Самый страшный человек в жизни писателя — не литературный обозреватель из толстого журнала, не редактор, требующий переписать всё «от противного», и даже не мама, которая спрашивает: «А когда ты уже напишешь что-нибудь веселенькое?» Это тот, кто просыпается вместе с вами и ложится спать, когда вы, измотанный, выключаете свет в три часа ночи.
Не избавляйтесь от него. Бесполезно. Это всё равно что пытаться выкинуть собственную тень в солнечный день. Внутренний критик — это и есть наша личная, персональная Тень, только в профиль.
Давайте попробуем с ним поговорить. Как с соседом, который слишком громко сверлит стену в субботу утром. Не выгнать, но договориться — можно.
Урок первый: отделите критика от критикана
Внутренний критик бывает двух пород. Одна порода — злая, истеричная бабка с кухонным ножом. Она орёт: «Ты бездарь! У тебя нет таланта! Посмотри на Пелевина/Улицкую/Яхину (нужное подчеркнуть) — вот они пишут, а ты — тьфу!» Это не критик. Это внутренний тролль. Его задача — не улучшить текст, а заткнуть вам рот. Он питается вашим страхом и вашей неуверенностью.
Вторая порода — усталый, молчаливый человек в очках, который сидит в углу и изредка кашляет. Он говорит: «Послушай, а вот здесь глагол провисает. А здесь логика хромает. А вот этот персонаж плоский, как блин». Это — ваш личный редактор, бесплатный и круглосуточный.
Научитесь различать голоса. Тролля — гнать поганой метлой. Давать ему пощёчины, затыкать рот, отправлять в бан. Редактора — слушать. Но с осторожностью.
Урок второй: помните о природе творчества
Подлинное искусство рождается из "беспочвенности", из "ничего", из отчаяния. Если бы первые главы "Преступления и наказания" читал внутренний критик Достоевского, он бы сказал: "Федя, какой-то бред. Студент убил старуху и мучается. Где интрига? Где любовная линия? Где положительный герой? Переписывай!"
Но Достоевский, по счастью, не послушал. Он продолжал биться головой о стену, пока стена не рухнула.
Ваш внутренний критик не знает, чем кончится роман. Он не видит финала. Он видит только кривой черновик. И его мнение о кривом черновике — это мнение человека, который смотрит на стройку и возмущается, что еще нет крыши. Конечно, нет! Леса стоят, краном кирпичи подают.
Внутренний критик всегда прав насчёт черновика. Потому что это действительно дрянь. Но он не прав насчёт будущего текста. Это единственное, что имеет значение.
Урок третий: кормите зверя вовремя
Внутренний критик — хищник. Если его не кормить, он озвереет и сожрёт вас. Если кормить только отборным мясом — станет жирным, ленивым и наглым.
Кормить его нужно объедками. Давайте ему работу, когда она ему положена. Когда текст написан. Когда он отлежался. Когда вы сами уже не помните, что хотели сказать. Вот тогда выпускайте зверя. Пусть рвёт на части готовый текст. Пусть ищет провисания и логические дыры. Пусть пишет на полях "скучно" и "фальшиво".
Но пока вы пишете — зверь сидит на цепи. В подвал его! Задвинуть шкафом! Он выйдет, когда позовут. А пока — работаем.
Урок четвертый: перестаньте сравнивать
Внутренний критик — великий компаративист. Он обожает ставить вас рядом с кем-то великим и радостно указывать на разницу в росте.
"Толстой написал "Войну и мир" за шесть лет, а ты за шесть лет написал сто страниц".
"Набоков знал пять языков, а ты в английском путаешь времена."
"Петрушевская писала про "дно" так, что мурашки, а у тебя какая-то стилизация под бедность."
Есть только один ответ. Да, Толстой — это Толстой. А вы — это вы. У вас другой путь. Другой воздух. Другое время. Вы не пишете "Войну и мир", вы пишете свою книгу. И сравнивать ваш черновик с шедевром — всё равно что сравнивать только что заложенный фундамент с Исаакиевским собором.
Те великие, с которыми вас сравнивает внутренний голос, если бы они слушали своих внутренних критиков, никогда бы не написали ни строчки. Посмотрите на дневники Кафки — там сплошное самобичевание. Но он писал.
Урок пятый: вы имеете право на плохой текст
Это, пожалуй, самое трудное. Мы все хотим писать сразу хорошо. Сразу гениально. Сразу в "толстый журнал" и на премию "Большая книга".
Но так не бывает.
Работать значит преодолевать сопротивление материала. Материал — это слова. Слова, как глина, сначала лезут под ногти, мажут лицо, разлетаются по столу. Из этой грязи и рождается форма.
Дайте себе право на эту грязь. На этот хаос. На эту бессвязную, корявую, тошнотворную первую версию. Вы не обязаны показывать ее миру. Вы обязаны показать ее только себе. И то — через силу.
Внутренний критик вопит: "Позор!" А вы ему: "Да, позор. И что? Это моя работа. Я имею право на позор в процессе".
Вместо заключения: мирный договор
Так что же делать? Объявить амнистию? Нет.
Нужно подписать мирный договор на взаимовыгодных условиях.
Статья 1. Внутренний критик признаёт право писателя на поток сознания, на черновик, на графоманию на начальном этапе.
Статья 2. Писатель признаёт право внутреннего критика на вето на этапе финальной редактуры.
Статья 3. Спорные вопросы (например, выкидывать ли любимую, но лишнюю главу) решаются путем переговоров, в ходе которых писатель имеет право на одну истерику в час.
Статья 4. Ни одна из сторон не имеет права на полное уничтожение другой. Критик без писателя — просто злобный голос в пустоте. Писатель без критика — неиздающийся графоман.
Живите с ним. Как с соседом, который сверлит. Иногда просите тишины, иногда давайте ему отбойный молоток в руки — пусть работает.
Помните главное: критик приходит, чтобы увести вас от стола. Писатель остаётся, чтобы написать ещё одну страницу.
Побеждает тот, кто пишет.