— Крутов! Виталька!
Андрей услышал свою фамилию уже у лифта — нет, это кричали не ему. Кричали в сторону парковки. Он обернулся.
Из серебристой «Хонды» вылезал плотный мужчина в расстёгнутом пиджаке, и Андрей сразу узнал эту грузную, чуть развалистую походку. Виталий Крутов. Двадцать лет не виделись.
— Крутов, стой! Это же я — Шустов!
Андрей шагнул навстречу, улыбаясь сам себе: надо же, Виталька совсем не изменился. Те же широкие плечи, та же манера смотреть исподлобья, будто прицеливается.
Они обнялись у крыльца бизнес-центра — оба похлопали друг друга по спине, как делают мужчины, когда не знают, что сказать в первые секунды.
— Ты здесь работаешь? — Виталий кивнул на стеклянное здание за спиной Андрея.
— Третий год. А ты?
— Клиента привёз. — Виталий прищурился. — Слушай, а я только сегодня думал о тебе. Серьёзно. Звонил Диме Хомякову — помнишь такого?
— Хомяк? Конечно.
— Он сейчас в Самаре. Транзитом здесь, вечером поезд. Предлагает встретиться втроём, поужинать. Ты как?
Андрей замолчал на секунду. Марина сегодня ждала его к восьми — они договорились съездить к её родителям на дачу, забрать кое-что из вещей. Не срочно, но она предупреждала заранее.
— Слушай, может, ко мне домой? — предложил он. — Жена накроет, посидим спокойно.
— Андрюх, — Виталий махнул рукой, — ну какой дом. Жена будет нервничать, суетиться. Нагрянуть без звонка — это неуважение. Давай в ресторан. По-мужски. Я «Причал» знаю, там рыба свежая, живая музыка по пятницам. Сто лет не сидели все вместе.
Андрей достал телефон и набрал Марину.
— Марин, я задержусь. Встретил Крутова, помнишь, я рассказывал? С ним ещё Дима Хомяков, он проездом, вечером уезжает... Да, понимаю. Постараюсь не поздно.
Марина ответила ровно, без упрёков. Сказала: хорошо, позвони, когда будешь выезжать. Андрей убрал телефон.
Ему всё-таки повезло с ней.
«Причал» стоял на набережной, в двух кварталах от речного порта. Деревянные перила, запах воды и жареного судака, живая группа в углу. Дима Хомяков уже сидел за столиком у окна — похудевший, с аккуратной бородкой, совсем не похожий на того нескладного парня из девятого «Б».
Обнялись. Заказали. Виталий сразу предложил выпить.
— Я за рулём, — сказал Андрей.
— Я тоже. Такси вызовем потом. Не ломайся, Шустов, не на работе.
Разговор пошёл легко — вспоминали школу, учителей, смешное и неловкое. Дима рассказывал про Самару, Виталий перебивал его рассказами про собственный бизнес. Андрей слушал, смеялся, иногда добавлял что-то своё.
Незаметно прошло два часа. На столе появилась вторая бутылка.
Андрей пил редко. Он почувствовал это раньше, чем успел остановиться.
— Ты всё ещё с Мариной? — спросил вдруг Виталий, разливая по стаканам.
— С ней.
— Надо же. — Виталий поставил бутылку. — Сколько вы уже?
— Семнадцать лет.
Виталий присвистнул. Что-то в его взгляде изменилось — появилась та особенная пьяная задумчивость, которая предшествует словам, о которых потом жалеют.
— Я вот тоже раньше думал, что надо держаться. — Он подпёр щёку кулаком. — Три раза женился. Знаешь, что понял? Не бывает женщины, ради которой стоит... — Он осёкся, посмотрел на Андрея. — Хотя, слушай. Марина твоя — она другая. Я ей однажды звонил.
— Когда? — Андрей поставил стакан.
— Да давно. Год назад, наверное. Нашёл в старом блокноте её номер. Хотел через неё тебя найти. Ты же трубку не берёшь.
— И что?
— Ничего. — Виталий усмехнулся. — Она очень вежливо объяснила, что я могу написать тебе напрямую. — Он помолчал. — Знаешь, вот бывают женщины, которые... умеют. Так отшить, что не обидно, а уважение только растёт. Редкость.
Дима кивнул, поглядывая на часы.
— Подожди. — Андрей почувствовал, как что-то неприятное поднимается в груди. — Ты звонил ей?
— Да ладно тебе, Шустов. Я же объяснил зачем.
— Ты мог позвонить мне.
— Я потерял твой номер. Говорю же — старый блокнот.
— Виталь, — Дима предупреждающе положил руку на стол, — оставь.
— Да что «оставь», — Виталий отмахнулся. — Шустов всегда был недотрогой. Ещё в школе. Помнишь, как он Марину у Петухова увёл? Тот полгода ходил с лицом побитой собаки. — Виталий засмеялся. — Слушай, а ведь тогда мы все немного завидовали. Правда. Она была... особенная.
— Была?
— Ну, есть. Есть. — Виталий поднял руки. — Не заводись.
— Я не завожусь. Объясни мне одну вещь: ты просто так позвонил ей? Или был повод?
— Андрей. — Виталий посмотрел ему в глаза, и что-то в его взгляде стало трезвее. — Ты хочешь устроить сцену или поговорить?
— Я хочу понять, что происходило, пока я не знал.
— Ничего не происходило. — Виталий откинулся на спинку стула. — Я позвонил, она ответила, я попросил твой номер, она сказала, чтобы я написал тебе сам. Конец истории. Извини, что упомянул.
Дима быстро перевёл разговор на Самару. Группа в углу заиграла что-то из девяностых. Напряжение за столом немного отпустило.
Но Андрей уже не слышал ни музыку, ни Диму. Что-то маленькое и неприятное завелось в голове — не мысль даже, а вопрос без формы. Он попробовал его прогнать. Не получилось.
Когда он проснулся, в машине было холодно.
Андрей не сразу понял, где находится. Потом вспомнил: набережная, «Причал», Дима уехал на такси в полночь. Виталий — не помнит. Сам он, судя по всему, дошёл до машины и лёг на заднее сиденье.
Телефон показывал шесть сорок утра. Суббота.
Пропущенных от Марины не было.
Андрей долго смотрел на экран. Потом убрал телефон и завёл машину.
По дороге он думал о звонке. О том, как Виталий это сказал — «я потерял твой номер, нашёл её». Легко, небрежно. Как о чём-то само собой разумеющемся. Год назад. Марина ничего не говорила. Может, не сочла нужным? Может, забыла? Может, решила не заводить лишнего разговора?
Или было что-то ещё, о чём она не сказала?
Андрей поморщился. Сам себе не верил — и всё равно думал.
Во дворе было тихо. Детская площадка пустая, только кот на лавке щурился на утреннее солнце. Андрей поднялся на четвёртый этаж пешком.
С кухни пахло кофе.
Он остановился в дверях. Марина стояла у окна в старом свитере, держала кружку двумя руками и смотрела на двор. Услышала шаги — обернулась.
— Живой, — сказала она ровно.
— Извини.
— Садись. Кофе будет через минуту.
Андрей сел за стол. Посмотрел на её спокойное лицо, на утренний свет в окне, на кружку в её руках.
— Марин, мне нужно тебя спросить кое-что.
— Спрашивай.
— Тебе звонил Крутов. Год назад.
Она не удивилась. Это было первое, что он заметил.
— Да.
— Почему не сказала?
Марина поставила кружку на подоконник.
— Потому что незачем было. Он спросил твой номер, я сказала, что ты сам можешь ответить ему, если захочешь. Он больше не звонил. — Она посмотрела на Андрея прямо. — Что тебе ещё рассказал про этот звонок?
— Больше ничего. — Андрей помолчал. — Ты не должна была говорить мне?
— Должна была? — Марина чуть наклонила голову. — Андрей, мне звонят по работе, звонит мама, звонит Наташа, звонит сантехник. Я не отчитываюсь по каждому звонку. Крутов попросил твой номер. Я отказала. Не думала, что это важно.
— Но ты же знаешь, кто он.
— Знаю. Именно поэтому и отказала.
Андрей долго молчал. За окном по двору прошёл сосед с собакой. Кофемашина щёлкнула.
— Извини, — сказал он наконец. — Я идиот.
— Немного, — согласилась Марина и взяла его кружку, чтобы налить кофе. — Ты ужинал вчера хоть что-нибудь?
— Рыбу. Кажется.
— Тогда садись. Сделаю яичницу.
Андрей смотрел, как она достаёт сковородку, как ставит её на плиту, как привычно, без лишних движений, делает то, что делала тысячу раз.
— Он ещё сказал, что ты его тогда вежливо отшила.
— Правда? — Марина усмехнулась, не оборачиваясь. — Наверное, я была слишком мягкой.
Андрей засмеялся первый раз за утро.
— Крутов сегодня, по-моему, уезжает из города, — сказал он.
— Хорошо, — сказала Марина просто.
На даче они так в итоге и не побывали в ту субботу. Андрей проспал до двух, потом они пили кофе на кухне и разговаривали — не о Крутове, не о вчерашнем вечере, а о том, о чём обычно не находится время: о том, куда поехать в сентябре, о том, что сосед с третьего этажа продаёт мотоцикл, о старом фильме, который оба не досмотрели три недели назад.
Виталий Крутов больше не звонил. Ни Андрею, ни Марине.
А через месяц Дима Хомяков написал из Самары — коротко, по делу: Крутов снова женился. Четвёртый раз.
Андрей показал сообщение Марине. Она прочитала, подняла глаза.
— Ну что ж, — сказала она. — Надеюсь, в этот раз надолго.
И они оба засмеялись — просто так, без причины, как смеются люди, которым хорошо вдвоём.