Октябрь 1943‑го. Глухие леса и болота под Брянском. Партизанский разведчик Егор Смирнов возвращался с задания — он успел снять расположение немецких патрулей у железнодорожной станции и теперь спешил в лагерь с ценными сведениями. Но путь через болото, который ещё неделю назад был относительно проходим, теперь, после затяжных дождей, стал куда опаснее.
Егор шёл осторожно, прощупывая дорогу длинной жердью. Под ногами хлюпала вода, в воздухе висел сырой туман, сквозь который едва проступали очертания корявых берёз. Где‑то вдалеке каркали вороны — будто предупреждали об опасности.
Он уже миновал самую топь, когда нога вдруг ушла глубже обычного. Егор пошатнулся, упёрся жердью, но было поздно: вязкая жижа обхватила сапог, потянула вниз. Он рванулся — и только глубже погрузился в трясину.
«Спокойно, — прошептал он сам себе. — Так просто она тебя не возьмёт».
Егор бросил рюкзак вперёд, на кочку, надеясь, что так будет легче выбраться. Но вес снаряжения лишь усугубил положение — теперь увязла и вторая нога. Сердце забилось чаще. Он попытался подтянуться за куст багульника, но тот вырвался с корнем. Холодная жижа уже доходила до колена.
Вокруг стояла зловещая тишина. Только где‑то вдали раздавался стук дятла да булькало под ногами. Егор огляделся: до твёрдой земли метров десять, но между ним и спасением — сплошная топь.
Он снял ремень, обмотал его вокруг запястья, а свободный конец попытался зацепить за ствол ближайшей сосны. Потянул — ремень соскользнул. Ещё попытка. И ещё. С каждой неудачей силы уходили, а трясина всё настойчивее влекла его вниз.
Вдруг он услышал голоса. Немецкие! Судя по звуку, солдаты шли вдоль края болота — видимо, прочёсывали местность после чьей‑то вылазки. Егор замер. Если его заметят — помощи не будет. Он судорожно огляделся. Рядом, наполовину погружённый в воду, лежал старый ствол упавшей берёзы.
Собрав последние силы, Егор подтащил его к себе, уложил поперёк топи. Ствол слегка прогнулся, но выдержал. Разведчик перекинул рюкзак, осторожно встал на бревно, перебрался на следующую кочку. Оттуда — ещё шаг, ещё…
Голоса приближались. Он слышал немецкую речь, хруст веток. Сердце колотилось так, что, казалось, выдаст его с головой. Егор распластался на мшистой кочке, затаил дыхание. Солдаты прошли метрах в двадцати, не заметив его.
Когда шаги стихли, он продолжил путь — ползком, перекатываясь с кочки на кочку, обходя опасные места. Пальцы дрожали, спина горела от напряжения, сапоги, полные воды, тянули вниз. Но он шёл.
К вечеру, насквозь промокший и измученный, Егор выбрался на твёрдую землю. Впереди, за лесом, его ждал партизанский лагерь. Он поднялся, отряхнул грязь, закинул на плечо рюкзак — тот самый, с картой расположения патрулей.
«Успел», — выдохнул он.
На следующий день партизаны ударили точно в слабое место немецкой обороны. Станция взлетела на воздух, эшелон с боеприпасами пошёл под откос. А через неделю, когда фронт сдвинулся на запад, местные мальчишки нашли на краю болота старый след сапога, обрывок ремня и кусок берёзовой коры — немые свидетели того, как один человек перехитрил и трясину, и врага.
Больше фото, которые не могу публиковать здесь, можно увидеть в моем телеграмм канале. И не только фото. Подписывайтесь!
Про трудные будни учителя здесь.