— Ты хоть понимаешь, что в сорок лет я буду не мамой, а бабушкой по состоянию здоровья?
Виталик, посмотри на меня! Мне тридцать четыре.
Тридцать четыре, а не двадцать!
Виталик даже не вздрогнул. Он продолжал методично заполнять какую-то таблицу в ноутбуке, едва заметно шевеля губами.
Его спокойствие всегда казалось Полине форменным изд.ева.тель..ст.вом.
— Поля, не начинай. Мы же сто раз это обсуждали!
— Виталь, у нас есть машина, у нас стабильные зарплаты, мы не голодаем. Что еще нужно? Золотой унитаз?
— Нужно жилье, — он наконец поднял глаза. — Свое. Не съемное, Поля. Чтобы, если завтра хозяин решит продать эту конуру, мы не бегали с младенцем под мышкой по вокзалам.
И нужна подушка безопасности. Настоящая, потому что пятьсот тысяч улетят на одни только роды и кроватки.
— Да какие пятьсот тысяч на кроватки?! Людям хватает обычных вещей!
Да ты просто тр..ус, Виталик. Ты ждешь идеального момента, а он не наступит. Никогда!
Завтра инфляция, послезавтра дефолт, потом метеорит упадет.
И что? Мы так и помрем бездетными!
— Я не тр...ус, я ответственный мужчина, — отрезал он. — Я хочу, чтобы мой сын или дочь имели все лучшее, чтобы я не считал копейки на памперсы.
Это мой долг как главы семьи.
— Твой долг — быть мужем и отцом! — Полина развернулась и выбежала из кухни.
***
Десять лет они уже были в браке, который со стороны казался идеальным.
Подруги завидовали:
— Ой, Поля, Виталик у тебя такой надежный, как скала! Не пьет, не гуляет, все в дом тащит.
Золото, а не мужик!
Конечно. Скала. Каменюка, которая не хочет детей.
Дошло до того, что на осмотры Полина мужа волоком затаскивала.
И всякий раз им говорили:
— У вас и у вашего супруга показатели как у космонавтов. Хоть завтра в декрет.
Для вашего возраста — редкость. Организм готов на все сто.
— Организм готов, — думала Поля, выходя из клиники. — А Виталик — нет. Ему нужно еще три миллиона на счету.
Полина лежала в спальне, когда в комнату вошел муж.
— Поль, ну ты чего? — он протянул руку и коснулся ее плеча.
— Не трогай меня, — прошептала она, не шевелясь.
— Опять обиды. Понимаешь, я же не против ребенка. Я просто хочу, чтобы все было правильно.
Мы же не какие-нибудь маргиналы, чтобы плодить нищету.
— Виталик, какая нищета? — она резко села, сбросив его руку. — Мы зарабатываем больше, чем половина наших знакомых.
У Ленки трое, они в однушке жили пять лет, и ничего — счастливы!
Дети не требуют хором, им нужны мама и папа.
— Ленка твоя — безалаберная, — фыркнул Виталик. — Ты видела, в чем ее дети ходят? В обносках с чужого плеча.
Я так не хочу. Я хочу, чтобы у моего ребенка был лучший частный сад, лучшие врачи...
— А когда? Когда ему это будет нужно? Когда мне будет сорок пять? Виталь, ты хоть понимаешь, что риски растут с каждым годом?
Что я могу просто не выносить? Что потом мы будем тратить миллионы на ЭКО, которые ты сейчас так старательно копишь?
— Медицина сейчас на высоком уровне, — буркнул он. — В сорок рожают и в сорок пять.
— Рожают те, у кого не получилось раньше! А у нас все получается. Мы просто... мы просто гробим время. Знаешь, чего я боюсь больше всего?
— Чего?
— Что в сорок пять ты скажешь: «Ой, Поля, ну теперь-то уж точно поздно. Давай поживем для себя».
А потом тебе встретится какая-нибудь двадцатилетняя Света, у которой нет ничего, кроме молодости.
И ты вдруг решишь, что с ней можно завести ребенка. И ты уйдешь.
А я останусь со своей карьерой, с твоей накопленной подушкой безопасности одна!
Виталик замолчал.
— Ты считаешь меня таким под..лецом? — наконец спросил он.
— Я считаю тебя человеком, который разучился жить настоящим. Ты все время в будущем, Виталь.
В том идеальном будущем, которого не существует.
— Я все делаю для нас...
— Если для нас, то нужно учитывать и мои желания тоже! Мне нужен этот ребенок сейчас.
Мне не нужна квартира в центре, мне не нужен отпуск на Мальдивах.
Виталик, услышь меня!
Виталик скривился.
— Давай спать. Утром на свежую голову поговорим. У меня завтра важная сделка, мне нужно выспаться.
— Сделка, — Полина снова упала на подушку. — Конечно. Сделка важнее. Иди, спи.
***
Утром завтракали молча.
— Вечером задержусь, — бросил Виталий. — Нужно заехать в банк, уточнить условия по новому вкладу.
— Угу, — не поднимая глаз, ответила Поля. — Вклад — это святое.
Когда Поля заканчивала убирать со стола, пришло сообщение от мамы:
«Полечка, привет! Как дела?
Вчера видела соседку, ее дочка родила. Такая крошка!
Вы когда нас порадуете?
Мы с отцом не вечные, так хочется внуков понянчить...»
Полина швырнула телефон на диван.
И она туда же!
День пролетел как-то незаметно — Полина то и дело прокручивала в голове разговор с мужем.
Коллеги что-то спрашивали, она отвечала невпопад.
А вечером она забрела в торговый центр рядом с офисом, и ноги сами привели ее в отдел детской одежды.
Она стояла перед стеллажом с крошечными пинетками — белыми, пушистыми, с маленькими ушками, и с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать.
— Девушка, вам помочь? — подошла улыбчивая продавщица. — У нас сейчас акция на комплекты для новорожденных.
Вы для кого ищете? Мальчик, девочка?
— Я просто смотрю, — выдавила Полина.
— Ой, вы посмотрите вот эти бодики!
Сто процентный хлопок, швы наружу, чтобы нежную кожу не тереть.
Самое то для первых месяцев.
Продавщица протянула ей крошечную кофточку. Полина взяла ее, и в этот момент внутри нее что-то оборвалось.
— Спасибо, не нужно, — Полина поспешно впихнула бодик продавщице в руки и выбежала из магазина.
***
Виталик пришел поздно — пребывал он в прекрасном настроении.
— Поля! Ты не поверишь! Сделка прошла блестяще, босс намекнул на повышение.
А в банке мне предложили такой процент, что мы через два года сможем взять трешку почти без ипотеки!
Представляешь? Два года — и у нас свое жилье!
Полина радости с ним не разделила.
— Два года, Виталь? — спросила она тихо.
— Ну да! Время пролетит незаметно. Зато какой старт для ребенка! Трешка, район хороший, парки рядом. Все как ты хотела.
Полина подняла на него глаза.
— Через два года мне будет тридцать шесть. Плюс еще девять месяцев — итого тридцать семь. Если еще все получится с первого раза…
— Ну и что? Прекрасный возраст! Самый расцвет!
— Виталик, ты меня слышишь? — она встала, голос ее дрожал. — Ты слышишь меня или нет? Я не хочу трешку через два года, я хочу семью сейчас.
— Опять за старое? Поля, я же только что сказал — у нас все идет по плану!
— По твоему плану! — выкрикнула она. — Я сегодня в магазине держала в руках детские вещи. Крошечные такие, знаешь?
И я поняла, что ждать я больше не буду. Не хочу я ждать!
Ты меня счастья материнства лишаешь, ты это понимаешь?! Ты ведешь себя как хан..жа!
— Ты несправедлива, — Виталик нахмурился. — Я стараюсь для тебя, я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась…
— Я нуждаюсь в тебе! В настоящем тебе, который не боится трудностей! — она подошла к нему вплотную. — Скажи мне честно, Виталь. Только один раз, честно.
Ты правда хочешь детей? Или ты просто ждешь, когда я стану слишком старой, чтобы этот вопрос отпал сам собой?
Виталик отшатнулся.
— Что за бред ты несешь? Конечно, я хочу!
— Тогда почему ты всегда находишь причину сказать «нет»? Десять лет, Виталик!
Сначала мы были слишком молоды, потом у тебя была нестабильная работа, потом мы копили на машину, теперь на квартиру...
Когда время-то придет?
— Я просто хочу перестраховаться! — закричал он. — Ты знаешь, сколько сейчас стоит все?
Садики, школы, кружки, нормальная еда? Я не хочу, чтобы мой ребенок чувствовал себя ущербным!
— Ущербным его сделает отсутствие отца, который вечно занят зарабатыванием денег на его же счастливое будущее, — Полина горько усмехнулась. — Ребенку плевать, в каком районе он живет, если мама с папой любят друг друга и смеются вместе.
А мы с тобой, Виталя, друг другу давно не улыбаемся. Мы только скан..далим…
Виталик сел на стул и закрыл лицо руками.
— Поля, я просто боюсь, — внезапно признался он. — Боюсь, что не справлюсь, что денег не хватит, что я не смогу дать все.
Мой отец всегда пахал, но нам вечно ни на что не хватало.
Я помню, как мать плакала ночами. Я поклялся себе, что у меня так не будет.
Полина замерла — это было первое искреннее признание за долгое время.
Она подошла к нему, осторожно положила руку на голову, перебирая его волосы.
— Виталь... Твоя мама плакала не потому, что денег не было. А потому, что отец был вечно злой от этой пахоты.
Мои родители жили в общаге, когда я родилась. Мама до сих пор вспоминает это время как самое счастливое.
Потому что они были молоды, они любили, и им было море по колено.
— Мир изменился, Поль.
— Нам не нужно все и сразу. Мы справимся. У нас есть руки, ноги и головы.
Ты — лучший из мужчин, я это знаю. Но ты станешь еще лучше, когда увидишь свою копию.
Виталик поднял голову.
— А если... Если правда не потянем?
— Потянем. Люди и в войну рожали, и в разруху. А у нас — просто временные неудобства со съемным жильем.
Виталь, я не хочу жить ради квартир. Я хочу жить ради тебя и ради нас.
***
В субботу они поехали в гости к друзьям. У тех недавно родилась дочка, Сонечка.
Полина очень не хотела ехать — знала, что будет больно. Но Виталик настоял.
Весь вечер Поля старалась не смотреть на колыбельку. Она поддерживала общий разговор, смеялась над шутками, но внутри все дрожало.
А потом Виталику предложили подержать малышку.
Полина замерла, наблюдая за этой сценой.
Виталик — большой, плечистый, в своем строгом джемпере — выглядел совершенно нелепо с розовым свертком в руках.
Он держал Сонечку так осторожно, словно она была сделана из чего-то очень хрупкого.
Малышка вдруг открыла глазки, чмокнула губами и ухватила Виталика за палец.
Тот вздрогнул, на секунду замер, а потом расплылся в счастливой улыбке и аккуратно коснулся губами лба малышки.
И тогда Полина поняла: все, лед тронулся.
***
Мальчишку, который родился у нее ровно через девять месяцев, Полина назвала Виталием. В честь мужа.
Супруг, принимая голубенький сверток из рук медсестры, плакал.
Уже потом он признался жене, что очень счастлив. И жалеет только о том, что ждал этого счастья столько лет.