«Дети полуночи» — моя вторая попытка познакомиться с творчеством Салмана Рушди. Первая закончилась ничем, но, как выяснилось, так даже лучше.
Тогда, начитавшись умных книжных групп, я без прелюдий взялась за «Сатанинские стихи» — крайне любопытное, спорное произведение с мощным культурным и политическим бэкграундом. Книгу я начала, но обстоятельства вмешались, и вернуться к ней так и не удалось. И, пожалуй, правильно: в таких писателей нужно входить постепенно. «Сатанинские стихи» требуют вдумчивого чтения и отдельной обстоятельной статьи.
Рушди — британский писатель индийского происхождения, которого критики часто относят к магическому реализму. Я к этому жанру питаю особую слабость — во многом благодаря Габриэлю Гарсии Маркесу. На счету Рушди десяток серьёзных романов и целая россыпь литературных премий.
И вот неожиданное совпадение. В 2001 году Рушди появился в эпизоде фильма «Дневник Бриджит Джонс», сыграв самого себя. Совпадение в том, что эту книгу и фильм я как раз читала и смотрела параллельно с «Детьми полуночи» и романом «Тень ветра» Карлоса Руиса Сафона. Забавно, что во время просмотра фильма я даже не распознала фамилию Рушди — в русской озвучке Бриджит произносит что-то вроде «Ши». Да и внешне я его не узнала: всё-таки фильму уже четверть века.
Роман, который трижды получал Букера
«Дети полуночи» (1980) — второй роман Рушди. Символично: моя вторая попытка — его второй роман.
Книга получила Букеровскую премию в 1981 году, а позже дважды признавалась лучшим романом среди всех лауреатов — к 25-летию и 40-летию премии.
Главный герой — Салем Синай. Он появляется на свет в Кашмире ровно в полночь — в момент, когда Индия получает независимость от Британии. Но родился он не просто ребёнком. Все дети, появившиеся на свет в ту самую ночь, оказываются необычными и наделёнными особыми способностями.
На протяжении 766 страниц Рушди рассказывает историю трёх поколений семьи Салема. Их судьба оказывается тесно переплетена с историей Индии, Пакистана и будущего Бангладеша.
И тут я поймала себя на мысли: ещё пять лет назад я бы никогда не поверила, что буду с интересом читать о разделении Индии и образовании Пакистана. Где я — и где Бангладеш? Если вы читаете этот текст еще раз и не понимаете почему, объяснение вы найдете в конце статьи.
Моя школьная учительница литературы и историк, наверное, где-то курят в сторонке и наблюдают, как я веду книжный блог и с интересом копаюсь в мировой истории. Потому что оба этих предмета в школе я терпеть не могла.
Историю можно было просто выучить — я была типичным технарём. А вот литература давалась тяжело. Сочинения у меня стабильно выходили на 3/4: тройка за грамотность, четвёрка за содержание.
И я никогда не понимала фразу учителей:
«Этим автор хотел сказать…»
Всегда хотелось спросить:
«А автор вам сам это говорил?»
Теперь же я добровольно разбираю тексты, символы и смыслы.
«До чего же странная штука — судьба», — как говорит герой «Кафки на пляже» Харуки Мураками.
И я повторяю эту фразу уже третий месяц подряд.
Когда мозг адаптируется к Рушди
Чтение Рушди — процесс трудоёмкий.
Первые 50–70 страниц шли тяжело. Но потом мозг адаптировался и начал мгновенно выстраивать цепочки образов. Плотность метафор у Рушди на единицу предложения просто зашкаливает — в какой-то момент мне даже показалось, что он переплюнул Маркеса.
Отдельный колорит добавляют слова, транслитерированные с хинди. Многие из них были мне знакомы ещё со времён чтения «Шантарама».
Повествование ведётся от первого лица. Салем пишет мемуары для своего сына, прыгает во времени, возвращается в настоящее и периодически говорит о себе в третьем лице.
Ничего не напоминает?
Да — моего «любимого» Жауме Кабре, которого я так и не осилила с двух попыток. Но Рушди оказался мне гораздо ближе по духу и читать его было значительно приятнее.
Где книга просела
Некоторые читатели пишут, что первая половина книги даётся тяжелее второй.
У меня получилось наоборот.
Первые две трети я читала практически запоем и уже мысленно ставила книге 9/10. Но когда сюжет сосредоточился на борьбе за независимость Пакистана, интерес начал проседать. Примерно страниц 150 я честно пролистала по диагонали, стараясь не выпадать из сюжета.
Это, конечно, вопрос личных предпочтений — но для меня чтение стало скучноватым. Поэтому итоговую оценку я снизила на балл.
К счастью, финал снова вернул книге прежнюю силу.
Немного переводческих придирок
Отдельная благодарность переводчице Анастасии Миролюбовой, которая перевела этот непростой текст на русский язык. Работа заняла около года — и результат получился впечатляющим.
Но я не я, если не покопаюсь в переводе.
Англоязычные авторы любят соединять слова дефисами, превращая их в единое выражение. Например:
universe of what-happened-next.
В русском переводе это стало:
«вселенная того-что-будет-дальше».
Лично мне кажется, что такой приём в русском языке скорее усложняет чтение, чем усиливает эффект.
Ещё один момент — имя главного героя.
В оригинале оно пишется как «Saleem», что по правилам английского чтения звучит ближе к «Салим». В арабском алфавите вообще нет буквы «e», поэтому логично было бы ожидать именно такую форму.
Но в переводе герой стал «Салемом».
Если среди читателей вдруг есть арабисты, буду рада услышать объяснение — мой диплом бакалавра арабского языка от Duolingo явно не тянет на окончательный вердикт.
Итог
Моя оценка — 8/10.
Благодаря этой книге я, например, узнала слово «тетрапод» — так называются бетонные конструкции с четырьмя «щупальцами», которыми укрепляют береговую линию.
Некоторые культурные пародии и аллюзии я всё же не уловила, даже несмотря на обилие сносок — за это снимаю ещё полбалла.
Но «Дети полуночи» — из тех книг, после которых остаётся книжное похмелье. Прочитанное нужно переварить, а потом возникает странное желание открыть роман снова и перечитать его уже с новым пониманием.
И, кажется, издание от Corpus 2023 года с великолепной обложкой точно однажды пополнит мою домашнюю библиотеку.
Спасибо всем, кто прочитал тот же самый текст еще раз. Ответ прост. Эта статья — результат переработки моей статьи нейросетями. Чат гпт пишет, что так алгоритмы будут показывать и рекомендовать текст лучше. Вот и посмотрим. Как было написано в статье — знакомстве со мной, я миллениалка-старовер, и мне ненавистна мысль о том, что вся наша жизнь зависит от алгоритмов…
Дорогие читатели! Если вам нравится наш контент, подпишитесь, пожалуйста ;) Я считаю неправильным ограничивать комментирование, однако Дзен считает статистику прочтений исключительно подписчиков. Вам это ничего не стоит, а для нас — большое подспорье к развитию. К тому же благодаря этому наш контент увидит больше читателей. Мерси боку!
В группе в ВК я публикую развлекательные книжные рилсы, а все донаты уходят в поддержку собачьего приюта «Уютный домик» в Темрюке. Всем мира.