Пока дожидались преступного воротилу, Юла, от нечего делать, всё осмотрела. Вместе со сластолюбивым охранником (тот молча сглатывал порочные слюнки) они находились в глухом коридоре. Кабинетная дверь устанавливалась в двух метрах от тупиковой стены. В противоположном конце, метрах в пятидесяти, виднелись раздвижные створки пассажирского лифта; он соединялся с верхним пентхаусом. Посередине «навстре́чной» стенки предусматривалось проходное отверстие, соединявшее с танцевальным залом. Помимо главного офиса, рядом, по ходу движения, имелись деревянные двери, белоснежные и филёнчатые; они вели в гримёрные помещения. В них, без сомнения, переодевались развратные танцовщи́цы. Бесстыдная вертихвостка тогда ещё (зачем-то?) подумала: «В одной из них могу оказаться… я-а». Она словно чего-то такое почувствовала. Мысленно напряглась. Хотя внешне оставалась спокойной, раскрепощённо безнравственной.
Скучать им пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как сверху спустился предводитель куи́нсского криминала (Куинс – округ в Нью-Йорке). До безумия смазливая девушка, завидев как открывается ли́фтовые дверцы-фрагменты, вставать не спешила. Она дотерпела, когда преступный лидер приблизится к ней вплотную. Не изменяя распоясанной позы, Лисина глянула снизу вверх. Так смотрит развратная проститутка на будущего клиента. Она словно выпрашивала: «Трахни меня! Трахни уже».
Бешенный Бобби её оценил. «Она, и действительно, так хороша, что если устроится к нам работать, то наши доходы значительно возрастут, - подумал сластолюбивый бандитский лидер; попутно он заключил: - Мы вроде и так не бедствуем, но с этой бесподобной особой мы поднимемся – вообще». Мафиозный главарь протянул шикарной блондинке худощавую руку и предложил ей подняться. Одновременно он грубо распорядился:
- Чего расселась как девка на выданье. Пойдём посмотрим, чего реально умеешь. Если мне не понравится, заставлю расплачиваться личной натурой. Понятно ли я изъясняюсь?
- Более чем, - заверила отважная искусительница; она приняла протянутую ладошку, эффектно привстала и пристроилась с левого боку.
Про себя придирчивая плутовка безапелляционно ругнулась: «"Лять", привязалось это «более чем». Спасибо мадемуазель Ля Фурье». Едва закончилось покаянное бичевание, доблестная лазутчица приступила к поверхностному осмотру; она проанализировала преступную внешность сопровождавшего лидера. В отличии от тщедушного спутника, непревзойдённая интриганка была излишне категорична. Она рассуждала: «Маленький страшный сморчок. Как он добился всеобщего уважения? Наверное, крайне жестокий. Лицо худое, противное, испещрено глубокими возрастными морщинами. Лет мистеру Ди Вейну, походу, больше чем шестьдесят. Голова плешивая, несуразная, сзади немного вытянутая. Глаза малюсенькие, как будто бы поросячьи. Повышенная курносость выдаёт озлобленную натуру, жестокий характер. Тонкие, почти бесцветные, губы говорят о недюжинном разуме».
На всё про всё хваткая милочка потратила не дольше секунды. Они вошли в просторную комнату. Внутри царил таинственный полумрак. Хозяин злачного места проследовал за старинный, изготовленный в гангстерскую эпоху, зелено-суконный стол. Уселся в кожаное, со всех сторон удобное, кресло. Показал на металлический шест; он устанавливался в трёх метрах от барной стойки, ближе к входному проёму. Потенциальный работодатель предложил немножко «поизгаля́ться», красиво потанцевать.
- Покажи нам, милая леди, на что ты на самом деле способна, - самодовольный преступник подмигнул подвластному стражнику (тот застыл у им же прикрытой двери́), - попробуй нас удивить. Если получится, смело рассчитывай на повышенный гонорар, - он намекал на попутное оказание интимных услуг.
- Что ж, наслаждайтесь, - бесстыжая чаровница ответила просто, как так и надо; она пустилась в завлекательный, ух! очень эротический, танец.
Прежде чем приблизиться к жёстко вмонтированному пилону, сексуальная танцовщи́ца начала навязчиво раздеваться. В первую очередь она рассталась с кожаной курткой. Та то снималась, то возвращалась обратно, а после эффектно откинулась в сторону. Потом дошла очередь да беленькой блузки. Хорошо, что она была на маленьких клёпках. Не надо было возиться с неудобными пуговицами. Одна за одной они расстёгивались в умопомрачительном танце. Лиса то кидалась вправо, то задирала голову, то проводила рукой по взъерошенным волосам, то изгибалась словно пантера, то падала оземь, изображая оскаленную змею. Потом неторопливо, ну! очень грациозно вставала и продолжала медленно растёгивать кнопку за кнопкой. Если бы её увидела примерная участковая, она бы попросту изумилась: «Откуда боевая разведчица умеет вытворять настолько похабные вещи?».
Когда верхняя одежда, за исключением цветастого лифчика, валялась уже на полу, новоиспечённая стриптизёрша схватилась за поясной ободок коротенькой мини-юбки. Закрутила неподражаемой задницей. Медленно, словно бы сомневаясь (а стоит ли?), распоясала красивую, крест-накрест, шнуровку. Как гибкая кошка, выбралась из последнего предмета одежды, хоть как-то скрывавшего кружевное бельё.
Теперь можно было переместиться к вертикальному поручню. Бесподобная вертихвостка схватилась за металлическую основу и, несравненная, приступила к ше́стовой акробатике. Левой рукой она схватилась напротив пупка и прислонилась вплотную; правая вытянулась по полной длине. Более сильная нога обвилась за металлический шест. Белокурая голова откинулась строго назад; распущенные волосы спустились до удивительной талии. В исходной позиции плутоватая искусительница оставалась недолго, всего-навсего каких-нибудь пару секунд. Далее, стало твориться нечто неописуемое. Талантливая спортсменка выкидывала неповторимые трюки: то подтягивалась, то вновь опускалась; то крутилась, то зацеплялась; то принимала картинные позы, то зависала едва ли не параллельно полу – в общем, изощрялась как настоящая акробатка. Итоговый, доселе невиданный, танец произвёл на благодарных зрителей, вау! «реальный» фурор.
- Я думал ты врёшь, - главный бандит обтекал порочными слюнками, - а ты ничего… Вот моё последнее слово: ты принята́, - дал он авторитетное заключение, а следом распорядился: - Сегодня вечером выходишь работать. Как тебя, кстати, зовут? - осведоми́лся об истинном имени.
- Юлиса… - по неосторожности торопливая егоза назвала ему позывной; секунду подумала и тут же поправилась: - Юлиса О’Конар, - попутно она собирала разбросанные по́ полу личные вещи.
- Отлично! - воскликнул восхищённый авторитет; он хотел похлопать в ладоши, но своевременно удержался (мало ли что подумают?). - В нашей вечерней программе появляется новая мегазвезда, под псевдони-и-имом Юлиса, - по традиции им растянулось ключевое определение. - И придумывать ничего не надо.
- Можно мне в туалет? - беззастенчиво попросилась Лиса; она оделась, а следственно, приготовилась к основному мероприятию. - «Чегой-то» я чуточку перенервничала. Как бы нечаянно не описаться? Хи-хи, - задо́ристо прыснула в девчоночий, некрепко сжатый, кулак.
- Да. Плохой! - бандитский вожак обратился к пожиравшему блондинку глазами молчаливому стражнику; он назвал его по преступному псевдониму, - проводи, - осмотрительный лидер, понятное дело, пока ей не доверял.
Сопровождаемая безмозглым охранником, Лисина вышла в протянутый коридор. Угодливый спутник указал на дальнюю часть – туда, где виднелся двустворчатый лифт. Цокая короткими каблуками, восхитительная красавица неторопливо пошла. Плохой пристроился следом. На левом порядке, там же где монтировались остальные входные проёмы, в самом конце, находились две дверцы с буквами «W» и «М». Юла, как порядочная девушка, выбрала первую. Вошла и закрылась. Почтительный мужчина остался снаружи – не следить же, как она избавляется от лишней мочи? Хотя-а… если быть честным, он бы не отказался.
Едва сумасбродная проныра осталась одна, она изменилась кардинально диаметрально. Сразу сделалась какой-то решительной, собранной, готовой к борьбе. Оставалось запастить подручными средствами – и действовать, действовать, действовать! Где их взять – ей ли не знать. По общей договорённости с неизменной подругой, Лисина проследовала к крайней кабинке. Укрылась внутри. Сверху, на расстоянии вытянутой руки, наблюдалось узенькое окошко. Пролезть в него обычному человеку – навряд ли бы получилось. Зато в него можно было чего-то подать.
По-видимому, предприимчивая особа подумала о чём-то примерно похожем. Она поднялась на фарфоровый унитаз, повернула предохранительный вертушо́к и заговорщицки прошептала:
- Кидай… это я.
Снаружи словно того и ждали. Через долю секунды во внутреннее помещение полетел пистолет с глушителем. Едва он завис над Юло́й, она его ловко поймала. Спрыгнула вниз. Загнала́ унитарный патрон в предусмотренный для этого ствольный канал. Досла́ла потихоньку, чтоб не было слышно. Теперь она сделалась готовой к любым неожиданностям. Хотя всего-то с двумя противниками профессиональная драчунья справилась бы и так, но с огнестрельным оружием как-то надёжней. Вдруг к ним нагрянет внушительная подмога? Тогда пиши пропало.
Вооружённая и крайне опасная, Лиса покинула маленькую кабинку. Уверенной походкой направилась к две́ри. Резко её распахнула… наставила изготовленный пистолет. Чтобы в её безграничной решимости не возникало ни малых сомнений, жёсткая дамочка сурово распорядилась:
- Попробуй только пикнуть – и всё! Ты мёртвый покойник. Если сделаешь, как я говорю, возможно, немножечко ещё поживёшь, - бывшая детдомовская воспитанница умело нагоняла ужасно убедительный вид; она посоветовала: - Пошли. Ты – спереди, я – чуточку позади. Попытаешься дёрнуться – схлопочешь смертельную пулю.
Спорить со сноровистой девкой, способной к невиданным выкрутасам, – себе дороже. Податливый здоровяк послушно пошёл. В офисное расположение он протиснулся первым. За его широкой спиной боевая плутовка осталась вне зрительной видимости. Поэтому, когда она, вооружённая, показалась, наставленный ствол явился для преступного лидера диковинной неожиданностью. Он даже (хрр, хрп) противно «прихрикнул».
- Чего уставился, бестолковый, ты, ротозей? - несмотря на серьёзную ситуацию, озорная задира оставалась верной себе; она язвительно ёрничала. - Девушку с огнестрельным оружием ни разу не видел? Руки на стол! - зоркая разведчица заметила невольное движение, направленное к верхнему ящику письменного стола. - В морг захотел? «Лять»! Я это быстро тебе устрою.
Едва мафиозный лидер исполнил нехитрое приказание и едва он послушно, спокойный, замер, бойкая агентесса переключилась на более мирные нотки. Она безапелляционно скомандовала:
- Вставай и приближайся ко мне. Остановишься на удалении трёх с половиной метров, рядом с подручным сообщником. Увижу непонятное движению – сразу стреляю.
Хотя воинственная бесовка и казалась настроенной крайне решительно, но в криминального босса, на самом деле, ни за что бы не выстрелила. Она понимала, что мистер Ди Вейн единственный, кто знает прямого заказчика. Можно, конечно, немного его подранить, но убивать – ни за что!
Пока Бешенный Бобби шёл, предусмотрительная чертовка сняла с себя модные туфельки. Далее, не забывая обоих держать под ствольным прицелом, она сняла нейлоновые чулки. Бросила их в сторону «потерянных» недоумков. Обулась. Стрельнула лукавыми глазками.
- Что, господа бандитские воры, убийцы, наёмники, - приставучая зубоскалка не смогла отказаться в сардонической колкости, - добегались, попались? Теперь полу́чите по всем своим прошлым заслугам, - она специально нагнетала жутковатую обстановку. - Не «за горами», когда наступит расплата, справедливая месть.
- Чего ты, Юлиса, хочешь? - озлобленный ди ве́йновский взгляд не предвещал ничего хорошего; он яснее-ясного говорил «дай только выбраться, паскудная стерва, и ты получишь сполна».
Чтобы избежать тупого непонимания, отчасти досадного, а возможно и рокового, беспрекословная плутовка разом расставила все точки над «И»:
- Я лейтенант военной контрразведки, и у меня до Вас, мистер Бобби, серьёзное дело, - злоязычная зубоскалка обращалась не уважительно, а крайне презрительно. - Какое? Узнаешь потом. Сейчас, - она махнула воронёным стволом и указала на пол, - возьми-ка мои чулочки и примерно свяжи подручного негодяя. Не вздумай халтурить либо юлить. Иначе?! Вам обоим очень не поздоровится. Приступай! - сурово нахмурилась, попутно поправилась: - Применяй один, второй чулок оставь для себя.
Пускай и нехотя, но босс куи́нсской мафии исполнил всё, чего приказали. Он превосходно осознавал, что с военными, даже с девушками, лучше не спорить. За допущенную провинность связывался неудачливый охранник с особой жестокостью. Тщедушный каратель сдавил запястные мышцы так неестественно сильно, что Плохой (кхар, хар) по-собачьи закашлялся. Удовлетворённая проделанной процедурой, оперативница отодвинулась чуть в сторонку и указала затвором на дверь. Она молчком предлагала: «Ступай, мой милый, вперёд».
