Знаете, есть такие истории, от которых не знаешь — сочувствовать или негодовать. Вроде бы человек всё осознал, всё переосмыслил, вышел другим. Но внутри у тебя всё равно что-то ёкает и спрашивает: а правда ли это? Или снова красивая легенда для публики?
Именно такая история — возвращение Михаила Ефремова.
Того самого. Который в ночь с восьмого июня две тысячи двадцатого года на Садовом кольце сел за руль пьяным — и убил человека. Который рыдал в суде, каялся перед камерами, получил семь с половиной лет и отправился в колонию в Белгородской области. Того самого Ефремова, которого половина страны ненавидела, а вторая половина — жалела, хотя вслух признавать это стеснялась.
В апреле две тысячи двадцать пятого он вышел на свободу. По УДО. Отсидел четыре с половиной года из семи с половиной — за образцовое поведение.
И вот тут-то всё самое интересное только начинается.
Первый шаг на свободе: не к семье, не к друзьям
Когда человек выходит после многолетней отсидки, первый его порыв — это очень многое говорит о том, что у него внутри. Кто-то бежит к детям. Кто-то — к столу с едой и рюмкой. Кто-то просто стоит и дышит, не веря, что всё это наконец закончилось.
Михаил Ефремов первым делом поехал на Новодевичье кладбище.
К отцу. К великому Олегу Ефремову, которого уже двадцать с лишним лет нет на свете. Постоял у могилы. О чём думал — не рассказывал никому. Но этот жест говорит сам за себя: человек вышел не праздновать, а держать ответ. Хотя бы перед собой.
А дальше жизнь, как это обычно и бывает, взяла своё. Без работы и куска хлеба Михаил, разумеется, не остался — старые связи в театральном мире никуда не делись, а режиссёры быстро сообразили: исправившийся Ефремов — это, как ни крути, событие, на которое зритель пойдёт. Чёрный пиар, как известно, тоже пиар.
Никита Михалков позвал его в свой театр «Мастерская 12» на главную роль в спектакле «Без свидетелей» — в паре с Анной Михалковой. Репетиции уже идут, премьера намечена на конец марта две тысячи двадцать шестого. Параллельно режиссёр Сергей Кальварский, с которым они ещё в двадцатом году работали вместе, написал для него сценарий антиутопии — индивидуально, под него одного. Гонорар — тринадцать миллионов рублей, аванс уже выдан. Фильм выйдет в две тысячи двадцать седьмом.
Театральные критики говорят осторожно, но всё же говорят: по Ефремову соскучился зритель.
И вот здесь я хочу остановиться. Потому что дальше — самое неожиданное.
Человек, которого не узнать
Его сын Никита рассказывает об отце с какой-то особенной, очень сыновней нежностью — и одновременно с нескрываемым изумлением. Как будто сам ещё привыкает к тому, что видит перед собой.
— Папа с трудом привыкал к свободной жизни, — говорит он. — Сделал себе зубы — в колонии почти всю нижнюю челюсть потерял. И очень удивлялся, как много стало на дорогах китайских машин.
Это, конечно, трогательно до невозможности — человек, который пропустил несколько лет жизни страны, стоит посреди московского потока и смотрит на незнакомые названия на капотах. Мир ушёл вперёд, пока он сидел.
Но главное — не зубы и не китайские автомобили.
Главное — он бросил пить. Совсем. Наотрез.
Это было одним из условий УДО, да. Но условие условием, а люди, которые знают Ефремова давно, говорят: это не формальность. Продавец в элитном винном магазине на Пречистенке — том самом, куда Михаил захаживал чуть ли не ежедневно и уходил с бутылками по двадцать-тридцать тысяч рублей — констатирует просто и без прикрас: больше не приходит. Завязал.
Бросил и курить — лёгкие подвели прямо на зоне, пришлось срочно ехать в кисловодский санаторий на лечение.
Друзья смотрят на него и не верят глазам: подтянутый, живой, без вечной одутловатости, без запаха перегара, который раньше был его неизменным спутником. На репетиции приезжает сам, за рулём — трезвый, собранный, в срок.
Казалось бы — вот она, история про искупление. Упал, поднялся, стал лучше. Можно выдохнуть и порадоваться.
Но есть один момент, о котором в этой красивой картине предпочитают говорить поменьше.
Двадцать три года — и всё
Пять жён — это, согласитесь, уже само по себе биография. Но с пятой, Софьей Кругликовой, Ефремов прожил двадцать три года. Вдумайтесь только — двадцать три. Трое детей. Общий дом, общая жизнь, годы, которые не выбросишь и не перепишешь.
Она ждала. Пока он сидел — ждала. Приезжала на свидания. Держала семью.
А он, пока она ждала, встречался с другой.
Дарья Белоусова — актриса, сорок один год, снималась в «Сладкой жизни», «Бабках», «Голем». Роман с ней, как выяснилось, начался ещё до зоны — тайный, страстный, тщательно скрываемый. И пока законная супруга приезжала на свидания в колонию с одной стороны, Дарья — с другой.
Более того: незадолго до выхода по УДО Белоусова провела с Михаилом три дня в спецблоке — в комнате свиданий, оборудованной со всем необходимым: душ, кухня, уют относительный, насколько это вообще возможно за решёткой.
В июле две тысячи двадцать пятого Ефремов тихо съехал из общей квартиры в Плотниковом переулке. Обосновался на даче в Красногорске. А в сентябре того же года официально оформил развод. Официальная формулировка — расстаются друзьями, накопились проблемы в отношениях.
Двадцать три года. Трое детей. «Накопились проблемы».
Что тут скажешь, дорогие мои. Жизнь — она такая. Иногда человек выходит из заключения обновлённым. Только вот обновление это почему-то достаётся совсем не тем, кто его ждал.
Так исправился ли Михаил Ефремов по-настоящему? Или просто поменял одни привычки на другие, оставив главное — умение смотреть в сторону, когда рядом тот, кто тебя любит?
Ответ у каждой из нас — свой. Пишите в комментариях, мне правда интересно, что вы думаете.