Он сидел в тесной студии дубляжа на «Ленфильме» и смотрел на экран. Чужое лицо, чужие слова — а голос его. Александру Демьяненко было тридцать семь лет, и он больше не хотел быть Шуриком.
Но давайте не будем забегать вперёд.
Александр Демьяненко родился 30 мая 1937 года в Свердловске. Отец, Сергей Петрович, преподавал актёрское мастерство в местной консерватории, мать, Галина Васильевна, работала бухгалтером. Семья была непростой: вскоре после рождения сына отец ушёл к другой женщине. Потом вернулся. Маленький Саша рос, наблюдая за этими метаниями, — и запоминал.
С детства он пропадал за кулисами оперного театра, занимался в кружке самодеятельности при Дворце пионеров, учился играть на фортепиано. В десятом классе уже твёрдо знал — будет актёром.
В семнадцать лет он провалил вступительный экзамен в Школу-студию МХАТ — от волнения не смог показать себя. Пришлось поступить на юридический. Но уже через год Демьяненко сорвался в Москву и отправил родителям телеграмму: «Победа! Принят в ГИТИС и Щукинское. Остаюсь в ГИТИСе».
Он выбрал тот же институт, который когда-то окончил его отец. Случайность? Вряд ли.
После выпуска Демьяненко взяли в Театр имени Маяковского. Но театр он быстро оставил — переехал в Ленинград, на «Ленфильм». Там начались первые серьёзные работы: «Карьера Димы Горина», «Порожний рейс», «Государственный преступник». Молодого актёра хвалили, узнавали на улицах. Казалось, впереди — большая драматическая карьера.
А потом в 1965 году вышла «Операция „Ы"».
Демьяненко проснулся знаменитым — но не так, как мечтал. На роль студента Шурика Гайдай перепробовал около сорока претендентов. Подошёл именно Демьяненко — правда, жгучего брюнета пришлось перекрасить в блондина.
Роль приклеилась к нему намертво. На улицах его хлопали по плечу, кричали: «О, Шурик!» — и предлагали выпить. Для замкнутого, тихого человека это было мучительно. Через два года — «Кавказская пленница». В 1973-м — «Иван Васильевич меняет профессию». Вся страна смеялась. А Демьяненко страдал.
Режиссёры видели в нём только комедийного чудака. Серьёзных ролей не предлагали. Актёр с глубоким драматическим талантом оказался заложником одного образа.
Рядом все эти годы была Марина Склярова — первая жена. Они познакомились ещё в школьном драмкружке в Свердловске. Вместе уехали покорять Москву, вместе перебрались в Ленинград. Марина посвятила ему шестнадцать лет жизни. Вела хозяйство, терпела его замкнутость, его тоску по несыгранным ролям.
И вот в середине 1970-х, когда актёру не было ещё и сорока, всё изменилось.
Именно Марина однажды подсказала мужу: займись дубляжом. Логика была простой — зрители слышат только голос, лица не видно, никто не крикнет «Шурик!». Александр послушался. Пришёл на студию озвучания «Ленфильма».
И там встретил Людмилу.
Людмила Акимовна работала режиссёром дубляжа. Она была старше Марины на несколько лет, уже пережила тяжёлый развод, одна растила дочку Анжелику. Демьяненко влюбился. Говорят, он просто явился в её звукорежиссёрский «предбанник», молча протянул коробку шоколадных конфет, развернулся и ушёл.
Странная ирония: его собственный отец когда-то точно так же ушёл из семьи к другой женщине. Александр, переживший это в детстве, повторил отцовский сценарий.
Так начался новый этап его жизни.
Уход из семьи дался ему тяжело. В один день он собрал вещи и больше не вернулся. Но на развод подавать не спешил — несколько лет просто жил с Людмилой, не оформляя отношений. Близкие рассказывали, что Марина очень тяжело переживала разрыв.
Друзья Демьяненко невзлюбили его вторую жену. Многие прекратили с ним общаться — не могли простить, что он оставил женщину, которая посвятила ему лучшие годы. А Марина больше так и не вышла замуж. Жила одна, писала стихи, работала в православном журнале.
Когда Демьяненко наконец решился на официальный развод, он, по воспоминаниям Людмилы, «выдохнул».
С Людмилой Александр обрёл то, чего ему не хватало. Она понимала его работу изнутри — сама была частью кинематографического мира. Демьяненко стал настоящим мастером дубляжа, подарил свой голос десяткам зарубежных персонажей.
Его голосом говорили герои западных фильмов и мультфильмов, и в этой работе — без камер, без навязчивых поклонников — он нашёл покой. Падчерицу Анжелику полюбил как родную дочь. Девочка выросла, пошла по его стопам и стала актрисой Малого драматического театра. Своих детей у Демьяненко так и не появилось — ни в первом браке, ни во втором.
Но тень Шурика никуда не делась. В 1988 году Демьяненко пришёл в Театр комедии имени Акимова и наконец получил возможность играть на сцене. А в середине девяностых новый руководитель театра дал понять, что в его планах актёр не значится.
Пришлось уйти. Последние годы Демьяненко играл в маленьком театре «Приют комедианта» — блестяще, но перед немногочисленной публикой.
В 1991-м ему присвоили звание народного артиста РСФСР. Запоздалое признание — ему было уже пятьдесят четыре.
Марина Склярова рассказывала: в последние годы жизни Демьяненко иногда приходил к ней в квартиру, которую когда-то оставил. Садился в кресло. И плакал.
О чём он плакал? О поломанной судьбе? О несыгранных ролях? О двух женщинах, которых любил по-разному, но одинаково — не до конца?
Летом 1999 года стояла страшная жара. Демьяненко готовился к операции на сердце — она была назначена на 1 сентября, когда врачи должны были вернуться из отпусков. Но до этого дня он не дожил. 22 августа его не стало. Ему было шестьдесят два года.
Тот поворот в тридцать семь лет разделил его жизнь надвое. До — слава Шурика, юная жена, надежды на великие роли. После — тишина студии дубляжа, новая любовь, тихое достоинство человека, который смирился с тем, что публика запомнит его лицо лишь в нелепых очках.
А может, и не смирился.
Людмила пережила мужа на шесть лет. Марина — на восемнадцать. Обе так и не перестали его любить.