«Без нечистого не обошлось» – так объясняли люди странные, необъяснимые и очень сильные чувства, которые казались нелогичными. Многие, ох, многие искали формулу любви…
«Возьми цветы и семена девясила, вербены и несколько ягод с куста омелы. Разотри высушенное в печи в мелкий порошок. Подсыпь избраннику в вино – и судьба повернется к тебе лицом».
Этот рецепт, приписываемый знаменитому философу XIII века Альберту Великому, человечество переписывало на папирусах, бересте и гербовой бумаге на протяжении веков. Средства пробудить любовь искали алхимики, поэты и обыкновенные женщины, разочаровавшиеся в молитвах. Казалось бы, выпил или съел – и сердце нужного человека твое.
Но история приворотных снадобий – это не столько история страсти, сколько череда костров, отравлений и печальных итогов. Главными действующими лицами в этом театре теней почти всегда становились женщины. Они же – первыми платили по счетам.
Деянира
Древнегреческая Деянира, супруга Геракла, по легенде, стала первой женщиной, которая испытала «приворотное» зелье на своем муже и первой, кто заплатил за это чудовищную цену.
Однажды перевозчик-кентавр по имени Несс попытался изнасиловать Деяниру, когда перевозил ее через реку. Геракл мгновенно отреагировал: он выстрелил в обидчика из лука стрелой, смоченной ядом Лернейской гидры — страшнейшим ядом, от которого не было спасения.
Умирая, коварный кентавр решил отомстить. Он прошептал Деянире: «Послушай, женщина, собери мою кровь. Если Геракл вдруг разлюбит тебя, натри этой кровью его одежду — и его любовь вернется к тебе навеки». Деянира поверила. Она не знала главного: кровь Несса уже смешалась с ядом гидры от стрелы Геракла. То, что она приняла за любовное зелье, на самом деле было смертоносной отравой.
Шли годы. Деянира старела, а молва приносила вести о новых подвигах мужа и о том, что у него появилась пленная царевна Иола, молодая и красивая соперница. Сердце Деяниры сжалось от ревности. Вспомнив слова кентавра, она пропитала кровью Несса праздничный хитон и отправила мужу с гонцом, наказав передать, чтобы он надел его для жертвоприношения.
Геракл послушался. Как только ткань согрелась от тела, яд начал действовать.Муки были невыносимы и герой предпочел взойти на погребальный костер, чтобы прекратить их. Когда Деянира узнала, что натворила, пронзила себя мечом. Уже тогда древние греки предупреждали своих жен, что не стоит доверять шарлатанам от магии.
Ливия Друзилла
Следующая героиня была политиком до мозга костей. Ливия Друзилла, супруга императора Октавиана Августа, правила Римом железной рукой на рубеже эр. Она не нуждалась в любви мужа – она стремилась выведать тайны своих врагов.
По свидетельству современников, Ливия подсыпала гостям «любовные зелья» не для соблазнения, а для развязывания языков. Женщина рассчитывала, что те, потеряв рассудок от влечения, начнут открывать ей секреты. Римские аристократы, боявшиеся ее как огня, цитировали строки Овидия: «Жестокие мачехи готовят смертельный яд».
А ее правнук, император Калигула, называл прабабку не иначе как «Улиссом в женском платье». Тацит в своих «Анналах» глухо упоминает о подозрениях, что Август ушел из жизни не без помощи супруги, но доказательств тому нет.
Зелье для безумца
Внук Ливии, император Калигула, известный своим безумием, сам пал жертвой слухов о привороте. Его четвертую жену, Милонию Цезонию, современники описывали как женщину неумную и некрасивую. Более того, к моменту встречи с императором она была уже замужем и имела троих дочерей.
Как она смогла привязать к себе одного из самых жестоких и непредсказуемых людей в истории Рима? Ответ находили простой: Цезонию обвинили в колдовстве. Поговаривали, что она опоила Калигулу любовным зельем, которое окончательно свело его с ума. Римский сатирик Ювенал прямо упоминал об этом в своих «Сатирах»:
«Вот отчего и безумствовал тот, кто боялся грома,
И пред своей Милонией сам расстилался, как тряпка…».
24 января 41 года заговорщики убили императора. Цезония разделила участь мужа. Такова была цена подозрения в «привороте» в императорском Риме.
Зелье, связавшее навеки
Средневековье подарило миру самую красивую легенду о приворотном зелье – историю Тристана и Изольды. Ирландская королева, мать прекрасной Изольды, готовила для дочери особый напиток. Он предназначался для того, чтобы связать Изольду с ее будущим мужем, старым королем Марком, узами нерушимой любви.
В романе Готфрида Страсбургского (XIII век) говорится:
«Вино было крепкое и доброе, но было оно не простое: влила в него королева силу любви, и была та сила такова, что кто из двоих его отпил, тот другого вовек не разлюбит и в гробу с ним рядом ляжет».
Но судьба распорядилась иначе. В пути флакон с зельем случайно выпивают сама Изольда и молодой рыцарь Тристан, ехавший за невестой для дяди-короля. Чаша, предназначенная для укрепления законного брака, породила грех и гибель. Легенда гласит, что на месте захоронения любовников проросли терновник и розовый куст, которые, переплетаясь, навеки связали тех, кто так горячо любил при жизни.
Рецепты настоятельницы
Пока трубадуры распевали баллады о трагической любви Тристана и Изольды, в монастырях Европы всерьез изучали «научную» сторону вопроса. Настоятельница монастыря Рупертсберг Хильдегарда Бингенская – автор многих научных трактатов, в том числе и «Книги об искусстве исцеления».
Матушка приводит древние рецепты любовных снадобий из, так сказать, биологических жидкостей мужчины и женщины, но советует для крепости добавлять в снадобье язык молодого петуха. Зачем, в частности, язык? Не спрашивайте, не знаю.
Церковь, конечно, смотрела на такие эксперименты косо. В церковном Уставе князя Владимира на Руси «зелье» и «зелейничество» были объявлены преступлениями. Аналогичные акты принимались и в Западной Европе задолго до начала «охоты на ведьм».
Феврония Муромская
Удивительно, но даже те, кто вошел в историю как образец святости, не избежали подозрений в приворотах. Феврония Муромская, прославленная православная святая, покровительница брака, изначально предстает перед нами как искусная целительница.
Князь Петр, победивший змея-искусителя, покрылся страшными язвами. Вылечить его смогла только крестьянка Феврония, дочь бортника. «Житие Петра и Февронии Муромских» (XVI век) сохранило диалог:
«Князь же Петр послал к ней отрока своего, глаголя: "Дево, хощу тя пояти себе в жену". Она же рече: "Аще имам уврачевати его, да имать мя в жену себе"».
Петр согласился, но обманул. Тогда Феврония, предвидя это, оставила один струп незажившим. Болезнь вернулась, и князю пришлось сдержать слово. Житие трактует это как Божественный промысел, но ревнители старого обряда наверняка сочли бы это типичным «приворотом» – обещанием лечения в обмен на брак.
Тоска по наследнику
Для великой княгини Соломонии Юрьевны Сабуровой ворожба обернулась трагедией иного рода. Она была первой женой великого князя Василия III, но долгие годы брака оставалась бездетной. Муж решил развестись с ней и сослать в монастырь – случай для тех времен беспрецедентный.
В летописях сохранились сведения, что отчаявшаяся княгиня обращалась к ведуньям. Историк Соловьев, ссылаясь на разрядные книги, пишет:
«Княгиня же Соломония, видя неплодство из чрева своего, начат искати от волхвов и от зелейниц зелейных, чтобы князь великий любил ее и детей деля… И они даша ей наговорное зелье, омыватися тем да князю давати пити».
Помогло ли? Нет. Василий III сослал Соломонию в Суздальский Покровский монастырь. Однако поползли слухи, что в монастыре она родила сына, объявленного «лихим дитятем». Рождение ребенка уже в постриге породило миф о том, что «приворот» все же сработал, но было слишком поздно.
Из чего «варили любовь» на Руси
В отличие от изощренных европейских эликсиров со шпанской мушкой, русское зелье было ближе к земле и к телу. Оно делилось на три типа: питьевое (подмешать в еду или питье), парное (банная магия) и «носильное» (заговоренные предметы).
Самым сильным приворотным средством считался аир (его еще называли «ирный корень»). Сохранился конкретный рецепт древних зелейников: 100 граммов сушеных корней аира заливали 500 мл водки на новолуние и настаивали в темноте до полнолуния. Затем маленькими порциями подливали объекту страсти.
На юге Руси барвинок клали под подушку, чтобы приснился суженый. Но в народе ходила и мрачная слава: если выкопать барвинок с могилы и тайно подложить под порог, человек будет сохнуть от тоски. Отвар листьев барвинка использовали как мощное питье, чтобы «присушить» мужа, но знахари предупреждали: растение это двойственное, оно связано с миром мертвых.
Главным ингредиентом была не трава, а слово. Считалось, что ни одно зелье не возымеет силы, если не снабдить его приготовление специальными обрядовыми словами – тайными, древними, страшными…
Приводить рецепты некоторых банных «приворотов» не буду, вдруг сейчас кто-то ест.
Первые костры на Руси
В летописях мелькают страшные строки: в 1204 году в Суздальской земле сожгли «лихих баб» – возможно, это первое документальное упоминание казни за колдовство. Причиной, как считают историки, мог быть неурожай, за который расплатились знахарки.
В отличие от Европы, на Руси не было массовой «охоты на ведьм», но точечные удары были страшны. В XVIII веке, при Петре I и его преемниках, колдовство стало государственным преступлением. В Тайной канцелярии дел по магическим преступлениям были сотни.
В 1730-е годы в Москве была арестована вдова, к которой ходила «бить челом» девка Марина. Марина жаловалась, что муж ее не любит. Вдовица дала ей «соли и угольков» и велела сыпать мужу в питье, приговаривая: «Как соль в воде разойдется, так бы и ты, раб Божий, по мне разошелся». Под пытками женщина призналась, что научилась этому от странницы. Ее приговорили к ссылке в монастырь. Сравнительно мягкое наказание, не так ли?
Ла-Вуазен и Дело о ядах
Одна из самых жутких страниц в истории приворотных зелий была написана в XVII веке в Париже, во времена Короля-Солнца Людовика XIV. В центре скандала оказалась знаменитая гадалка Катрин Монвуазен, известная как Ла-Вуазен.
Она не просто варила зелья – она создала индустрию. На парижских задворках, ближе к полуночи, к ее дому стекались кареты с гербами знатнейших фамилий Франции. Мадам де Вивон, золовка королевской фаворитки, графиня Суассон, племянница кардинала Мазарини, и даже герцогиня де Бульон искали у Ла-Вуазен одно: порошок, который вернет любовь, ускорит брак или устранит соперницу.
Основным ингредиентом снадобий Ла-Вуазен была пресловутая «шпанская мушка» – жучок, из которого делали сильнейший афродизиак, вызывающий жжение и прилив крови к органам малого таза. В больших дозах средство вызывало отравление. Но Катрин поставляла не только «любовные порошки», но и яды.
Когда вскрылось, что высшая знать замешана в закупках отравы, а некоторые священники служат черные мессы с использованием младенцев, король Людовик пришел в ужас: как всякий эгоцентричный человек, он заподозрил, что готовят покушение на него самого.
Монвуазен была арестована. Суд приговорил ее к сожжению. 22 февраля 1680 года на Гревской площади в Париже был зажжен костер. В протоколах допросов сохранились ее слова:
«Я умела делать многое. Но сердце человеческое – не трава, его не настоями варят. Я давала им порошки, а они платили мне золотом. Кого я обманывала? Они сами хотели быть обманутыми».
Толпа, еще недавно стоявшая в очереди к гадалке за любовным зельем, теперь жадно впитывала глазами зрелище. Особенно забавным толпе казалось, что Монвуазен до последнего отказывалась признавать свою вину и отбивалась от палача.
Последняя казнь
В «просвещенном» XVIII веке, при Екатерине II, на Камчатке, в Тенгинской крепости, капитан Шмалев приговорил к сожжению местную женщину-камчадалку. Несчастную обвинили в том, что она «портила людей» и насылала болезни, давала другим приворотные травки и читала заговоры на любовь.
Женщина, которую обвинили в привороте и порче, сгорела в срубе на краю империи, когда в столицах уже вовсю читали Вольтера и обсуждали права человека. Приговор был противозаконным, так как Екатерина не утверждала смертных приговоров по подобным делам, но деяние сошло палачу с рук. Историк В. И. Штейнгель писал об этом с ужасом:
«Сей достойный варварских времен поступок, совершенный в царствование премудрой и человеколюбивой императрицы, сошел Шмалеву с рук даром».
Были, конечно, и потом случаи разоблачения доморощенных гадалок и ворожей. Они существовали всегда, во все времена, есть и сейчас: женщины во все времена искали короткий путь к мужскому сердцу или к сохранению семьи. Впрочем, частенько приворотные средства приобретали и мужчины.
Спасибо за лайки!