Здравствуйте, мои дорогие читатели! Сегодня я хочу поговорить с вами об истории, от которой у меня самой до сих пор мурашки по коже. Вы наверняка знаете Евдокию Германову – яркую, талантливую актрису, которую называют «русской Джульеттой Мазиной». Она блистала на сцене «Таганки» и «Табакерки», снималась в культовых фильмах, преподавала актерское мастерство. Казалось бы, жизнь удалась.
Но есть в биографии этой женщины одна страница, о которой она, наверное, хотела бы забыть. Страница, полная боли, скандалов и взаимных обвинений. Речь об истории с приемным сыном Николаем. Мальчик, которого она взяла из детдома полуторагодовалым, через девять лет оказался сначала в психиатрической клинике, а потом снова в детском доме. А когда он вырос, то пришел на телевидение и рассказал свою версию событий. Версию, от которой у зрителей волосы вставали дыбом.
Как же так вышло? Кто прав в этой трагической истории – знаменитая актриса или парень, которого она когда-то назвала сыном? Давайте попробуем разобраться.
Девочка из семьи ученых, которая не сдавалась
Евдокия родилась в Москве, в интеллигентной семье. Мама – химик, папа – доктор геологических наук. Но счастье длилось недолго: когда Дусе было всего три года, родители развелись. Папа ушел в коммуналку, оставив жене кооперативную квартиру. Маме приходилось много работать, чтобы поднять двух дочерей – Дусю и младшую Любу.
– У мамы просто не было времени вникать в мои проблемы, – вспоминала позже актриса. – Я росла сама по себе – во дворе, в ансамбле Локтева, где пела два года.
Этот ансамбль, кстати, здорово помог – появилась уверенность в себе. Но петь в хоре Дусе было мало, она мечтала о драматической сцене. И началась эпопея с поступлением в ГИТИС. Шесть лет! Представляете? Шесть лет она штурмовала этот вуз. Срезалась на втором туре, недобирала баллы, в сердцах наговаривала комиссии дерзости. Трижды проваливалась. Работала уборщицей, машинисткой, но не сдавалась.
А потом случилось чудо. Она занималась в студии у критика Александра Демидова, играла в спектакле «Ромео и Джульетта» (не главную роль, но заметно). На постановку пришел Юрий Любимов. После спектакля он подошел к ней и сказал: «Приходите ко мне в труппу». Без диплома! Представляете?
Правда, ликовала она недолго – грянул 1980-й, Высоцкий умер, Любимов уехал за границу. И Дуся снова пошла в ГИТИС. В 20 с лишним лет, когда нормальные люди уже дипломированные специалисты, она стала первокурсницей. Ее взял Олег Табаков.
– Через несколько лет Табаков доверил мне главную роль – Жанны д’Арк в «Жаворонке», – рассказывала Германова. – И некоторые педагоги, которые когда-то меня не приняли, прятали глаза. Им было стыдно. А я победила. Не их – себя.
Первая любовь и мужчины, которые уходили
В кино Евдокия снялась еще до института. В 17 лет Владимир Меньшов пригласил ее в «Розыгрыш» на роль Даши Розановой. И там же, на съемках, случилась первая настоящая любовь.
– Это был достойный, очень взрослый человек, – признавалась актриса. – Ситуация была безысходной – у него семья. Но я чувствовала, что он отвечает взаимностью. Наши отношения длились несколько лет. А потом я просто запретила себе продолжать.
После были другие мужчины – легкие увлечения, серьезные романы. Один раз она чуть не вышла замуж за сокурсника, но в последний момент сбежала из-под венца. Семь лет жила гражданским браком с помощником режиссера. Но все как-то не складывалось.
К 40 годам Евдокия осталась одна. И тут накатила депрессия. Жуткая, липкая, когда ничего не хочется. Чтобы развеяться, она поехала с друзьями в Турцию. И там, в храме Святого Николая Чудотворца, ее будто озарило: «А почему бы не усыновить ребенка?»
– Я долго все взвешивала, – говорила она. – Думала: «Нет у тебя мужчины, который мог бы стать отцом, так что теперь – пропадать?»
Коля: подарок судьбы или испытание?
Несколько месяцев ушло на сбор документов. И вот первая встреча в детдоме. Полуторагодовалый мальчик по имени Коля – ласковый, улыбчивый, тянет ручки к гостинцам. А имя-то – Николай! Как святой, который привел ее к этому решению. Знак свыше, иначе не скажешь.
Сначала оформили патронаж, через год – полное усыновление. Коля стал Германовым.
Первые годы были похожи на сказку. Мальчик рос смышленым, к пяти годам научился читать и писать. Дуся устраивала для него праздники, вешала на стены его рисунки, умилялась каждому «мама». Казалось, вот оно – счастье.
Но когда Коле исполнилось семь, что-то сломалось. Ребенка будто подменили. Появилась агрессия, начал воровать. На замечания реагировал истериками. Самое страшное – он начал бить себя. Хватал что под руку попадется и колотил. В школе говорил, что дома его истязают.
– Он стал опасен, – рассказывала актриса. – Однажды чуть не лишил одноклассника глаза, напал с ножницами. Я водила его к психологам, мы прошли обследование. И врачи сказали: виновата генетика. Его родная мать была наркоманкой.
Диагноз звучал страшно: хроническое шизоаффективное расстройство с маниакальным влечением к воровству и холодному оружию. Врачи объяснили: дети, рожденные от наркозависимых, переживают ломку сразу после рождения, но последствия могут проявиться позже, особенно в периоды гормональных всплесков. В семь лет как раз такой период.
– Они сказали, что Коррекции не поддается, – уверяла Германова. – Препараты на него не действуют, организм адаптирован. Однажды он чуть не заколол меня ножом. Я испугалась не за себя – за него и за окружающих.
Решение далось ей нелегко. Но актриса определила мальчика в специализированное учреждение и отказалась от опеки.
Спустя годы: голос из телевизора
История могла бы забыться, если бы не телевидение. Когда Коле исполнилось 15, он пришел на программу «Пусть говорят». И рассказал все совсем иначе.
– У меня нет никакой шизофрении, – заявил он. – Она это придумала, чтобы избавиться от меня и выглядеть при этом жертвой.
По словам Николая, в психушке он пробыл всего год, а потом оказался в обычном детдоме. Диагноз с него сняли. А воспоминания о жизни с приемной матерью – это не про подарки и праздники, а про унижения и побои.
– Она била меня ремнем, – говорил Коля. – Могла скинуть с кровати, запереть на ночь в туалете. Однажды я случайно разрезал ее подарочную подушку пластмассовым ножом. Она пришла с работы, взяла настоящий нож и ткнула меня в ногу. Сказала: «Сейчас ты почувствуешь, как было больно подушке».
В студии повисла тишина. А потом выступил бывший гражданский муж актрисы Сергей Герман.
Свидетельство брошенного мужчины
Сергей рассказал, что они с Евдокией прожили семь лет. И его история подозрительно напоминала Колину.
– У Дуси такое свойство, – говорил Сергей. – Сначала она приближает человека к себе, делает его центром вселенной, дарит надежду. А когда он привыкает и открывает душу – резко отталкивает. И больно так, что не описать.
Он сравнил себя с Колей: оба были никому не нужны, оба поверили в сказку, оба оказались выброшенными. Сергей даже пытался подать заявление в полицию на Германову за побои, но дело закрыли – следов не нашли.
– Директор детдома, где потом жил Коля, рассказывала мне, как тяжело он переживал предательство, – добавил Сергей. – Ведь сначала Дуся носилась с ним как с маленьким принцем.
В поисках правды
Телепередача вызвала шквал звонков. Мнения разделились. Директор детсада, куда ходил Коля, утверждала, что не замечала у мальчика никакой агрессии. А вот воспитатель летнего лагеря подтверждала: подросток воровал, дрался, выпивал. Кто врет – непонятно.
Журналисты помогли Николаю найти биологическую мать. Она оказалась жива, но пила и жила в нищете. У нее уже было трое детей, и от Коли она отказалась сразу после рождения. Вторая встреча с родной матерью не принесла радости – простить такое невозможно.
Сам Коля к тому времени уже создал семью. Его жена Ксюша тоже воспитывалась в детдоме. В 18 лет он стал отцом.
– Я никогда не брошу своего ребенка, – говорил он. – Как можно? Мы с Ксюшей живем бедно, но моя дочь будет знать, что у нее есть папа.
Что думать?
Знаете, дорогие мои, глядя на эту историю, я каждый раз ловлю себя на мысли, что правда, скорее всего, где-то посередине. Наверное, Коля действительно был трудным ребенком – генетика, отказ от рождения, детдом. Наверное, у Германовой не хватило сил, терпения, мудрости справиться с этим. А мальчику, который и так уже был травмирован, любое наказание могло казаться издевательством.
Но факт остается фактом: взрослая женщина, взявшая на себя ответственность за ребенка, не смогла ее донести до конца. А мальчик, однажды обретя маму, снова ее потерял. И это, наверное, самое страшное.
Сама Евдокия после всех скандалов предпочитает не комментировать эту тему. Она продолжает работать, преподает, выходит на сцену. А Коля Ерохин живет своей жизнью – растит дочь, работает, не ищет славы.
Так кто же прав? Сумасшедший ли мальчик с диагнозом, от которого отказались врачи? Или жестокая женщина, которая приручила и выбросила? Думайте сами, мои дорогие. Я лишь рассказала вам эту запутанную, страшную и очень грустную историю.
А вы как считаете? Могла ли актриса поступить иначе? И можно ли оправдать отказ от приемного ребенка, если он действительно опасен? Жду ваши комментарии. И не забывайте подписываться – впереди еще много всего интересного.