Звон металла ударил по ушам. Борис Николаевич, владелец завода тяжелого машиностроения, с размаху бросил разводной ключ на бетонный пол ангара. Инструмент отлетел к самым ногам женщины в выцветшем синем халате, которая спокойно собирала грязную воду серой тряпкой.
В ангаре стоял жуткий холод. Пахло соляркой, сырой штукатуркой и горелой пластмассой. Посреди цеха возвышался «Байкал-М» — экспериментальный буровой комплекс, на запуск которого холдинг потратил два года и почти все кредиты. Завтра утром приезжает госкомиссия. А сегодня на тестовом прогоне гигантская машина только жалобно гудела, не желая вращать основной привод, и плевалась горячим маслом из предохранительных клапанов.
— Толку от вас никакого! — орал Борис Николаевич, не помня себя от ярости. У него дергалась щека, а дорогой кашемировый свитер промок от пота. — Три дня! Три дня вы ходите вокруг этой груды железа и глазами хлопаете!
Семеро специалистов в новеньких спецовках угрюмо молчали. Ведущий разработчик, молодой парень с модной стрижкой, нервно протирал очки.
— Борис Николаевич, мы проверили всю телеметрию, — начал он, заикаясь. — Там программный конфликт. Алгоритм блокирует гидравлику. Нам нужно писать запрос тем, кто делал софт…
— Какой запрос?! Завтра приемка! — директор схватился за голову.
Оксана выжала серую тряпку в пластиковое ведро. Вода плеснулась, издав громкий хлюпающий звук. Ей было сорок два, хотя из-за тяжелой работы она выглядела старше. Руки, покрасневшие от дешевого мыла и ледяной воды, привычно ныли.
Она не собиралась лезть не в свое дело. Но когда очередной техник попытался перезапустить систему, и машина издала надрывный, захлебывающийся свист, Оксана не выдержала.
— Вы сейчас спалите катушки индуктивности, — тихо, но отчетливо сказала она, опираясь на черенок швабры. — Там не в софте дело. Давление в пятом контуре сбрасывается из-за того, что байпасный клапан работает не вовремя.
Голоса умолкли. Слышно было только гудение промышленных ламп под потолком.
Борис Николаевич медленно повернулся. Его лицо стало пунцовым. Взгляд уперся в стоптанные рабочие ботинки Оксаны, прошелся по ее мешковатому халату и остановился на лице.
— Ты вообще кто такая? — прошипел он.
— Уборщица третьего цеха, — спокойно ответила Оксана.
— Иди полы мой в туалетах, пока я тебя не выставил! Эксперт нашелся. Давление у нее сбрасывается. «Бери ключ и чини сама!» — рявкнул директор на уборщицу, указывая на валяющийся на бетоне инструмент. — Или пошла вон отсюда!
Инженеры заулыбались, пряча глаза. Эта выходка директора немного их развлекла.
Оксана прислонила швабру к стене. Стянула с рук мокрые хозяйственные перчатки, сунула их в карман халата. Внутри нее будто что-то оборвалось. Восемь лет она пряталась от этого мира, от гула турбин, от запаха чертежной бумаги и машинного масла.
Восемь лет назад, в Новосибирске, она не носила синие халаты. Оксана возглавляла лабораторию прикладной гидродинамики. Она создала алгоритм бурения, который должен был изменить всё в этой сфере. Рядом с ней работал Матвей — ее муж и коллега. Человек, с которым они когда-то делили одну тарелку макарон, а потом мечтали о своем доме.
Оксана верила ему больше, чем себе. Ровно до того дня, пока на испытаниях ее опытного образца не сорвало крепления. Установка за огромные деньги превратилась в лом.
Комиссия решила, что это ее личная ошибка. Оксане грозил суд. Лишь чудом всё замяли, но заставили подписать бумаги, что она отдает все права на свои идеи. Ее уволили так, что больше никуда не брали.
И только через полгода она узнала правду. Матвей сам всё испортил. Он заранее продал ее наработки конкурентам. Чтобы замести следы и не дать Оксане закончить работу, он устроил тот инцидент. После скандала он быстро развелся, забрал деньги и укатил из страны.
Ее просто растоптали. После такого предательства в душе всё будто вымерло. Оксана уехала в небольшой городок на Урале, сменила фамилию и пошла мыть полы. Только бы не трогали. Только бы не видеть больше этих людей в костюмах, которые всё меряют деньгами.
Но сейчас, стоя в ледяном ангаре, она смотрела на этот желтый буровой комплекс и понимала: они собрали его по тем самым, ее старым чертежам, которые у нее украли. По тем алгоритмам, которые она не успела довести до ума.
Оксана перешагнула через гаечный ключ.
— Пустите к пульту, — сказала она ведущему инженеру, подходя к стойке управления.
— Эй, женщина, отойди! Сюда нельзя! — парень в очках попытался ее загородить.
— Илья, отойди, — вдруг устало произнес Борис Николаевич. Ему уже было плевать. Завтра заводу конец. — Пусть жмет. Хуже уже не будет.
Оксана встала перед приборной панелью. Пальцы с загрубевшей кожей легли на клавиатуру. Она не стала ничего взламывать. Она просто вызвала сервисное меню, код которого помнила наизусть, потому что сама его когда-то придумала.
Shift + F4. Код разработчика: 8092. Система пискнула и открыла доступ к настройкам клапанов.
Инженеры за спиной замерли. Парень в очках вытянул шею, пытаясь подсмотреть.
Оксана работала быстро. Она видела, где Матвей, продавая сырой проект, запутался в цифрах. Он оставил старые настройки, а алгоритм требовал новых. Из-за этого датчики сходили с ума, и машина просто блокировалась, чтобы её не разнесло.
— У вас задержка на приводах стоит три десятых секунды, — бормотала Оксана, меняя цифры. — А помпа качает куб в секунду. Вы просто давите маслом в закрытую заслонку. Еще пара попыток, и тут бы всё к чертям разлетелось. Если бы рядом стояли люди, дошло бы до тяжёлых повреждений.
Она нажала кнопку синхронизации.
Машина вздрогнула. Всхлипнула. А затем ангар наполнился ровным, мощным гулом. Вибрация пошла по полу прямо в подошвы ботинок. Лампочки на панели стали зелеными. Давление выровнялось.
Оксана сделала шаг назад и сунула руки в карманы.
Никто не проронил ни слова. Семь спецов смотрели на уборщицу как на чудо. Парень в очках только хлопал глазами.
Борис Николаевич шумно выдохнул. Его руки дрожали.
— Как... Откуда? Этот софт делали в Европе на заказ.
— Вы купили украденный, недоделанный код восьмилетней давности, — Оксана подняла ведро с водой. Ручка больно впилась в пальцы. — Причем у того, кто сам не понимал, как это работает. Скажите спасибо, что она не запустилась сегодня. Завтра на приемке, когда вы дали бы полную мощь, всё бы в клочья разорвало.
Ведущий инженер вдруг побледнел. Он подошел к монитору, вглядываясь в строчки кода.
— Подождите. Эти пометки... Этот стиль. Вы... Вы Оксана Лебедева?
Она не ответила.
Борис Николаевич бросился к ней, чуть не запнувшись о тот самый ключ.
— Оксана... послушайте. Я не знаю, как вы здесь оказались. Но вы спасли мой завод. Понимаете? Я уволю этих бездельников, — он махнул на инженеров. — Вы возглавите отдел. Зарплата, жилье, своя лаборатория — всё, что скажете!
Он заискивающе заглядывал ей в глаза, думая, что сейчас она согласится на большие деньги.
Оксана посмотрела на его дорогой свитер, потом на ребят, которые еще недавно над ней смеялись. На душе было совершенно всё равно. Никакой радости она не чувствовала. Хотелось только поскорее снять мокрые ботинки и отдохнуть.
Она поняла главное: она больше не боится этих машин. И себя не боится. Но и работать на людей, которые кидают инструменты под ноги подчиненным, не собирается.
— Мне смену дорабатывать надо, Борис Николаевич, — спокойно ответила она. — А то бригадир оштрафует. У меня там еще второй коридор не мыт.
Она повернулась и пошла к выходу. Подошвы тихо скрипели по бетону.
— Оксана! Ну скажите, сколько вы хотите?! — в отчаянии крикнул директор вслед.
Она остановилась у ворот, обернулась.
— Мое спокойствие не продается. В отличие от тех, кто торгует чужими судьбами. А вы тут... книжки почитайте на досуге, может, разберетесь.
Тяжелая дверь закрылась, отрезав ее от дневного света. В ангаре осталась только машина, работающая как часы, и группа людей, которые вдруг почувствовали себя очень глупо.
Донаты, лайки и комментарии приветствуются. Всего вам доброго!