшись калачиком.
Увидев Гену, Лиза дёрнула ухом, но не убежала. Прогресс!
— Пони! — позвала Рита. — Иди поздоровайся с дядей, который тебе медальон сделал.
Из-под дивана показалась полосатая морда. Пони вылезла, отряхнулась и направилась к Гене с видом ребёнка, который идёт получать подарок. Подойдя вплотную, она обнюхала его ботинки, потом штанину, потом подпрыгнула и повисла на той самой штанине, где уже висела вчера.
— Пони! — Рита всплеснула руками. — Ты чего? Это теперь традиция?
— Это проверка на прочность, — авторитетно заявил Гена, вспоминая книгу. — Кошки часто проверяют новых людей, провоцируя их на реакцию. Если я сейчас её стряхну, она запомнит, что я грубый и опасный.
— И что ты предлагаешь? — поинтересовалась Рита. — Так и ходить с котом на ноге?
Гена аккуратно, стараясь не делать резких движений, присел на корточки. Пони продолжала висеть, но уже с любопытством косилась на него. Он протянул руку и почесал её за ухом. Кошачий язык: неторопливое почёсывание за ухом — знак доверия и дружелюбия. Пони зажмурилась, ослабила хватку и через секунду уже тёрлась мордой о его руку, довольно урча.
— Это что сейчас было? — изумилась Рита. — Она обычно незнакомцев игнорирует или кусает. А тут — на, пожалуйста, на ручки просится. Ты колдун?
— Я теоретик, — скромно сказал Гена, доставая из рюкзака книгу. — Прочитал на досуге. Хвост трубой — радость, уши прижаты — страх или агрессия, мурлыканье не всегда…
— Гена, — перебила Рита, заглядывая в книгу. — Ты купил учебник кошачьего языка?
— Ну да. — Гена смутился. — Чтобы не опозориться перед твоими… перед ними.
Рита смотрела на него так, словно перед ней стоял инопланетянин, прилетевший с миром. Потом её лицо дрогнуло, и она расхохоталась.
— Ты невероятный! Серьёзно! Большинство мужиков, которых я приводила, даже не удосуживались запомнить, как кого зовут. А ты выучил кошачий язык! За одну ночь!
— Ну, не весь, — признался Гена. — Там ещё про виляние хвостом много нюансов. Но базовый курс я освоил.
Муся, наблюдавшая эту сцену с верхушки кошачьего комплекса, издала горловой звук, который по классификации попадал в категорию «требую внимания, и немедленно».
— О, Муся требует свою порцию, — перевела Рита. — Если ты сейчас подойдёшь к ней и попробуешь почесать, она либо примет тебя в свой круг, либо сбросит на тебя вон ту вазу. Рискнёшь?
Гена посмотрел на Мусю. Муся посмотрела на Гену. Между ними пробежала искра — не электрическая, но вполне ощутимая. Гена медленно, стараясь не делать резких движений, приблизился к комплексу. Муся следила за ним с высоты, как орёл за полёвкой.
— Здравствуй, Муся, — максимально спокойным тоном произнёс Гена. — Я Гена. Ювелир. Мы вчера виделись. Ты ещё мои джинсы тестировала.
Муся моргнула. Это могло означать что угодно, но Гена решил считать это за «продолжай».
— Я понимаю, что ты здесь главная, — продолжал он, слегка понизив голос. — И я не претендую на твоё место. Я просто хочу помочь вашей хозяйке выбрать когтеточку, чтобы вам было удобно точить когти и не портить обои.
Он протянул руку ладонью вверх, как учили в книге — не сверху, не угрожающе, а предлагая кошке самой решить, хочет ли она контакта. Муся с минуту изучала его руку, потом медленно, с достоинством королевы, принимающей дань, ткнулась в неё носом и… замурлыкала.
Рита, стоящая в дверях, открыла рот.
— Это… это невозможно. Она с тобой разговаривает? Она только с папой так делала, когда он приезжал. И то папа её с детства знает.
— У кошек отличная интуиция, — скромно сказал Гена, осторожно почесывая Мусю за ухом. — Они чувствуют, кто к ним искренен.
— Или ты просто подкупил их лакомствами, — прищурилась Рита, заметив, как Пони уже роется в его рюкзаке.
Гена обернулся. Пони действительно вытащила упаковку кошачьих снеков и теперь пыталась разорвать её зубами.
— Это не подкуп! Это стратегический запас! — воскликнул он, бросаясь спасать упаковку.
— Ага, — кивнула Рита. — Тактический гений. Ладно, собирайся, кошачий переводчик. Поехали за когтеточкой, пока мои обои не превратились в бахрому окончательно.
Зоомагазин «Барсик и К°» встретил их запахом сена, кормов и тысячей мелких грызунов, шуршащих в клетках. Рита сразу направилась в отдел крупных товаров, где возвышались пирамиды когтеточек всех форм и размеров.
— Мне нужно что-то монументальное, — объяснила она продавцу — молодому человеку в фартуке с изображением счастливого кота. — Чтобы Муся поняла: это её трон, а обои — это фу.
— Есть отличный вариант, — оживился продавец. — Трёхъярусный комплекс «Коттеджик-Делюкс». С домиком, гамаком и точильной поверхностью из натурального сизаля.
— Гамак! — мечтательно протянула Рита. — Муся будет выглядеть как капитан корабля.
— Не рекомендую, — подал голос Гена.
Рита и продавец обернулись.
— Почему? — удивился продавец.
— Сизаль, конечно, хороший материал, но для Муси нужна более грубая текстура. Сизаль для неё слишком мягкий. Посмотрите на её когти — они мощные, ей нужно что-то типа джута или даже грубой мешковины. И высота. Кошкам нравится точить когти, вытягиваясь в полный рост. Этот комплекс всего метр двадцать, ей будет неудобно. Нужно минимум метр семьдесят.
Продавец смотрел на Гену круглыми глазами. Рита смотрела с восхищением.
— Вы… вы специалист? — спросил продавец.
— Я ювелир, — пожал плечами Гена. — Но я немного изучал вопрос. Кошкам важно, чтобы поверхность была шершавой, но не травмирующей подушечки лап. И обратите внимание на устойчивость. Если конструкция шатается, кошка не будет ей пользоваться — ей нужна уверенность.
— Гена, — прошептала Рита. — Ты где это вычитал?
— В книге была целая глава про правильный выбор когтеточки. С иллюстрациями. Я даже таблицу запомнил. — Он порылся в телефоне. — Вот, смотри: для кошек с длинной шерстью лучше сизаль, для короткой — джут или ковролин. Муся — полудлинношёрстная, ей подойдёт смешанный вариант.
— У нас есть модель «Башня Гулливера», — робко предложил продавец. — Два метра высотой, три уровня, обшивка комбинированная: сизаль, джут и плюшевый ворс на лежанках. Очень устойчивая, крепится к стене.
— Пойдём смотреть, — решительно сказала Рита.
«Башня Гулливера» оказалась именно тем, что нужно. Огромная, основательная, с домиком на верхушке, с которой Муся могла бы обозревать свои владения. Гена проверил крепления, подёргал за верёвки и удовлетворённо кивнул.
— Бери. Это вещь. Муся одобрит.
— Откуда ты знаешь? — усмехнулась Рита.
— У неё на морде было написано. Ну, в том смысле, что если бы она сейчас была здесь, то уже запрыгнула бы на верхний ярус и смотрела бы на всех свысока.
Продавец, окончательно убеждённый в компетентности странного парня в очках, вызвался помочь донести коробку до машины. Коробка была размером с небольшой холодильник и весила, как мешок цемента.
— Как мы это в квартиру затащим? — забеспокоилась Рита, глядя, как Гена и продавец пыхтят, загружая багажник её старенького хэтчбека.
— Соберём на месте, — отдуваясь, ответил Гена. — Я инструкцию прочитал. Там всё довольно просто. Главное — не перепутать левые стойки с правыми.
— Ты ещё и инструкцию прочитал? — Рита закатила глаза. — Гена, ты меня пугаешь. Ты случаем не робот, замаскированный под человека?
— Если и робот, то с бракованным зрением, — усмехнулся Гена, поправляя очки. — Очки постоянно теряю.
Дорога обратно прошла в весёлой болтовне. Рита рассказывала про кошачьи проделки: как Лиза однажды спряталась в стиральной машине (к счастью, перед стиркой), как Пони воровала котлеты со сковородки, а Муся умудрилась запереться в кладовке и пробыла там полдня, пока не мяукнула достаточно громко.
— А ты? — спросила Рита. — Ты чем в детстве занимался? Тоже кошек любил?
— Я в детстве часы разбирал, — признался Гена. — У отца были старые механические. Я их на винтики раскидывал, потом собирал. Пару раз оставались лишние детали. Часы после этого шли, но показывали странное время. Например, могли пробить 13 раз.
— Гениально! — засмеялась Рита. — У тебя с детства талант к созданию уникальных механизмов. А родители не ругались?
— Ругались, когда я будильник разобрал и не смог собрать к утру. Папа на работу опоздал. Но потом папа понял, что это моё призвание, и купил мне набор юного часовщика. Так всё и началось.
— Трогательно, — улыбнулась Рита. — А я в детстве таскала домой всех бездомных кошек. Мама ругалась, папа вздыхал, но разрешал. У нас одно время жили шесть кошек. И два хомяка, которых кошки игнорировали, потому что те были слишком скучными.
— А что случилось с хомяками?
— Сбежали. Нашли дыру под плинтусом и сбежали к соседям. Соседи потом удивлялись, откуда у них хомяки взялись. Думали, что завелись.
Глава подъехали к дому, и началась вторая часть марлезонского балета — транспортировка коробки на третий этаж без лифта. Гена проявил чудеса героизма: взвалил коробку на плечо и, пыхтя как паровоз, пополз вверх по лестнице. Рита подталкивала сзади и подбадривала:
— Давай, Гена, ты сможешь! Представь, что это огромный бриллиант, который ты несёшь в сейф!
— Если бы это был бриллиант, я бы его уже уронил, — пропыхтел Гена. — Бриллианты легче!
На площадке второго этажа им встретилась бабулька с тележкой. Увидев пыхтящего Гену и хохочущую Риту, она осенила себя крестным знамением и прошептала: «Господи, молодёжь совсем с ума сошла, мебель таскают, а могли бы просто детей рожать».
— Мы стараемся, бабушка! — крикнула Рита ей вслед. — Вот, когтеточку для будущих детей несём!
Гена чуть не выронил коробку от смеха.
В квартире их встретил кошачий консилиум. Муся восседала на верхушке старого комплекса, Лиза спряталась под столом, а Пони носилась по коридору, наматывая круги.
— Сейчас будет самое интересное, — объявила Рита. — Сборка.
Гена открыл коробку и достал инструкцию. Она была на пяти языках, но ни один из них, судя по пиктограммам, не предполагал, что собирать это будет человек с тремя кошками, которые считают своим долгом участвовать в процессе.
Первой в коробку нырнула Пони. Она обнюхала все детали, выбрала самую маленькую шайбочку и утащила её под диван.
— Пони, верни! — крикнула Рита. — Это не игрушка!
— Не суетись, — остановил её Гена. — Она вернёт, когда поймёт, что это невкусно. У меня так однажды исчез алмазный каст. Нашёлся через неделю в тапке.
— В тапке?!
— Я имею привычку снимать тапки в прихожей. Кошка бывшей девушки решила, что это отличный тайник. Алмаз не пострадал. А отношения — да.
— Бывшая девушка? — переспросила Рита, и в голосе её послышалось что-то похожее на интерес.
— Одно из тех недоразумений, что случаются в студенчестве, — отмахнулся Гена. — Она считала, что я слишком много внимания уделяю камням и слишком мало — ей. Сказала, что я женюсь на бриллиантах.
— И как, женился? — усмехнулась Рита.
— Пока не встретил подходящий экземпляр, — Гена посмотрел на неё и смутился. — Ладно, давай собирать.
Сборка «Башни Гулливера» проходила в условиях, приближенных к боевым. Муся, спустившись с наблюдательного пункта, уселась прямо на чертёж детализации и отказалась сдвигаться с места, пока Гена не почесал её за ухом ровно семь раз (он сбился на пятом, но Муся великодушно простила).
Лиза, осмелев, выбралась из-под стола и начала обматываться вокруг ног Гены, создавая угрозу его равновесию, особенно когда он стоял на стремянке, прикручивая верхний ярус к стене.
— Лизонька, отойди, пожалуйста, — вежливо попросил Гена. — Я могу упасть и придавить тебя.
— Она не понимает русский, — крикнула Рита, подавая ему шуруповёрт.
— В книге написано, что кошки понимают интонацию. — Гена говорил спокойно, ласково. — Лиза, милая, иди к маме, получишь лакомство.
И Лиза, как по команде, пошла к Рите.
— Это гипноз какой-то! — Рита всплеснула руками. — Ты точно не кошачий экстрасенс?
— Я просто читал инструкцию, — улыбнулся Гена. — Кошки любят, когда к ним обращаются по имени и спокойным голосом. Крики их пугают.
Пони, наигравшись с шайбочкой, вылезла из-под дивана и с чистой совестью залезла в пакет с крепежом, где принялась перебирать лапкой саморезы, слушая, как они звенят.
— Она у тебя будущий музыкант, — заметил Гена. — Идеальный слух.
— Она у меня будущий разрушитель вселенной, — вздохнула Рита. — Вчера стакан с водой опрокинула. Сегодня утром штору порвала. Вечером, видимо, планирует взорвать плиту.
— Кошка не может взорвать плиту, — авторитетно заявил Гена.
— Моя — может. Она включит конфорку и будет ждать, пока газ накопится.
— Газ не накапливается, если есть вентиляция, — начал было Гена, но поймал взгляд Риты и осекся. — Ладно, молчу.
К девяти вечера «Башня Гулливера» была собрана. Громадина возвышалась в углу комнаты, как средневековый донжон. Домик на верхушке манил уютом, гамак на втором ярусе обещал райское расслабление, а толстые джутовые канаты так и просили, чтобы их драли.
— Ну, — сказала Рита, вытирая пот со лба. — Теперь слово за кошками.
Муся уже давно следила за процессом. Как только Гена убрал стремянку, она неторопливо подошла к башне, обнюхала нижний ярус, вальяжно поточила когти о джут (осталась довольна) и начала восхождение.
Это было грандиозно. Она лезла медленно, с чувством собственного достоинства, как альпинист, покоряющий Эверест в одиночку. Добравшись до самого верха, она залезла в домик, высунула оттуда голову и обвела комнату взглядом, полным удовлетворения.
— Одобрено, — перевёл Гена. — Она принимает дар.
— Ура! — Рита захлопала в ладоши.
Лиза, вдохновлённая примером старшей, робко запрыгнула на нижнюю лежанку и свернулась калачиком. Пони же, как всегда, пошла своим путём: она попыталась залезть на гамак, но тот качнулся, кошка перепугалась, спрыгнула, залезла снова, опять спрыгнула, и так пять раз, пока наконец не устроилась, свесив лапы и хвост наружу.
— Счастье привалило, — констатировала Рита, глядя на довольно устроившихся кошек. — Гена, ты гений. Садись, я чай поставлю. Ты заслужил.
— Я не пью чай, — сказал Гена. — Я пью кофе. И то редко. Нервы берегу.
— Тогда просто посидим. Или у тебя дела?
Дела у Гены были. Например, перебрать коллекцию камней, доделать эскиз серёг для одной капризной клиентки, разобрать завал на верстаке. Но всё это показалось таким далёким и неважным по сравнению с возможностью посидеть на кухне у Риты, пить ромашковый чай (она настояла, что он полезный) и слушать её рассказы.
Кухня у Риты оказалась маленькой, но уютной. Везде лежали кошачьи лежанки, на холодильнике висело расписание кормёжки (три раза в день, с пометками «Мусе — диетическое, Лизе — побольше, Пони — поменьше, она воровка»), а на подоконнике рос кошачий газон в специальном лотке.
— Это чтобы они витамины получали, — пояснила Рита, заметив его взгляд. — Муся его игнорирует, Лиза жуёт как заведённая, а Пони использует как место для засады на мух.
Гена пил ромашковый чай и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от чая — от того, что он здесь, что Рита улыбается ему, что кошки, впервые в жизни, приняли чужого человека как своего.
— Слушай, — вдруг сказала Рита, ставя чашку на стол. — А хочешь, оставайся? Нет, не в том смысле! — быстро поправилась она, заметив, как Гена поперхнулся. — Просто уже поздно. А ты, наверное, устал таскать эту дуру. И кошки тебя одобрили. Диван у меня раскладной. Посмотрим кино? У меня есть «Дневник памяти» и «Укрощение строптивой». Ну, выбор очевиден, да?
Гена сглотнул. Его ботанический мозг лихорадочно просчитывал варианты. Остаться — значит, продлить вечер. Уйти — значит, всё закончится.
— Я не смотрел «Укрощение строптивой», — честно признался он. — Только читал пьесу. В школе.
— О, — Рита улыбнулась. — Тогда тебе точно надо. В киноверсии там кое-что по-другому. И кое-кто будет мурчать на заднем плане.
Она кивнула на Мусю, которая спустилась с башни и теперь возлежала на диване, заняв ровно половину.
— Диван раскладной, говоришь? — уточнил Гена.
— Ага. Я постелю.
— Тогда... тогда я, пожалуй, останусь.
Рита просияла.
— Отлично. Тогда я за попкорном. А ты выбирай, на какой щеке будешь спать, чтобы Муся тебя не задавила.
Гена посмотрел на кошку. Муся лениво приоткрыла один глаз, словно говоря: «Место уступишь — может быть, и не задушу».
— Я на краю, — решил Гена. — Мне не привыкать к экстремальным условиям. Я как-то ночевал в мастерской, а утром обнаружил, что спал на лупе.
— На лупе?
— Да. Искал очки, устал, прилёг на верстак. Лупа была тёплая.
Рита засмеялась и пошла ставить фильм.
А Гена остался сидеть на кухне, слушать, как мурчат кошки, и думать о том, что жизнь, кажется, начинает налаживаться. И пусть завтра он проснётся на краю дивана, с кошкой на ногах и, возможно, без очков (потому что куда-то денутся обязательно), но сегодня вечером он был счастлив.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал