С новой женой он ушел в многодневный загул, а когда понял, что натворил, перепугался – эта «вещь» ему оказалась совсем не нужна. Тогда он обратился за помощью к мамочке, и та быстро все уладила, то есть аннулировала брак. Решила, что парню пора остепениться. Подобрала ему невесту из соответствующей семьи.
Еще говорили, что вип-мамаша нашла у себя еврейские корни, и собирается вывезти свою семейку на землю обетованную. Это были только слухи, но я решила в разговоре с Любой использовать их как главный аргумент.
Учились мы уже в разных учебных заведениях, и виделись в последнее время не часто. Я специально подобрала воскресный день, чтобы наверняка застать дома.
Люба снова начала лепетать, что её Левушка несчастный парень, и во всем виновата мать. И тогда я, в грубой форме, с матом, выложила голую, неприглядную правду, и, как я уже сказала, приврав в конце, чтобы поставить жирную точку в этом болезненном эпизоде.
Что с ней стало! По мере того, как я резала ей правду-матку, она побледнела как мел, и в какой-то момент упала в обморок. Перепуганная, я кинулась звать мать, та принесла нашатырный спирт, и через минуту Любочка пришла в себя, но безумный взгляд глаз испугал и меня и мать.
Мать приказала мне уйти. Ушла. Но на душе было неспокойно. Имела ли я право так грубо лезть в чужую жизнь? Переживала.
Люба объявилась сама через неделю. Все такая же бледная, но с появившемся во взгляде интересом к жизни.
- Спасибо, Лариса, что мордой меня в дерьмо сунула. Я уже задыхалась от собственных переживаний: как в трясине в них барахталась, и едва не потонула. Ладно, не буду тебе подробностей рассказывать, но даже руки на себя хотела наложить…
Долгое время мы на эту тем не разговаривали. В жизни обеих произошли большие изменения: обе вышли замуж. Люба нашла «брата по разуму» - врача-хирурга, я вышла замуж за полицейского. Обе дважды стали мамами. Жизнь, вполне нам благоволившая, шла своим чередом.
Муж Любы мне очень нравился: подвижный, взрывной, но доброжелательный и очень остроумный – не соскучишься. При этом – умен и рассудителен. Они ладили, и оставалось только успокоиться по ее поводу: вроде, старое забыто, и, слава богу!
Нам исполнилось по тридцать пять, когда мы, после очередного отпуска, встретились на работе. Она пригласила меня в свой кабинет.
Вид Любы меня слегка насторожил. Он был нездоровым.
- Ты болеешь, что ли? – Спросила я.
- Здорова, усмехнулась она. – Хочешь, что расскажу? Знаешь, где мы провели отпуск? В Израиле.
Я насторожилась. Сразу вспомнился её пресловутый ухажер.
- Там жара, поди? – Неохотно спросила я.
- Жарко, - ответила она, - но это не главное: я справилась там про Леву.… Помнишь такого?
- Уж не думала. что помнишь ты, - скривилась я. – И что же ты узнала?
- Ты только не подумай, я это сделала не специально. Просто встретила там одного нашего общего знакомого (она назвала имя) из нашей бурной молодости и спросила про Леву – он, вроде, там проживал.
- И как он там поживает, твой герой – любовник?
- Его там никогда не было! – Люба возбудилась, и глаза заблестели нездоровым блеском. – Но приятель рассказал мне о нем то, что знает.
- И что же он знает? – Спросила я. Настроение было испорчено, глядя на то, как нервно задвигались руки у подруги и заблестели глаза.
- Они с матерью тогда в Москву перебрались. Мать, денег, в виде взяток, пользуясь высоким чином имела немеряно, так что успела там квартиру роскошную прикупить. Да, только они переехали, её соответствующие органы в разработку взяли. Она в следственном изоляторе богу душу и отдала. Лева остался один. С деньгами, квартирой, но без крепкого тыла, коим была мамаша. Пить начал. Жена, вроде, бросила его еще до переезда. Пока деньги мамашины прогуливал, друзей вилось вокруг видано - невиданно. Именно в тот момент наш общий знакомый тогда его и застал: он тогда уже документы на переезд собирал. Больше его он не видел.
Люба, курящая только в экстремальных случаях, вибрирующими пальцами полезла в ящик стола, нервно раскидала находящуюся в нем документацию, и, наконец, вытащила пачку сигарет и закурила.
- Ничего удивительного, - спокойно сказала я, - все это и предполагалось. Разве нет?
- А что, если я туда съезжу? – обескуражила меня своим вопросом Люба, - может, ему помощь какая нужна?
- Ты дура??? – Еле сдержала себя я, чтобы не заорать, памятуя о том, где мы находимся.
- Ладно, - сникла Люба, - я пошутила, - у меня просто осеннее обострение: мы именно в это время познакомились.
Через некоторое время она уехала в командировку в Москву… Я переживала очень сильно: была уверена, что обязательно поедет по адресу…
Когда она вернулась, я сама пришла к ней. Люба с отрешенным видом сидела в кабинете.
- С Артемом поругалась, - сообщила она мне. – Как только меня на меланхолию пробивает, он мигом это чувствует. Я, когда-то, по глупости, ему про Леву рассказала, так, чуть что - тут же мне приписывает бог весть что!
- Не без основания, я так понимаю? – Пристально глядя ей в глаза, спросила я.
- Нет его там, - махнула рукой Люба, - да, да, была я по адресу, который мне в Израиле дали. Давно нет. Квартиру он продал, и вроде, уехал куда-то.
Автор Ирина Сычева.