И не просто считали, а прямо в открытую называли, не стесняясь его мамы рядом. И это были не только чужие люди, а даже родные бабушки, тётя и супруг тёти.
Да и от чужих людей мама этого мальчика часто получала тычки и замечания. Например, соседи "через забор" (семья живёт в частном доме, в поселке сельского типа) - чуть ли не ежедневно, в грубой форме приказывали маме "унять своего отпрыска". А продавцы местного магазина - в более вежливой форме, просили приходить за покупками БЕЗ сына. А фельдшер из их амбулатории - так еще давным-давно "по-дружески" советовала маме "сдать и не перечеркивать свою жизнь".
В общем, много чего эта мама наслушалась. И много чего поведала нам с коллегами, когда её сын лежал в стационаре нашего специализированного учреждения для детей с особенностями развития.
Ну а мамочка - числилась сопровождающим родственником и находилась при ребенке практически всегда. А всё потому, что мальчик и правда был очень тяжелым, не способным даже на малюсенькие самостоятельные действия.
Конечно, я точно никогда не знала, ЧТО именно мальчик умеет в бытовом плане, ведь я работаю кружковым педагогом, а не воспитателем, который сутками находится рядом с детьми, и могу судить только по рассказам тех самых воспитателей.
Но мне с коллегами-кружководами (соседками по творческому кабинету) всегда было достаточно той информации по ребенку, которую мы получали наглядно, объективно, здесь и сейчас, работая с мальчиком у себя на кружковых занятиях.
Ну а если, время от времени (не всегда!), занятия не удавались по причине слишком возбужденного состояния и "взбаламученного" настроения мальчика, в кабинет приходила мама (на помощь?), но, чаще всего, вместо самой работы, она сажала сына к себе на колени, качалась с ним на стуле, и просто беседовала с нами. О многом!
Вот из таких бесед мы и узнали о том, как все вокруг называли её мальчика "неудобным"… И, как говорила сама мама, слово "неудобный" - еще было самым мягким из всех "эпитетов", которыми наградили мальчишку окружающие. И обе бабушки в том числе…
А теперь собственно о мальчике…
Мальчик С.
Ребенок из стационара, 7 лет, ментальные нарушения.
Худенький, бледненький, но не сказать, что физически слабенький. Такой интересный: вроде бы не очень подвижный и активный, но при этом довольно вёрткий, гибкий и пластичный.
Оооо, такое мы наблюдали не раз на занятиях!
Если мальчик С. не хотел что-то делать, он мог и змейкой под стол уползти, и из маминых рук аккуратненько выскользнуть, когда она работала с ним "рука в руке". А дефектолог рассказывала, что он мог "утекать" со стула, не вскакивая с него, под ним или "через дырку" (прямо как про Анну Ахматову говорят).
Приехал он к нам в стационар уже в третий раз.
Первый был два года назад. И в те две его смены - никаких подвижек в развитии ребенка не отмечали ни наши врачи, ни педагоги-специалисты ("коррекционщики"), ни наши кружководы. Да и мама подтверждала, вздыхала и снова жаловалась на соседей, на бабушек и на всех, кто обижал её в посёлке.
И более всего она обиделась год назад, на социального педагога из их школы, которая делала "обход будущих первоклассников". Говорит, ну знала же тетка, КАКОВ сынок по факту, а она, будто бы издеваясь, разговаривала с мамой так, как разговаривают с родителями "нормотипичных" детей, безусловно поступающих в школу (это уже я пытаюсь выразиться вежливо, а мама передавала прямую речь немного иными словами).
Но подытоживала мама каждый монолог примерно такими словами:
- Я не слепа, понимаю, никто не хочет моего неудобного ребенка, всем бы только посмеяться.
Ну а у нас, в наше заведение - кто бы хотел или нет, берут ВСЕХ детей. И наш дорогой мальчик С., как и все ребята, ходил и на процедуры, и на ВСЕ занятия, которые стояли в программе. В т.ч. и к нам в творческие кружки.
Мальчик С. два года назад
Речи - нет. Совсем. Только неконтролируемая "вокализация" с резкой сменой тонов и громкости. На занятиях - только стуки и вой (со слезами и без), ну и, естественно, "выбегалки" с рабочего места (из любого кабинета) окольными путями: под стульями, под партами, между ног стоящего в проёме педагога и т.п.
Обращенную речь - скорее всего, не понимал. Но очень чутко реагировал на изменение интонации в голосах. Например, стоит только кому-то говорить чуть громче или командным голосом (отнюдь не грубо!), мальчик С. сразу начинал рыдать навзрыд и хвататься за маму.
Естественно, что на занятиях делать что-то "по плану" он не мог. Даже если и педагог сто раз покажет, и мама повторит. Разве что иногда с мамой "рука в руке" худо-бедно сделают, в несколько заходов, когда педагог с мамой много-много раз за ним побегают и поползают. И то, если только мальчик С. в это время не слишком "заведенный" и может хотя бы на минутки полезного действия успокаиваться.
А мама, выводя его из кабинета после занятия, говорила практически одно и то же:
- Вижу, вы от нас устали. Извините, пожалуйста, что он такой неудобный. Но мы занимаемся, каждый день, как вы говорили, честное слово.
Нет, она говорила без доли зла и сарказма, а абсолютно искренне. И воспитатели отделения подтверждали, что она даже пыталась с ним в палате выполнять задания от дефектолога и играла с ним в игры из методички, которую разработала одна из наших специалистов несколько лет назад.
А в течение курса мама даже нам "отчитывалась"!
Принесла, помнится, в кабинет листочки с "каляками-маляками", и радостно говорит:
- Вот, смотрите, у него уже есть ровные линии! А вот, мы пытались кружочек нарисовать. Ну да, кривой. Но, смотрите, уже нажим по всей фигурке одинаковый. Это же хорошо?
Конечно, хорошо!
А еще хорошо было, когда мама привезла с собой из дома наборы резиновых мелких животных (дикие, домашние, северные, южные, птицы). Это уже было, когда они с сыном приехали к нам во второй раз.
Она ежедневно, не по одному разу в день, брала по коробочке, садилась с мальчиком С. за столик в игровой комнате, и, зажав его покрепче, выкладывала животных по одному и называла, чётко и медленно:
- Кош-ка! (ло-шадь, ко-ро-ва и т.д.)
Воспитатели стационара, конечно, относились к подобным играм скептически, но всё же, тоже подбрасывали кое-какие советы. И потихоньку примечали: а ведь ребенок-то, по сравнению с прошлым приездом, уже и взгляд на предметах фиксирует, и иногда маме в глаза смотрит. А еще может посидеть подольше, никуда не "утекая" и не убегая…
Но, может быть это были только догадки? Хотя…
Мальчик С. в этом году
В этом году он тоже приехал. С мамой.
А одна из коллег (с которой мамочка, видимо, тоже довольно близко общалась и жаловалась) даже прикололась над нами:
- О, девчонки, ваш "неудобный" приехал! Встречайте-встречайте, готовьтесь и тренируйте гибкость, хи-хи.
А дальше?
Конечно, чудес на свете не бывает. Мальчик С. не стал искусно читать, считать, писать, петь баркаролы, вышивать бисером и играть на виолончели. И ни в какую школу он пока еще не ходит. И до сих пор чурается шумных компаний и негативно реагирует на повышение голоса.
Но что-то, всё-таки, если не поехало стремительно вперёд, то хотя бы чуть-чуть "подвинулось".
Например, сейчас он на занятиях сидит ОДИН, без мамы! А еще пытается (урывками) повторять некоторые очень простые действия (по заданию, с рук).
Не плачет и не скачет. Ну а даже если и пытается "вытечь" с рабочего места, то после слова "НЕЛЬЗЯ" - он смотрит в глаза и замирает. А потом, после нескольких напоминаний, возвращается к работе.
Мальчик С. на рисовании
"Рисовать" - в классическом понимании этого слова он, конечно же, не умеет, но может уже минут 10 покалякать уверенными штрихами. А еще может раскрасить(!) небольшую фигурку, пусть и с пробелами, и в разные стороны, но уже понимая, что чиркать нужно ВНУТРИ фигурки, а не где попало! А ведь раньше он даже не понимал, где лист, где фигурка, что такое восковой мелок и зачем вообще он нужен.
А может он тогда вообще не понимал, куда его привели и зачем… Кто же знал, если он ничего не говорил, диагнозы - как всегда, скрывались, а мама - ничего толком объяснить не могла, а только расстроенно кивала и извинялась?
Но зато мальчик С. "облюбовал" папки педагога с готовыми работами!
Он действительно с интересом рассматривал рисунки других ребят и даже… комментировал, как мог! Почти словами! (немножко рычащими, скомканными звукосочетаниями, которые, если вслушаться, вполне похожи на НУЖНЫЕ слова):
- Быы-пчкА! - на рисунок с бабочкой
- Мщщщ-кА! - на рисунок с медвежонком (предположительно "Мишка")
- Ып! - на рисунок с рыбой (да-да, ибо, увидев рисунок с ДВУМЯ рыбами, он сказал "ып-ып", указывая на рыбу пальцем с каждым "ыпом")
Короче, очень много рисунков он "озвучил", и, между прочим, не только с животными! Значит, можно сделать вывод, что мама не просто занималась с ребенком, а еще и вносила разнообразие в их занятия и игры.
Ну и?
Кто-то может сказать, что подобные "знания и умения" пригодятся мальчику С. как теленку пятая нога, а обучать его надо было совсем другим вещам, и маме многие об этом еще давным-давно говорили, но…
Мама старалась, правда! Разве она не молодец? А уж от нас, педагогов, какой большущий ей респект!
И, если уж на то пошло… я вроде бы уже писала о том, что смена детей в этот раз была очень тяжелой, а деток - будто бы подобрали самых сложнючих, кусачих и даже местами буйных.
Так вот, смею утверждать, что тот самый "неудобный" мальчик С. в этой смене оказался самым удобным ребёнком! Без сарказма! И дело тут вовсе не в сравнении (разве что чуть-чуть).
А Вам, дорогие читатели, всего самого удобного и уютного.