Знаете, что меня больше всего поражает в судьбе Эдиты Пьехи? Не то, что она пережила 3 мужей. Не то, что в 88 лет всё ещё поёт. А то, как мы все — незаметно, буднично, между делом — просто вычеркнули её из жизни. Она ещё здесь. Она ещё дышит, думает, смеётся, поправляет парик и делает замечания гостям, которые фальшивят. А мы уже давно говорим о ней как об экспонате музея.
Давайте исправим эту несправедливость. Прямо сейчас.
Из заграницы прямо в СССР
Начну с того, что большинство из вас, уверена, просто не знает.
Эдита Пьеха — француженка. По-настоящему, по рождению, по первому языку. Появилась на свет 31 августа 1937 года в шахтёрском городке Нуаэль-су-Ланс на севере Франции, куда её отец Станислав приехал из Польши в поисках куска хлеба. Копал уголь. Растил семью. Мечтал, наверное, о чём-то большем — как мечтают все люди, которые уезжают из дома в поисках лучшей доли.
Только вот уголь своё взял.
В 1941 году Станислав умер от силикоза — это когда лёгкие шахтёра год за годом забиваются угольной пылью, пока не отказывают совсем. Эдите было 4 года. Оккупированная Франция, мёртвый отец, маленький ребёнок на руках у матери.
Дальше появился отчим — Ян Голомб, убеждённый коммунист, который увёз Эдиту с матерью Фелицией в Польшу, в городок Богушево. Казалось бы — родина, своя земля, всё должно наладиться. Но вот незадача: девочка, которая всю жизнь говорила по-французски, оказалась среди польских детей абсолютно чужой. Языка не знала, акцент резал слух, ровесники смеялись и дразнили. Отчим воспитывал ремнём и твердил одно: иди учись на портниху, иначе пропадёшь.
— Мама на целый день уходила на работу и запирала меня одну в комнате, — рассказывала Эдита. — Я придумывала себе фей и эльфов за шкафом. Игрушек не было — делала их сама из того, что найду.
Я вот читаю это — и думаю: маленькая девочка, закрытая в комнате, которая разговаривает с воображаемыми существами за шкафом. И внутри этой девочки — голос, который однажды соберёт полные залы по всему Советскому Союзу. Жизнь умеет шутить жестоко, не правда ли?
Спасла её — музыка. В 1955-м на вокальном конкурсе в Гданьске она выиграла путёвку на учёбу в Ленинград. Приехала по программе советско-польского обмена, поступила в институт культуры. Сначала на психолога, потом перевелась на филфак. 3-я страна, 3-й язык, полная неизвестность впереди.
И — 3-е рождение. Как она сама потом и скажет.
Ленинград всё изменил в судьбе
В Ленинграде судьба наконец перестала шутить злые шутки и решила компенсировать всё предыдущее разом.
В польском землячестве института Эдита познакомилась с композитором Александром Броневицким. Он потом признавался, что первое впечатление было, мягко говоря, никаким — девушка в стареньком свитере и фетровых ботах, серая, неприметная. Но она открыла рот и запела.
И Броневицкий просто остолбенел.
С этого момента всё понеслось. В 1956-м на «Ленгрампластмассе» — была такая организация, выпускавшая пластинки — вышли первые шлягеры: «Красный автобус» и «Гитара любви». В 1962-м Броневицкий создал при Ленинградской филармонии ансамбль «Дружба», где артисты из социалистических стран пели на разных языках. Эдита выступала на русском, польском, французском — и стала главной звездой, которую пресса окрестила советской Эдит Пиаф.
— В Ленинграде я родилась как певица — словно бы в третий раз, — смеялась она. — Хотя поначалу поедом себя ела: зачем приехала в этот промозглый серый город?
Затем, Эдита. Именно затем.
Броневицкий стал для неё всем сразу: мужем, продюсером, режиссёром, архитектором образа. Настоящий Пигмалион, который слепил из тихой польской девочки звезду советской эстрады. Без него — не было бы Пьехи. Это факт, который она никогда и не отрицала.
Как пережила трёх мужей
Вот здесь, дорогие мои, я попрошу вас налить себе чаю покрепче. Потому что дальше — история, которая одновременно восхищает и разрывает душу.
С Броневицким они разошлись в 1976-м. Прожили вместе двадцать лет, вырастили дочь Илону — ту самую, которую вы знаете как телеведущую и певицу. Только вот дочь маму долго не могла простить. За что? За гастроли. За то, что сцена всегда стояла на первом месте. За то, что мама была для всей страны — а для неё, родной дочери, её вечно не хватало. Узнаёте эту боль? Думаю, многие из вас — да.
Второй муж — Геннадий Шестаков, высокопоставленный офицер КГБ. Расстались в 1983-м, подробностей — минимум, что неудивительно с учётом его профессии.
Третий — Владимир Поляков, крупный чиновник из администрации президента. Были вместе с 1993 по 2006 год. А история их расставания — это вообще что-то невероятное, я вам скажу. Поляков выгуливал любимую собаку Эдиты, маленькую Джулию, упал, сломал плечо. Ждал, что жена хотя бы пожурит питомицу. Эдита — не стала. Собака ни при чём, и точка. Владимир обиделся всерьёз. Развод.
Из-за собаки. Вы только вдумайтесь.
Но вот что судьба приготовила дальше — этого никакой сценарист не придумает. Всех троих мужей Эдита Пьеха пережила. Броневицкий ушёл в 1988-м. Шестаков — в 1994-м. Поляков — в 2006-м. Она стояла у гроба каждого из них. И после каждой потери — продолжала выходить на сцену.
Есть в этой женщине что-то такое, что не поддаётся обычным словам. Назовите это силой, назовите стойкостью — мне кажется, это просто порода. Та самая, которую не купишь и не воспитаешь. Либо она есть — либо нет.
Чем сейчас занимается Эдита
Поселок Самарка под Санкт-Петербургом. Загородный дом. Тишина.
Вот где сейчас живёт женщина, которую когда-то знала вся страна.
88 лет — это не тот возраст, когда принято строить планы на будущее. Эдита и не строит. Смотрит телевизор, перебирает воспоминания, принимает только самых близких. Вокруг — профессиональные сиделки. Регулярно приходит личный врач Александр Егоров — и всякий раз, говорят, удивляется: дух у пациентки бодрый, а голос — дай бог каждому в таком возрасте.
Потому что она поёт. Прямо дома, для гостей, старые шлягеры, которые мы с вами знаем с детства. И — самое трогательное, что я слышала за долгое время — делает замечания тем, кто фальшивит рядом. Представляете эту картину? 88 лет, коляска, парик — и абсолютный музыкальный слух, который никуда не делся.
О коляске она говорит с таким достоинством, что хочется аплодировать:
— Возят меня в кресле, будто королеву на троне. Но это никакое не инвалидное кресло, а удобное средство для отдыха спины. Ходить я могу сама — просто с коляской легче.
Коляска появилась в её жизни 7 лет назад. Позвоночник, боли, последствия падения в 2003 году — тогда она разбила коленную чашечку прямо на улице. Недавно в Германии заменили сустав. Помогло, но возраст не обманешь.
С волосами — отдельная история. Годы укладок и окраски сделали своё дело: волосы почти не сохранились. Носит парик. Но вот что важно — не прячется с этим, не делает из этого трагедию. В соцсетях появляется в том числе без шиньона. Смотрит в камеру спокойно и с достоинством. Вот это, я считаю, и есть настоящая красота — та, которую не купишь ни в каком салоне.
Семья говорит: серьёзных диагнозов нет. Главная жалоба — одиночество. Непривычно жить без сцены, без зрителей, без этого живого электричества между певицей и залом, которому она отдала всю себя.
А совсем недавно к ней приехал 87-летний Илья Резник. Старый друг, старый соратник. Посмотрел на неё — и сказал то, что думал. Прямо и честно, как говорят только очень близкие люди, которым уже нечего терять на притворство:
— Вижу, как тяжело ей. Каждое движение — через боль. Нам всем, ветеранам советской сцены, уже недолго осталось...
И вот тут — финал, который я не могу читать без кома в горле.
Эдита Пьеха посмотрела на него. И ответила строчкой из старой советской песни, которую вы наверняка помните:
— А помирать нам рановато...
Всё. Больше ничего не нужно. Этот ответ — он стоит больше, чем любая биография.