В утро солнце светило особенно ярко, словно специально для того, чтобы высветить все трещины на асфальте и все морщинки на лицах.
Для Тани это утро пахло не выпечкой и счастьем, а лаком для волос и нервной дрожью.
Она сидела перед трюмо в квартире своей матери, одетая в белое платье, которое так долго выбирала, и чувствовала себя не невестой, а экспонатом в музее восковых фигур.
— Танюша, ну чего ты застыла? — мать поправила фату дрожащими руками. — Сейчас жених приедет, а у тебя вид, как будто на похороны собралась.
— Всё хорошо, мам, — автоматически ответила дочь, разглядывая в зеркале своё бледное лицо.
Хорошо не было. «Хорошо» закончилось ровно в тот момент, когда в плане свадьбы появился пункт «Выкуп», а главным распорядителем этого пункта назначили Аллу, старшую сестру жениха.
Алла, или, как её звали в семье, Аллочка, была женщиной энергичной. Ей было тридцать пять, она была разведена, работала администратором в автосалоне и жила с матерью и сыном-подростком.
В семье Сергея все её слушались. Мать, Раиса Павловна, тихо поддакивала, боясь дочкиного языка, а Сергей, хоть и любил сестру, предпочитал лишний раз не спорить.
Спорить с Аллой было бесполезно — она давила не аргументами, а напором. За две недели до свадьбы золовка пришла к Тане «на смотрины» меню.
— Значит так, Таня, — Алла уселась за стол. — Выкуп организую я. Ты же у нас вся из себя интеллигентная, подружки твои, небось, только селфи умеют делать. А это дело серьёзное.
— Алла, мы хотели просто, по-человечески, — мягко возразила Таня. — Конфеты, шампанское, пару конкурсов символических. Зачем из этого цирк делать?
— Цирк? — золовка театрально прижала руку к груди. — Ты хочешь, чтобы Сережу твои подружки за копейки по подъезду гоняли? Выкуп — это лицо семьи невесты! Солидность! — она понизила голос до заговорщического шепота. — Я знаю, как это делается. Позову тамаду знакомого на подмогу, конкурсы у него — закачаешься. И денег соберем прилично. Это же всё потом на развитие семьи пойдет.
Слово «деньги» подействовало на Таню магически. Она представила, как вечером, после гостей, они с Сережей сидят на кухне и пересчитывают подаренные деньги, планируя, на что потратят их — на ремонт в съемной квартире или новую стиральную машину.
— Ну, если на общее дело... — неуверенно протянула Таня.
— Конечно, на общее! — хлопнула ладонью по столу Алла. — За мной не пропадет.
На этом и порешили. Таня рассказала подружкам, что выкупом заведует сестра жениха.
Лена, лучшая подруга и свидетельница, скривилась от этого известия, как от лимона.
— Алла? Та, что на прошлом дне рождения Сережи полтора часа рассказывала, как у нее начальник — козел? Она же всё под себя подомнет. Гляди, чтобы без скандала.
— Лен, ну что ты. Она помочь хочет. Деньги собирать будет, для нас же старается.
— Ну-ну, — многозначительно протянула Лена. — Твоя свекровь, Раиса Павловна, еще нормальная, тихая. А эта... себе на уме...
Сам день свадьбы закрутил Таню в водовороте суеты. С утра — сборы, парикмахер, визажист, который всё время куда-то опаздывал.
Звонки, смс-ки, мать с истерикой, что забыла купить каравай. Когда в дверь постучали, возвещая о прибытии жениха, Таня была уже настолько измотана, что готова была просто открыть дверь и сдаться.
— Стоп! — властный голос Аллы перекрыл шум голосов. — Всем молчать! Работаем!
Алла выглядела как генерал перед наступлением. На ней было ярко-красное платье, перетянутое широким поясом, а в руках она держала расписную тарелку.
— Лена, становись здесь, будешь стихи читать. Маша, ты с подносом к дверям. Мелочь не брать, только купюры! — командовала она, игнорируя возражения девчонок, которые хотели просто повеселиться.
Первое, что услышал Сергей, войдя в подъезд, был голос сестры из-за двери: «Не пройдешь ты, друг, вперед, пока не заплатишь за проход!»
Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Сергей знал эту нотку в голосе сестры — нотку азарта.
Дальше начался балаган. Алла открывала дверь на цепочке и требовала деньги за каждое движение.
Показать левую туфлю невесты? Тысяча. Спеть песню? Еще тысяча. Отгадать загадку про тёщу? Две.
Подружки, поначалу пытавшиеся шутить, быстро стушевались под напором серьезности Аллы.
— Это что за купюра? Полтинник? Сережа, ты жених или студент? Давай нормальную! — покрикивала она.
Сережа, красный от неловкости, лез в карман за тысячами. Его друзья, шаферы, пытались отшучиваться, но Алла пресекала любые попытки юмора.
Процесс выкупа, который должен был быть веселым прологом к празднику, превратился в поборы.
За какие-то полчаса конверт раздулся до неприличных размеров. Наконец, Алла торжественно объявила: «Выкуп состоялся!» и, пропуская жениха в комнату к невесте, крепко прижала конверт к груди.
— Ну, сколько там? — шепнул ей Сергей, проходя мимо.
— Потом, потом, — отмахнулась Алла, пряча конверт в свою объемистую клатч-сумку, висящую на плече. — Успеем.
Таня видела это краем глаза. Сумка у Аллы была красная, лакированная, под цвет платья, и когда золовка застегнула ее на молнию, Тане почему-то стало не по себе.
Дальше была ЗАГС, прогулка, ресторан «Золотой колос» на окраине. Алла была в центре внимания.
Она громко хохотала за столом, перекрикивая тамаду, пила коньяк и то и дело выбегала курить.
Таня с Сережей, уставшие, но счастливые, принимали поздравления, думая только о том, чтобы этот день поскорее закончился, и они остались вдвоем.
Гости разъезжались около одиннадцати. Раиса Павловна, мать Сергея, подошла к Тане, чмокнула ее в щеку сухими губами и сказала:
— Доченька, вы молодцы. Сережа, смотри, жену береги. А Алла где? Опять куда-то запропастилась?
— Мам, да ладно, наверное, пошла машину ловить, — устало ответил Сергей.
Таня искала Аллу взглядом. Ей хотелось подойти, поблагодарить за организацию (хоть и вышло шумновато) и забрать тот самый конверт с деньгами.
Деньги выкупа, по её подсчетам, плюс то, что Сергей докладывал сверху, должны были составить приличную сумму — тысяч сорок, не меньше.
Однако Аллы нигде не было. Ни в зале, ни в холле, ни на улице, где курили последние гости.
— Лен, ты Аллу не видела? — спросила Таня у подруги, которая разбирала остатки цветов.
— А ее нет. Минут двадцать назад видела, как она с каким-то мужиком разговаривала, а потом они к стоянке пошли. Думала, провожает кого.
Сердце Тани ухнуло вниз.
— С каким мужиком? С кем?
— Да не знаю. Какой-то неприметный, в серой куртке. Она ему что-то оживленно втирала, а потом они сели в машину и уехали.
— В машину? — Таня почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Лена, а сумка у нее была? Красная такая?
— Была, — нахмурилась Лена, начиная что-то понимать. — Висела на плече. А что?
Таня бросилась к Сергею.
— Сережа, твоя сестра уехала с каким-то мужиком.
— Ну и что? Может, подвез кто, — пожал плечами Сергей. Он был расслаблен после выпитого и счастлив. — Тань, не парься. Завтра созвонимся.
— Сережа, у нее наши деньги! — выпалила Таня. — Все, что собрали на выкупе! Сорок тысяч!
Сергей смотрел на нее непонимающе секунду, потом до него дошло. Он вытащил телефон.
Гудки шли, но никто не брал трубку. Первый раз, второй, третий, а потом — сброс.
— Да ну, бред какой-то, — пробормотал он, но в голосе уже не было уверенности. — Может, телефон разрядился?
— Позвони маме, — потребовала Таня.
Раиса Павловна ответила сразу и сказала, что Алла звонила пару минут назад, сказала, что устала и что у неё разболелась голова, поэтому поехала домой.
— Домой? — переспросил Сергей. — Мам, а ты дома?
— Нет, сынок, я только такси поймать хочу, сейчас выезжаю.
— Мам, когда будешь дома, перезвони. Сразу, как зайдешь.
Следующие полтора часа были самыми длинными в жизни Тани. Они с Сережей и Леной сидели в опустевшем зале ресторана.
Сергей набирал Аллу каждые пять минут. Телефон был недоступен. Раиса Павловна позвонила сама. Голос у неё был растерянный.
— Сереженька, а Аллы дома нет. И вещей её вроде бы поменьше стало. Чемодан, который в коридоре стоял, пропал. И куртка зимняя, которая в шкафу висела... Я не пойму ничего...
Таня закрыла лицо руками. Сомнений больше не было.
— Мам, а ты к ней в комнату зайди. Посмотри, может, записку оставила? — голос Сергея сел.
— Нет, сынок... нет никакой записки... Зато я нашла... Сережа, она билеты на поезд брала! На вчера! Я обрывок в мусорке нашла! Москва-Адлер! Она к своему этому... как его... к Михаилу уехала! Господи, да что же это делается?
Оказалось, что Алла уже месяц тайно переписывалась с каким-то мужчиной из Сочи, которого встретила в интернете.
Сына своего, Пашку, она отправила к бабушке (другой, со стороны отца) еще неделю назад, сказав, что у неё командировка.
В ту ночь Таня не сомкнула глаз. Лежа в гостиничном номере (свадебная ночь, которую они планировали провести романтично), она смотрела в потолок и слушала, как рядом ворочается Сергей, делая вид, что спит.
Утром Алла объявилась. На звонок брата она ответила спокойным, даже каким-то скучающим голосом.
— Алла, ты где? — спросил Сергей, стараясь не сорваться на крик.
— В Сочи, Сереж, уехала к Мише. Мы решили, что хватит мне одной куковать. Буду личную жизнь налаживать.
— Алла, деньги где? — перебил он.
— Какие деньги?
— Не строй из себя святую. Выкуп. Сорок тысяч. Ты их в сумку положила и увезла.
— А-а-а, эти, — протянула Алла. — Слушай, Сереж, это мои деньги. Я организовывала, я конкурсы проводила, я договаривалась. Это мой гонорар.
— Какой гонорар? — у Сергея перехватило дыхание. — Ты говорила, что это молодым!
— Мало ли что я говорила. Вы бы эти деньги все равно в первый же день потратили на ерунду, а мне на дорогу нужно.
— Алла, ты с ума сошла? Верни деньги! Это не твои! Там люди давали! Там мои друзья!
— Ой, не смеши меня. Твои друзья по тысяче кидали, подумаешь. Ладно, Сереж, всё, поезд дальше едет, связи почти нет. Я тебе потом позвоню. Маме привет, — и она отключилась.
Сергей стоял посреди номера с телефоном в руке, белый как мел. Таня сидела на кровати, обхватив колени руками.
— Она не отдаст, — тихо сказала Таня.
— Отдаст, — процедил Сергей, хотя в голосе не было уверенности. — Я к ней поеду. Я полицию подключу.
— Какую полицию? Это твоя сестра. И деньги наличные, никто не расписывался. Скажет, что подарили.
Сергей рухнул на стул.
— Тань, прости... Я не знал... Я не думал, что она...
— Ты не знал свою сестру? — Таня впервые повысила голос. — Все знали! Лена знала, твоя мама знала, все, кроме тебя! Вы все боялись ей слово поперек сказать, а теперь мы остались без денег, на которые могли бы квартиру подлатать!
— Я свои отдам, — глухо сказал Сергей. — У меня на карте есть немного, на ремонт копил...
— Дело не в деньгах! — Таня вскочила. — Дело в том, что первый же серьезный праздник в нашей семье начался с воровства. И вор — твоя родная сестра. Как я теперь с ней за одним столом сидеть буду? Как я ей в глаза смотреть буду?
Этот вопрос повис в воздухе, и ответа на него не было.
*****
Прошел месяц. Алла объявилась в городе через три недели. С Михаилом не срослось, денег на жизнь не осталось, и она вернулась к матери.
Раиса Павловна, увидев дочь на пороге, заплакала, но не от радости, а от стыда и бессилия.
Алла вошла в квартиру как ни в чем не бывало, поцеловала сына, который смотрел на нее волчонком, и спросила, есть ли что поесть.
Сергей приехал к ним в тот же вечер. Таня осталась дома — она сказала, что ноги ее в доме не будет, пока там находится Алла.
Разговор был тяжелым. Сергей кричал, Алла сначала отмалчивалась, потом начала огрызаться.
— Да что вы все ко мне пристали с этими копейками! — взвизгнула она. — У вас свадьба была, вам деньги дарили! А я одна, с ребенком, никто меня замуж не берет! Я хотела хоть раз в жизни для себя пожить! Съездить, отдохнуть, может, мужика найти!
— Ты нашла способ — украсть у брата в день свадьбы? — Сергей сжал кулаки, сдерживая себя.
— Ничего я не крала! Я заработала! Организатор свадеб знаешь сколько стоит? Я целый день вкалывала! — она перешла в нападение, единственно возможную для себя тактику. — А твоя Танька сидела, как королева, пальцем не пошевелила! И вообще, Сережа, посмотри на себя! Ты под каблук к ней залез! Она тебя против родной сестры настраивает!
— Не смей про Таню! — рявкнул Сергей. — Деньги, Алла. Последний раз спрашиваю по-хорошему. Отдашь?
— Нет у меня денег! — отрезала Алла. — Все потратила. Хотите — в полицию заявляйте. Посмотрю я, как ты на родную сестру заявление писать будешь.
Сергей ушел, хлопнув дверью. Он знал, что в полицию не пойдет, и Алла это знала. Это было её главное оружие — безнаказанность, прикрытая родством.
В семье наступил холод. Раиса Павловна разрывалась между сыном и дочерью, пыталась мирить их, но у неё ничего не получалось.
Таня отказывалась приезжать к свекрови, если знала, что там будет Алла. Сергей поддерживал жену, но в его глазах жена иногда видела тоску — он скучал по матери, по возможности просто приехать к ней в гости, не думая о том, кто ещё там будет.
Алла, прожив месяц у матери, снова собрала чемодан и уехала к очередному ухажеру, на этот раз в Воронеж.
Перед отъездом она столкнулась с Таней в супермаркете. Та выбирала молоко, когда рядом возникла знакомая фигура в красном пуховике.
— О, невестка! — хмыкнула Алла. — Как семейная жизнь? Не разбежались еще?
Таня медленно повернулась. Внутри у неё всё кипело, но она заставила себя говорить спокойно.
— Нормально, Алла. А ты опять в дорогу? Счастливого пути.
— Счастливого, не счастливого, а жить как-то надо, — золовка подошла ближе и понизила голос. — Слышь, Тань, ты на меня зла не держи. Ну, было дело. Обстоятельства. Вы люди молодые, заработаете ещё. А мне вон как тогда надо было. Судьбу решала.
— За чужой счёт? — Таня посмотрела ей прямо в глаза. — У тебя совесть есть, Алла?
Золовка усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на тень.
— Совесть, Таня, это роскошь для сытых. А я всю жизнь как белка в колесе. И никому до меня дела нет. Вы там со своим Сережей воркуете, а я одна, понимаешь? Одна, — она вдруг перешла на жалостливый тон. — Может, я этого мужика в Сочи любила, а приехала — а он козёл козлом. И денег нет, и обратно ехать не на что. Вот так и живём.
— Ты хотела, чтобы я тебя пожалела? — горько спросила Таня. — Деньги верни. Хоть часть.
— Ой, да что ты завелась? — сразу снова ощетинилась Алла. — Мелочная какая! Ладно, некогда мне. Пока.
Она ушла, оставив Таню стоять в проходе между стеллажами с йогуртами. Невестка смотрела ей вслед и вдруг почувствовала не злость, а усталость от этой женщины, от этой ситуации, от этого города. Вечером она рассказала Сергею о встрече.
— Она никогда не вернет эти деньги, — сказала Таня. — И никогда не признает, что была не права. Для неё мы всегда будем виноваты — что мы есть друг у друга, что у нас есть будущее, что мы не такие несчастные, как она.
Сергей молчал, глядя в окно.
— Я знаю, — наконец сказал он. — Прости меня за неё.
— Ты не виноват, — Таня подошла и обняла его. — Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Для меня твоей сестры больше нет. Я не буду делать вид, что ничего не случилось. Я не буду улыбаться ей на праздниках. Для меня она просто чужая тётка, которая однажды украла у нас деньги.
Сергей кивнул. Ему было больно, но он понимал, что Таня права. Алла сама выбрала этот путь.
Она променяла брата на сорок тысяч рублей и призрачное счастье с незнакомым мужиком, и теперь ей придется жить с этим выбором.