Я выбралась из чердачного заточения, но ноги сами принесли меня не к выходу из дома, а вниз, в подвал. Почему-то мне казалось, что там я найду ответы.
Подвал в «Медовом» был огромным, тёмным, с каменными сводами, уходящими вглубь веков. Когда-то здесь хранили вино и припасы, потом забыли, завалили хламом. Я спускалась осторожно, держа в руке свечу, которую нашла на кухне.
Ступени скрипели, пахло сыростью и мышами. Где-то капала вода. Я обвела стены свечой — и вдруг замерла.
На стене, прямо на уровне глаз, были выцарапаны слова. Глубокие, неровные, явно сделанные чем-то острым. Я подошла ближе.
«Прости, дочка. Я должна уйти».
Сердце пропустило удар. Это был мамин почерк. Те самые круглые буквы с наклоном влево. Она была здесь. В этом подвале. И писала это мне.
Я опустилась на колени. Под надписью была дата — 10 сентября 1998 года. День её исчезновения.
Значит, она не сразу ушла в лес. Сначала спустилась сюда. Зачем? Пряталась? Ждала кого-то?
Я внимательно осмотрела пол. Пыль, мусор, старые ящики. И вдруг заметила под одним из ящиков что-то белое. Отодвинула.
Там лежал листок бумаги, сложенный вчетверо. Я развернула дрожащими руками.
«София, если ты читаешь это, значит, я не вернулась. Или вернулась, но слишком поздно. Я оставила это послание здесь, потому что знала: ты будешь искать. Ты всегда была самой любопытной, самой упрямой. Как я.
Я должна уйти, чтобы спасти вас. Люди Полонского ищут меня. Если они найдут, убьют всех. Я не могу этого допустить.
Документы спрятаны в лесу, за болотом. Там всё — правда о том, что случилось. Если меня не станет, найди их и отдай тем, кому можно доверять.
Я люблю тебя, доченька. Больше жизни. Прости, что не сказала этого раньше. Прости, что ухожу.
Мама».
Слёзы текли по моим щекам. Я сидела на холодном полу подвала, сжимая в руках мамино письмо, и плакала. Впервые за много лет я плакала навзрыд, не стесняясь, не сдерживаясь.
Она любила меня. Она ушла, чтобы спасти. Она ждала, что я найду это письмо.
Я вытерла слёзы и поднялась. Теперь я знала точно: мама не предательница, не убийца по натуре. Она жертва. Жертва обстоятельств и чужих преступлений.
И я докажу это. Всем.
Я спрятала письмо за пазуху, к серёжке и фотографиям, и поднялась наверх. В доме было тихо. Все спали.
Я вышла через чёрный ход и побежала к лесу. К той самой калитке. К маме.
В лесу было темно, хоть глаз выколи. Луна спряталась за тучи, и я шла почти на ощупь, ориентируясь только по памяти. Несколько раз падала, цеплялась за корни, но упрямо двигалась вперёд. Где-то там, в этой темноте, была моя мама. Одна, без защиты, без еды. И она ждала меня — я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.
Вдруг впереди мелькнул огонёк. Тот самый, который я видела раньше. Я побежала на свет, спотыкаясь, падая, снова вставая. Огонёк приближался. И вдруг я увидела её — мама стояла на тропинке с фонариком в руке и смотрела на меня. Бледная, измученная, но живая. Самая родная в мире.
— Мама! — закричала я и бросилась к ней.
Я бежала по лесу, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и падая в колючие кусты. Ветки хлестали по лицу, холодный воздух обжигал лёгкие, но я не останавливалась. Мамино письмо грело грудь, придавало сил. Она была где-то здесь, совсем рядом, и я чувствовала это всем своим существом.
Лес вокруг менялся — становился гуще, мрачнее, деревья смыкали кроны, не пропуская лунный свет. Я забрела в незнакомую часть, где никогда раньше не была. Здесь пахло болотом, гнилью и ещё чем-то странным, сладковатым, от чего кружилась голова. Я остановилась, пытаясь понять, куда идти дальше, и вдруг услышала тихий плеск воды. Где-то рядом был ручей. Или то самое болото, о котором говорила мама.
Я двинулась на звук и через несколько минут вышла к небольшому озерцу, заросшему ряской и камышами. Вода в нём была чёрной, неподвижной, как зеркало, отражающее лишь верхушки деревьев. И вдруг в этом чёрном зеркале я увидела отражение — светлое пятно, стоящее на противоположном берегу. Я подняла глаза. Там, среди зарослей, стояла женская фигура. Неподвижная, как статуя, и такая родная, что у меня перехватило дыхание. Мама смотрела на меня сквозь тьму, и в её руке горел тот самый огонёк — маленький фонарик, который я видела столько раз из своего окна.
— Мама! — закричала я, бросаясь в воду, не думая о том, что там глубоко, что там может быть трясина. Холод обжёг ноги, платье намокло и потяжелело, но я шла вперёд, раздвигая камыши, пока не выбралась на противоположный берег. Мама стояла в двух шагах, протягивая ко мне руки. Лицо её было залито слезами, губы дрожали. Я бросилась к ней, обхватила руками, прижалась изо всех сил. Она была настоящая, живая, тёплая. Моя мама.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91