Первое испытание настоящей деревенской жизнью настигло меня на третьей неделе. Закончились дрова.
В Москве дрова заканчиваются только у тех, кто ездит на дачу шашлыки жарить. А здесь дрова — это вопрос жизни и смерти. Потому что без дров печь не топится, без печи в доме холодно, а холодно — значит, замёрзнешь.
Я стояла перед поленницей и с ужасом понимала: я понятия не имею, как это работает. Дрова лежат, печь стоит, а между ними — пропасть моего невежества.
Пришлось звонить Даниилу.
— Дрова кончились, — сказала я жалобно. — А я не умею их заготавливать.
Через полчаса он пришёл с топором и пилой.
— Смотрите, Алиса, — сказал он тоном учителя. — Это топор. Им рубят. А это пила — ей пилят. Запоминайте, пригодится.
Я смотрела на него с уважением и ужасом одновременно. Он ловко раскалывал чурбаки, складывал поленья в аккуратные кучки и даже не запыхался.
— Дайте попробовать, — попросила я.
Взяла топор. Размахнулась. Ударила. Топор застрял в чурбаке и не двигался. Я дёргала его, дёргала, пока Даниил не рассмеялся.
— Не так. Надо резко, с оттяжкой. И ноги шире, для устойчивости.
Я попробовала снова. Чурбак раскололся. Я почувствовала такую гордость, словно Эверест покорила.
— Получилось!
— Молодец, — улыбнулся он. — Ещё пару раз — и будете дровосеком.
Через час поленница была полна. Я сидела на крыльце, вся в щепках, потная, с мозолями на руках, и чувствовала себя героиней.
— Знаете, — сказала я. — В Москве я заказывала доставку еды на дом, платила курьерам, чтобы забрали вещи из химчистки, и считала, что жизнь удалась. А тут сама дрова колю. И мне нравится.
— Естественно, — кивнул Даниил. — Человеку нужно чувствовать, что он может сам. Что он на что-то способен. А в городе всё делают за тебя. Ты просто потребитель.
Я задумалась. А ведь правда. В Москве я была просто винтиком в огромной машине потребления. А здесь — человеком. Который может нарубить дров, истопить печь, испечь пирог. Который не пропадёт.
На следующий день пришло новое испытание — вода.
В бабушкином доме не было водопровода. Вообще. Ни горячего, ни холодного. Только колонка на улице, куда надо ходить с вёдрами.
Я купила два ведра (отдельная эпопея: в местном магазине мне долго объясняли, какие вёдра лучше, а я слушала и чувствовала себя героиней фильма про XIX век), надела резиновые сапоги и отправилась к колонке.
Колонка оказалась железной трубой с рычагом. Нажимаешь — течёт вода. Вроде просто. На практике — целое искусство.
Я подставила ведро, нажала рычаг. Вода хлынула мощной струёй, но ведро стояло криво, и половина вылилась мне на ноги. Я взвизгнула, отскочила. Соседская бабка, наблюдавшая за этим цирком с лавочки, засмеялась.
— Городская, что ли?
— Городская, — призналась я.
— Ты ведро ровно ставь, — научила она. — И рычаг плавно нажимай, не дёргай. Вода сама польётся.
Я послушалась. Со второго раза получилось лучше. С третьего — почти профессионально. Я притащила два полных ведра домой, чувствуя себя если не супергероем, то уж точно олимпийским чемпионом.
В доме началась новая жизнь. Я училась топить печь (это оказалось сложнее, чем колоть дрова: то дым идёт в комнату, то угли гаснут, то жар слишком сильный), мыть посуду в тазу (привет, детство!), греть воду на плите (долго, но романтично).
Но самым большим приключением стал поход в баню.
Даниил сказал, что в доме душа нет, поэтому раз в неделю все ходят в общественную баню. Я сначала хотела отказаться — ну какая баня, я же москвичка, я привыкла к джакузи и гидромассажу. Но потом поняла: или баня, или мыться в тазу всю жизнь.
Баня оказалась деревянным зданием на краю города. Внутри — парная, раздевалка, тазики, веники. Женщины ходили простоволосые, с мокрыми волосами, распаренные, красные, но счастливые.
— Первый раз? — спросила меня тётя Зина, местная завсегдатайка.
— Первый, — призналась я.
— Ну, держись. Сейчас я тебе покажу, как надо.
Она затащила меня в парную, плеснула на камни квасу (не воды, а квасу!), и я поняла, что такое настоящий жар. Дышать стало нечем, тело обожгло, но через минуту наступило блаженство. Такого расслабления я не испытывала никогда.
— А теперь веником, — скомандовала тётя Зина.
Меня хлестали берёзовым веником, потом окатывали ледяной водой, потом снова в парную, потом снова в ледяную. К концу процедуры я была красная как рак, но внутри пело такое счастье, что хотелось обнять весь мир.
Выхожу из бани — стоит Даниил.
— Ну как? — спрашивает с улыбкой.
— Я переродилась, — выдохнула я. — Я теперь другая женщина. Которая знает, что такое баня.
Он рассмеялся.
— Алиса, вы удивительная. Ещё месяц назад боялись дров, а сегодня уже в бане паритесь. Вы быстро учитесь.
— Жизнь заставит — научишься, — философски заметила я.
Вечером я сидела у печки, пила чай с мёдом и чувствовала, как тело гудит от бани, а душа — от счастья. За окном лаяли собаки, где-то играла гармонь, пахло дымом и пирогами.
Я вдруг поняла, что за этот месяц узнала о жизни больше, чем за десять лет в Москве. Что счастье — это не новая сумка и не лайки в инстаграме. Счастье — это когда ты можешь сама нарубить дров, истопить печь, сходить в баню и сидеть вот так, у огня, в тишине.
И никуда не надо спешить. Никого не надо из себя изображать. Можно просто быть.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e