— Ты хоть понимаешь, что этот ребёнок перечеркнёт абсолютно всё? — Михаил нервно крутил в руках тяжёлую металлическую стамеску, которой он обычно вытачивал ледяные фигуры.
— Я думала, что жизнь не может ничего перечеркнуть, она может только дополнить, Миша, — мягко ответила Вера, аккуратно складывая на край стола толстый свитер. — Мы справимся, у нас есть Даша, будет и второй.
— Мама этого не переживёт, ты же знаешь её заскоки про второго мальчика в роду, — он бросил инструмент на диван, и тот глухо ударился о мягкую обивку.
— При чём тут твоя мама и её глупые суеверия, когда речь идёт о нашем сыне? — Вера подошла к мужу ближе, пытаясь заглянуть ему в глаза, но он отводил взгляд.
— При том, что она содержит половину нашего бюджета своими подачками, а с появлением младенца этот кран перекроется наглухо! — выкрикнул Михаил, резко развернувшись к окну, но тут же осёкся.
Вера замерла, её рука, потянувшаяся было к плечу мужа, повисла в воздухе. Она работала орнитологом в аэропорту, её задачей было разгонять птиц, чтобы те не попадали в турбины самолётов. Эта работа научила её терпению и умению ждать момента, когда хищник сделает неверное движение. Сейчас её муж напоминал загнанную в угол ворону, которая боится собственной тени.
— Значит, дело не в проклятии, а в деньгах? — голос Веры звучал тихо, но в нём уже не было прежней мягкости.
— Ты не понимаешь, она мне весь мозг выела этой продажей квартиры, — Михаил начал ходить по комнате, размахивая руками. — Она хочет купить студию, а разницу отдать нам, но только если не будет второго ребёнка, иначе, по её словам, деньги уйдут в «черную дыру» памперсов.
Вера глубоко вздохнула и опустилась в кресло, чувствуя, как внутри шевелится малыш. Она скрывала беременность шесть месяцев, нося широкие балахоны и списывая всё на гормональный сбой. Ей казалось, что если поставить семью перед фактом, то любовь победит расчёт.
— Ты ведь знал, Миша, я видела, как ты смотрел на мой живот последние недели, — Вера дала ему последний шанс на честность.
— Знал, — буркнул он, снова хватая стамеску. — И мама знала, она давно что-то подозревала.
В этот момент Вера почувствовала, как надежда на понимание тает, словно ледяная скульптура под весенним солнцем. Она смотрела на мужчину, с которым прожила семь лет, и видела перед собой чужого человека. Михаил был талантливым резчиком по льду, он создавал прозрачные шедевры на городских площадях. Но сейчас казалось, что у него внутри такой же кусок льда вместо сердца.
— И что вы решили с мамой? — спросила она, ощущая неприятный холодок вдоль позвоночника.
— Ничего мы не решали, — быстро ответил он, слишком быстро для правды. — Просто она будет в бешенстве.
Михаил врал. Вера, привыкшая наблюдать за повадками диких птиц, безошибочно считывала ложь по мелкой моторике. Он теребил пуговицу на рубашке, его плечи были напряжены.
— Я сама поговорю с Ниной Сергеевной, — твёрдо сказала Вера, поднимаясь с кресла. — Хватит прятаться.
Нина Сергеевна приехала на следующий день, и её визит напоминал вторжение вражеской армии. Она работала шумовиком в театре, создавала звуки грозы, топота копыт и скрипа дверей. В жизни она тоже умела создавать много шума из ничего, заполняя собой всё пространство.
— Ты обманула меня, девочка! — закричала она с порога, даже не сняв своё тяжелое пальто. — Ты носила под сердцем беду для моего сына!
— Это ваш внук, Нина Сергеевна, — спокойно возразила Вера, хотя внутри у неё всё клокотало от обиды. — Какая беда?
— Гадалка сказала ясно: второй мальчик в семье заберёт мою удачу и жизнь! — свекровь топнула ногой так, что в серванте звякнули бокалы. — Я предупреждала Мишу!
Вера посмотрела на мужа, который стоял в углу кухни и делал вид, что изучает узор на обоях. Его безволие вызывало у неё отвращение. Разочарование, горькое и тягучее, заполнило её душу.
— Миша, скажи ей, что это бред, — потребовала Вера, повышая голос.
— Мама просто беспокоится за нас, — промямлил Михаил. — У нас кредиты, Вера, а ты сядешь в декрет.
— Вот именно! — подхватила Нина Сергеевна. — Я хотела продать свою двушку, переехать в каморку, чтобы вам помочь расшириться! А теперь что? Эти деньги проедятся!
Так вот оно что. Вера вдруг отчётливо вспомнила странный вкус чая, который Михаил приносил ей в постель пару месяцев назад. Он был слишком травяным, с горьким осадком. Тогда она списала это на новый сорт заварки.
— Миша, те таблетки, что я нашла у тебя в кармане весной... Ты сказал, это от желудка, — Вера медленно подходила к мужу, её глаза сузились. — Но упаковка была без названия.
Михаил побледнел и отступил на шаг назад. Нина Сергеевна замолчала, жадно ловя воздух ртом. В комнате стало душно от невысказанной правды.
— Это были травы, просто травы! — взвизгнула свекровь, вставая на защиту сына. — Чтобы выкидыш был естественным! Мы спасали семью!
— Спасали семью? — Вера почувствовала, как злость горячей волной поднимается к горлу. — Вы пытались убить моего ребёнка!
Она не стала плакать. Слёз не было. Было только желание защищаться. Вера была сильной женщиной, работа с хищными птицами научила её не бояться острых клювов и когтей. Она шагнула к свекрови, и та испуганно попятилась.
— Убирайтесь, — тихо сказала Вера. — Оба.
— Это и мой дом! — взвизгнул Михаил. — У меня здесь доля!
— Тогда живи в своей доле, но ко мне и детям не подходи, — отрезала Вера. — И ты, ведьма старая, забирай свои сказки и уходи.
Нина Сергеевна, побагровев, схватилась за сердце, но это был плохой спектакль. Она была здорова как бык.
— Ты пожалеешь, Вера! — прошипела она. — Проклятие всё равно настигнет!
В тот вечер Михаил ушёл ночевать к матери. Вера осталась одна с пятилетней Дашей. Она перебирала вещи и думала о том, насколько слепой она была все эти годы.
***
Прошло две недели. Нина Сергеевна сменила тактику. Она больше не кричала, а стала приторно ласковой. Она звонила Вере, спрашивала о здоровье, передавала через Михаила фрукты, которые Вера тут же выбрасывала. Но однажды свекровь решила действовать через внучку.
Михаил привёз Дашу из детского сада. В руках у девочки был яркий розовый рюкзачок.
— Бабушка подарила! — радостно щебетала Даша. — Там красивая картина, она сказала повесить её над моей кроватью, чтобы всё было хорошо.
Вера проверила рюкзак. Там действительно лежала небольшая картина в рамке, изображающая ангелочков. Выглядело безобидно. Но Вера не знала, что за задней стенкой рамки был спрятан тугой мешочек с землёй и сухими травами, заговорённый знахаркой Марфой.
Нина Сергеевна, одержимая страхом потерять свои деньги и влияние, решила ударить наверняка. Марфа обещала, что «подклад» изгонит плод, просто остановит сердцебиение, и врачи ничего не поймут.
Но магия, или то, что Нина Сергеевна считала магией, сработала иначе. Через два дня Даша проснулась среди ночи от дикого крика. У неё болел живот.
— Мамочка, больно! — кричала девочка, сворачиваясь клубком.
Вера вызвала скорую. Врачи приехали быстро. Подозрение на острый аппендицит или перитонит. Дашу увезли на операционный стол прямо на рассвете. Вера, беременная, с огромным животом, металась по больничному коридору.
В этот момент в больницу примчался Михаил, а за ним и Нина Сергеевна. Вид у свекрови был безумный. Она тряслась, её губы беззвучно шевелились. Она поняла, что натворила. Марфа предупреждала: «За зло платить придётся самым дорогим». Для Нины Сергеевны самым дорогим была не невестка и не нерождённый внук, а Дашенька, её любимица.
— Как она? Что врачи говорят? — Михаил выглядел потерянным.
Вера налетела на него коршуном. Она схватила его за лацканы куртки и с силой встряхнула.
— Если с ней что-то случится, я вас уничтожу, — прошипела она ему в лицо. — Я знаю, что это вы. Я чувствовала запах от той картины! Пахло землёй и гнилью!
— Какой картины? — Михаил вытаращил глаза.
— Которую твоя мать передала! — Вера толкнула его к стене. — Вы решили добить нас?
Нина Сергеевна сползла на банкетку. Она закрыла лицо руками. Страх сковал её. Она не хотела вредить Даше. Она хотела только избавиться от «лишнего рта», который, по её мнению, отнимет у неё обеспеченную старость.
— Господи, прости, — шептала она. — Я сейчас поеду к Марфе, я всё отмолю.
Вера услышала это имя. Она подошла к свекрови и, не сдерживаясь, отвесила ей звонкую пощёчину. Звук шлепка эхом отразился от стерильных стен.
— Чтобы духу твоего здесь не было, — голос Веры звенел от напряжения. — Молись, чтобы она выжила.
***
Даша выжила. Операция прошла успешно, хотя воспаление было сильным. Нина Сергеевна действительно помчалась к знахарке, валялась у той в ногах, умоляя снять заговор. Но Вера больше не верила ни в раскаяние, ни в совпадения.
Когда Дашу выписали, Вера приняла холодное решение. Она сменила замки в квартире. Доля Михаила была ничтожно мала по документам — когда-то квартиру покупали родители Веры, а Михаилу выделили метры только ради прописки и налогового вычета.
Михаил пытался ломиться в дверь.
— Вера, открой! Нам надо поговорить! Мы семья! — орал он на весь подъезд.
Вера открыла дверь. В руках у неё был перцовый баллончик, который она использовала на работе для защиты от одичавших собак.
— Ещё раз появишься здесь — залью глаза, — спокойно сказала она. — Вещи твои стоят у мусоропровода.
— Ты не имеешь права! — взвизгнул он. — Я отец!
— Ты соучастник, — Вера шагнула к нему, и он отпрянул. — Твоя мать подсунула моему ребёнку гадость, а ты знал про её планы и молчал. Ты хотел продать её квартиру, получить деньги и избавиться от ответственности за второго ребёнка. Я подаю на развод и лишение родительских прав.
— Да кому ты нужна с двумя детьми! — злобно выплюнул Михаил. — Нищебродка!
— Уходи, — Вера подняла баллончик.
Михаил ушёл. Он вернулся к матери. В их доме воцарилась атмосфера ненависти и взаимных обвинений. Михаил винил мать в том, что она перегнула палку с колдовством. Нина Сергеевна винила сына в том, что он не смог «утихомирить» жену.
Главная причина их конфликта вскрылась быстро. Михаил требовал продать квартиру матери немедленно, чтобы купить себе отдельное жильё.
— Ты разрушила мою семью, теперь плати! — орал он на мать.
Нина Сергеевна, поняв, что осталась одна, замкнулась. Она отказалась продавать квартиру. Сын перестал с ней разговаривать и давать деньги. Она осталась в своей двушке, окружённая старыми вещами и злобой.
Чтобы заполнить пустоту, она завела собак. Двух огромных доберманов. Ей казалось, что только эти звери способны защитить её от несправедливости мира. Собаки были невоспитанными, агрессивными, под стать хозяйке. Она назвала их Граф и Барон.
Вера родила здорового мальчика. Назвала его Виктором — победителем. Жизнь налаживалась. Она вышла на работу раньше срока, наняв няню. Её характер закалился, как сталь.
***
Прошёл год. Нина Сергеевна гуляла со своими псами в парке. Был гололёд. Она экономила на кинологе, считая, что сама справится с животными. Граф и Барон увидели белку и резко рванули вперёд.
Поводок, намотанный на руку, сыграл злую шутку. Нину Сергеевну дёрнуло с такой силой, что она не удержалась на ногах и полетела на проезжую часть, которая проходила вдоль парковой зоны. В этот момент по дороге на большой скорости нёсся мотоциклист.
Удар был страшным. Собаки, испугавшись грохота, потащили обмякшее тело хозяйки дальше, под колёса встречной машины. Водители успели затормозить, но травмы были критическими.
Нина Сергеевна выжила, но осталась полностью парализованной. Речь пропала. Она могла только моргать и слегка шевелить пальцами левой руки.
Михаил появился в больнице только раз. Узнав, что мать теперь «овощ» и требует дорогого ухода, он исчез. Квартиру продавать было некому — доверенность мать подписать не могла. Михаил просто сбежал в другой город, бросив её на попечение государства.
Веру нашли социальные службы. Они сообщили о трагедии. Вера долго думала, стоит ли идти. Жалости не было. Было понимание, что зло наказало само себя. Но Даша просила увидеть бабушку.
Они пришли в палату интерната для инвалидов. Затхлый воздух, казённые стены. Нина Сергеевна лежала на кровати, худая, с заострившимся носом. Увидев Веру и Дашу, её глаза расширились. В них плескался ужас и мольба.
Предсказание сбылось. Второй внук родился, и она потеряла всё. Но не из-за мистики. А из-за собственной алчности и ненависти. Собаки, которых она завела вместо внуков, стали орудием её казни.
Даша подошла к кровати. Девочка не помнила зла. Она видела только больную старушку. Даша осторожно взяла бабушку за сухую, безжизненную руку.
— Привет, бабуля, — тихо сказала девочка. — Мы тебе апельсины принесли. Мама разрешила.
Нина Сергеевна попыталась что-то сказать, но из горла вырвалось лишь мычание. По морщинистой щеке покатилась крупная слеза. Она смотрела на Веру, стоявшую у двери. Вера не отвела взгляд. В её глазах не было злорадства, только холодное спокойствие.
Бабушка сжала руку внучки так сильно, как могла своими ослабевшими пальцами. Теперь, в полной тишине своего сознания, она кричала о прощении. Она поняла, что деньги, квартиры и суеверия — это пыль. А тепло маленькой ладошки в её руке — это единственное, что имело значение. Но изменить уже ничего было нельзя.
Вера кивнула дочери:
— Пойдём, Даша. Нас Витя ждёт.
Они ушли, оставив за дверью женщину, запертую в собственном теле и собственных ошибках. Дверь закрылась мягко, но навсегда.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!