— Ну что, у тебя сегодня выходной, отдыхаешь?
Виктор произнёс это таким довольным голосом, будто подарил Марине путёвку на курорт. Она в тот момент стояла на коленях в ванной и оттирала кафель над стиральной машиной — за неделю там собралась такая коллекция пятен и разводов, что смотреть было неловко.
— Угу, — ответила Марина.
Дальше продолжать она не стала.
Было воскресенье. Обычное воскресенье в их квартире на краю Балашихи, откуда Марина каждый будний день ездила на работу в Москву — час двадцать в один конец, если повезёт с электричкой. В пятницу вечером она возвращалась домой не раньше половины девятого. В субботу обнаруживала, что за неделю квартира стала похожа на место, где кто-то активно жил, но никто ничего не убирал.
Так оно и было.
Соне шёл девятый год. Она разбрасывала свои вещи с искренним вдохновением художника — рюкзак в прихожей, сапоги в коридоре, пенал на диване, тетрадки веером по ковру. Виктор работал в торговом центре неподалёку — шесть дней в неделю, с десяти до шести, и считал, что расстояние до работы компенсирует всё остальное.
— Ну я же рядом, — говорил он иногда, когда Марина намекала на список дел по дому. — Ты хоть три часа в электричке не теряешь.
Как будто километры, которые Марина проезжала каждый день, вычитались из списка обязанностей по дому.
В воскресенье по сложившейся традиции Марина делала большую уборку. Это слово — «большая» — означало примерно четыре часа непрерывной работы: вытереть пыль на всех горизонтальных поверхностях, собрать Сонины вещи по всем комнатам, вымыть полы, почистить сантехнику, разобраться с кухней, запустить стирку. Где-то в промежутке — приготовить обед. Виктор в это время обычно сидел с телефоном на диване или уходил в магазин, если Марина составляла список продуктов.
— Марин, а на ужин что-нибудь будет нормальное?
— Будет.
— Молодец.
Он это говорил без иронии. Просто констатировал факт.
Примерно в три часа дня, когда Марина заканчивала раскладывать чистое бельё, Виктор появился в дверях спальни с видом человека, у которого есть хорошая новость.
— Слушай, я тут Светке написал — они с Андреем в наших краях на следующей неделе будут, предложил заехать.
— На следующей неделе — это когда именно?
— Ну... в среду, наверное.
Марина посмотрела на него.
— Витя. Я в среду возвращаюсь домой в девять вечера.
— Ну и что? Они же не на обед приедут. Вечером посидим.
Светлана и Андрей Серёгины жили в Рязани. Лет восемь назад, когда Виктор и Марина снимали квартиру в Химках, Серёгины жили в том же доме. Потом пути разошлись: Серёгины вернулись в Рязань, Марина с Виктором купили свою квартиру, завели Соню, обросли бытом. Виктор с Андреем переписывались, иногда созванивались, раз в год встречались.
— Хорошо, — сказала Марина. — Только я приезжаю в девять, уставшая. Не рассчитывай, что я к их приезду что-то успею приготовить.
— Да ладно! Это же Серёгины! Они свои люди, не обидятся на простой ужин.
— Я и говорю: простой ужин. Что есть в холодильнике.
Виктор поморщился.
— Ну хоть что-нибудь нормальное сделай. Неудобно как-то — люди из другого города приедут.
Марина промолчала. Она уже знала, чем заканчиваются такие разговоры: к вечеру среды она будет стоять у плиты, невыспавшаяся, с сумками из супермаркета, и готовить «что-нибудь нормальное» для гостей, которых пригласил Виктор.
Так и вышло. В понедельник она составила список продуктов. В среду, выйдя из электрички в восемь сорок, она завернула в ближайший супермаркет, купила мясо, зелень, что-то ещё по привычке. Дома обнаружила, что Соня не спит — она ждала маму, — что Виктор не убрал посуду после завтрака, и что гости позвонят через час.
— Витя, помой хотя бы посуду.
— Уже иду.
Он помыл. Это было что-то.
Серёгины появились около одиннадцати. Андрей нёс большой пакет, Светлана — сумку-холодильник и что-то ещё в руках.
— Стойте, стойте, — сказала Марина, — зачем вы столько привезли?
— Да мы со своим, чтоб тебя не нагружать, — отмахнулась Светлана, расставляя на кухонном столе контейнеры. — Вот тут холодное, вот горячее в термосумке, вот хлеб, огурцы свои, с огорода.
— Светка, я вас ждала, у меня всё готово.
— И у нас готово! — засмеялась та. — Значит, будет в два раза больше. Это хорошо. Привет, Сонечка!
Соня вышла из своей комнаты в пижаме — она всё-таки уснула, пока ехали гости, а потом проснулась от звонка в дверь. Светлана вытащила из пакета какую-то игру в яркой коробке — Соня засветилась и тут же утащила Андрея смотреть, что внутри.
За столом было хорошо. Разговор шёл сам по себе — о Рязани, о Балашихе, о том, что в Москву всё сложнее ездить на машине. Марина и Светлана переговаривались через стол о рецептах — Светлана привезла какой-то маринад для курицы, который Марина хотела повторить, — и Марина ловила себя на мысли, что чужая еда действительно вкуснее. Не потому что лучше приготовлена, а потому что приготовлена не ею.
— Слушай, Свет, — сказала она, — ты каждый раз так делаешь? Едешь в гости и везёшь еду?
— Теперь да, — Светлана переглянулась с Андреем.
— Расскажи.
— Ой, это целая история. — Светлана поставила вилку. — Года два назад ездили мы к Андреевой двоюродной сестре. Она в Воронеже, мы там не были лет пять. Договорились заранее, за две недели. Приехали — суббота, три часа дня. Дорога четыре часа. Ехали с утра, завтрак был в шесть, есть хотим очень. И что? На столе стоит чашка конфет и нарезка из сыра, три кусочка. Не потому что они бедные — сестра работает, муж работает, квартира нормальная. Просто... не подумали.
— Может, не ожидали, что вы голодные? — спросила Марина.
— Мы за две недели договаривались! — Андрей покачал головой. — Сестра говорит: ну давайте я закажу пиццу. Заказала одну пиццу на четверых взрослых. Мы ели так, чтоб им тоже досталось. Потом она говорит: пойдёмте погуляем. Мы вышли — и я вижу: дети у неё идут рядом и смотрят на витрину пекарни так, как будто их специально туда ведут и сейчас купят. Глаза — вот такие. Я говорю: ребята, хотите пирожок? Они кивают одновременно. Я спрашиваю у Надьки, сестры его: можно, я куплю детям? Она говорит: ну если хочешь.
— Мы купили детям, — продолжила Светлана. — И себе взяли, потому что иначе бы не доехали обратно. Надька ничего не взяла, смотрела на нас, как будто мы делаем что-то странное. На обратном пути Андрей остановился на заправке и купил два бутерброда. Вот после этого я и решила: едем в гости — везём еду. Не потому что не доверяем, а потому что хочу быть уверена.
— Я всё равно немного обидно воспринимаю, — призналась Марина. — Как будто вы думаете, что я вас не покормлю.
— Марин, ну посмотри на стол. — Светлана обвела его рукой. — Ты приготовила, я привезла, у нас праздник. Если бы я ничего не привезла, ты бы встречала нас после девяти вечера, с работы, и ещё успела бы что-то сделать. Мне не нужно, чтоб ты для меня старалась. Мне нужно просто посидеть с тобой.
Марина помолчала.
За окном шумела улица. Соня в комнате смеялась над чем-то вместе с Андреем. Виктор наливал чай.
— Ладно, — сказала наконец Марина. — Может, ты и права.
Она взяла кусочек Светланиного холодца — тот самый, который привезли из Рязани, — и подумала о том, что в следующий раз, когда Виктор пригласит гостей без предупреждения, она скажет ему ровно то, что думает: будет то, что есть. И не будет извиняться.
Серёгины уехали поздно, почти в полночь. Соня давно спала. Посуда была почти убрана — Светлана помогла сложить контейнеры, Андрей вынес пакеты.
— Спасибо, что приехали, — сказала Марина в дверях.
— Спасибо, что пустили, — ответила Светлана и обняла её.
Марина закрыла дверь. В квартире было тихо и чуть-чуть пахло чужой едой — хорошо пахло, по-домашнему. Она прошла на кухню, поставила чайник и поняла, что первый раз за весь вечер не думает о том, всё ли правильно было на столе.