Виньетка: Сбегая от близости
Представьте Марию* — яркую, остроумную женщину, с которой легко и увлекательно общаться. Её романы развиваются по чёткому, болезненному сценарию. На первых свиданиях она идеализирует партнёра: он кажется ей самым понимающим, самым родным человеком, «тем самым». Она погружается в отношения с головой, жаждая полного слияния. Но как только связь переходит определённый рубеж — возникает обязательство, партнёр проявляет свою уязвимость или, наоборот, самостоятельность, — в Марии что-то щёлкает.
Её охватывает леденящий ужас и непреодолимое раздражение. Нежные привычки партнёра теперь кажутся невыносимыми, его сильные стороны — угрозой, а недостатки — доказательством его полной никчёмности. Она начинает отдаляться, провоцировать ссоры, находить фатальные «изъяны» в отношениях. Всё, что раньше было «любовью», теперь ощущается как ловушка, поглощение, насилие над её личностью. Спасительной кажется только мысль о побеге. И она сбегает — в работу, в одиночество, в новые, пока ещё прекрасные и далёкие отношения. Цикл повторяется.
Знакомо ли вам это изнутри — состояние, когда восхищение внезапно оборачивается раздражением, а жажда близости — паническим желанием убежать? Когда тот, кто только что был источником тепла и смысла, в одно мгновение становится угрозой вашему душевному равновесию? Когда вы, сами того не желая, разрушаете то, к чему так страстно стремились? Вы можете быть равно как девушкой, так и мужчиной. Это происходит в равной степени с представителями обоих полов.
Если да, то вы уже столкнулись с центральным парадоксом человеческих отношений, который психоанализ описывает как амбивалентность — одновременное сосуществование любви и ненависти к одному объекту. История Марии — не история о «неправильных» мужчинах или её «незрелости». Это история о базовом, архитипическом страхе психики перед настоящей близостью, где другой человек существует не как идеальная фантазия или ужасный преследователь, а как целостная, живая и отдельная личность, способная и дарить наслаждение, и причинять боль.
Почему же так невыносимо трудно оставаться в отношениях, когда они становятся реальными? И почему именно способность выдерживать эту амбивалентность, а не избавляться от неё, является ключом к подлинной близости? Давайте обратимся к мудрости двух титанов психоанализа — Мелани Кляйн и Уилфреда Биона, чьи идеи проливают свет на эти мучительные, но жизненно важные вопросы.
*Случай является выдумкой автора, основанной на обобщенной клинической практике.
Любовь и ненависть всегда рядом: и с этим сложно встречаться
Если бы человеческие отношения были простыми, психоанализ, вероятно, никогда бы не появился. Именно там, где мы соприкасаемся с другими, возникает самая трудоемкая и одновременно прекрасная внутренняя работа. Почему самые важные связи часто становятся полем боя? Почему тот, кого мы больше всего любим, способен вызывать в нас самую яростную ненависть? И почему, вопреки всем инстинктам, важно не бежать от этих противоречий, а оставаться в них?
Параноидно-шизоидная позиция: расщепление как первый способ справиться с миром
Мелани Кляйн, революционер детского психоанализа, ввела понятие психических позиций — не стадий развития, которые мы проходим раз и навсегда, а способов организации опыта, к которым мы возвращаемся всю жизнь и на самом деле постоянно балансируем между ними.
Первая из них — параноидно-шизоидная позиция. Младенец, переживающий всепоглощающие и неконтролируемые чувства (голод, холод, ужас, боль пустого животика или колик), не может интегрировать тот факт, что заботящаяся о нем мать и фрустрирующая его мать — один и тот же человек. Чтобы справиться с этой невыносимой сложностью, психика прибегает к расщеплению:
- Хорошая грудь (воплощение удовлетворения, любви, безопасности) и плохая грудь (воплощение фрустрации, ненависти, страха) существуют в сознании как совершенно отдельные объекты.
- Любовь и ненависть в психике при такой позиции разделены непроницаемой стеной.
Эта позиция — не только детская фаза. В стрессовых ситуациях, под давлением тревоги, в конце напряженного рабочего дня, когда мы сильно болеем, всегда, когда мы ослабленны достаточно сильно, мы все регрессируем к ней, кто-то больше и чаще, кто-то меньше.
В отношениях это проявляется как идеализация и обесценивание: партнер либо идеален и спасителен, либо ужасен и разрушителен. Сегодня он — источник всего хорошего, завтра — причина всех бед.
Так психика пытается защититься от более страшной правды: один и тот же человек одновременно является источником и удовлетворения, и фрустрации, и наслаждения, и боли.
Депрессивная позиция: мучительный дар целостности
С развитием приходит способность увидеть целостный объект — депрессивная позиция. Ребенок (а позже и взрослый) начинает понимать, что мать, которая любит и кормит, и мать, которая уходит и сердится, — одно лицо. Это прорыв, но какой ценой!
Здесь рождается подлинная амбивалентность — способность одновременно любить и ненавидеть одного и того же человека. А с ней приходит депрессивная тревога: страх, что наша собственная ненависть и агрессия могут разрушить того, кого мы любим.
Возникает чувство вины, тоски и горячего желания репарации — загладить причиненный (в фантазии или реальности) вред, восстановить и сохранить любимый объект.
Быть в настоящих отношениях — значит жить преимущественно в депрессивной позиции или несмотря на все бури постоянно к ней возвращаться. Это и есть та самая "сложность":
- Вы больше не можете просто списать партнера на "плохой вариант" и уйти.
- Вы вынуждены держать в уме всю его полноту: его доброту и его эгоизм, его силу и его уязвимость, все его плохие привычки и все его достоинства, всю ту радость, что он вам дарит, и ту боль, которую он вам причиняет.
- Вы берете на себя ответственность за собственные разрушительные импульсы по отношению к нему.
Контейнирование по Биону: как выдерживается невыносимое?
Уилфред Бион, развивая идеи Кляйн, дал нам ключ к тому, как возможна эта сложная работа. Он предложил модель контейнера и контейнируемого (Container-Contained).
В идеальном сценарии мать выполняет функцию контейнера:
- Она принимает в себя сырое, невыносимое, хаотичное переживание младенца (страх, панику, ярость, боль, голод, отчаяние) — это контейнируемое.
- Она выдерживает его, не разрушаясь и не отвергая ребенка.
- Она осмысляет его, придает ему форму и возвращает ребенку в переработанном, понятном виде (например, спокойным голосом, убаюкиванием, называнием чувства: "Ты голоден, сейчас будет молоко", "Ты испугался, но я с тобой", "Тебе больно, потому что болит животик, дай я прижму тебя к себе и укачаю").
Это алхимия психического преобразования: невыносимое (β-элементы) через присутствие Другого (Матери, психотерапевта, партнера) превращается в мыслимое, переносимое, интегрируемое (α-элементы).
В зрелых отношениях партнеры по очереди становятся контейнерами друг для друга. Когда вы в ярости говорите партнеру что-то ужасное, а он, вместо ответной атаки или бегства, говорит: "Я вижу, как ты злишься. Это, должно быть, невыносимо. Давай разберемся, что происходит" — происходит чудо контейнирования. Тревога снижается, появляется пространство для мысли, а не для действия. Для этого Ваш партнер должен сам быть достаточно уйстойчив и иметь в моменте силы для осуществления такой работы и встречи с Вашей болью.
Выдерживать амбивалентность — и есть высшая форма контейнирования. Это способность сказать себе и другому: "Твоя злость на меня не уничтожает твоей любви ко мне, и моя досада на тебя не отменяет моей привязанности. Мы можем быть сложными, противоречивыми и иногда ужасными друг для друга, оставаясь при этом в связи".
Почему это самое важное?
Потому что именно в этом пространстве — между любовью и ненавистью, между фрустрацией и удовлетворением, в отказе от расщепления — рождается психическая реальность. Реальность, в которой другой человек существует независимо от наших проекций, со своей субъективностью. Реальность, в которой конфликт не означает конец, а вина и репарация ведут к более глубокой близости.
Отношения — самое сложное на свете, потому что они требуют от нас максимума психической жизни. Они вынуждают нас отказаваться от примитивных защит и все больше использовать другие высшие психические защиты, терпеть тревогу, работать с виной и постоянно преобразовывать сырой-материал непереносимых эмоций в ткань взаимопонимания.
Не ищите отношений без ненависти. Ищите отношений, где есть достаточно силы любви и душевного умственного пространства, чтобы эту ненависть выдержать, помыслить и преобразовать. Это и есть алхимия настоящей близости, описанная Кляйн и Бионом — болезненная, изматывающая и единственно стоящая.
P.S. Помните, что периодический возврат к параноидно-шизоидной позиции — не провал, а часть процесса. Мы все и всегда психически мигрируем из одного состояния в другое. Главное — способность, в конечном счете, возвращаться к целостности и амбивалентности, к сложному и живому диалогу с тем, кто важен.