— Ты же понимаешь, что этот редкий вид буцефаландры я выращивал восемь месяцев в специальном карантинном резервуаре? — голос Артёма звучал неестественно ровно, хотя внутри у него всё клокотало.
— Тёма, это всего лишь трава в воде, — Вера тяжело вздохнула, аккуратно сметая осколки фарфоровой статуэтки в совок. — А вот то, что твой племянник пытался накормить ею кота, а потом швырнул остатки в суп моему отцу — это уже проблема воспитания, а не ботаники.
— Наташа сказала, что дети просто познают мир. Они активные, любознательные.
— Любознательные? — Вера выпрямилась, держась за поясницу. Беременность делала её движения плавными, но взгляд оставался острым. — Один из них, кажется, Гордей, вылил мой профессиональный красящий пигмент в унитаз, потому что хотел посмотреть, станет ли вода "волшебной". Артём, пойми, я люблю твоих родственников, потому что они часть тебя, но моя любовь имеет границы. И эти границы сегодня были грубо нарушены грязными ботинками по нашему дубовому паркету.
— Ну не начинай, — Артём поморщился, словно у него заболел зуб. — Они уже уехали. Это было новоселье, разовой акцией. Наташка просто... энергичная.
— Энергичная — это когда человек бегает марафоны. А когда человек приходит в чужой дом, критикует ремонт, позволяет детям крушить всё на своём пути и съедает эклеры, от которых у мальчиков якобы мгновенный отёк Квинке — это называется наглость.
Вера подошла к мужу и положила руку ему на плечо. Её ладонь была тёплой, успокаивающей.
— Я не хочу ссориться, Артём. Я просто прошу: давай в следующий раз мы будем встречаться с твоей сестрой на нейтральной территории. Где-нибудь в парке. Или в бункере.
Артём накрыл её руку своей. Ему хотелось верить, что инцидент исчерпан. Он занимался сложным аквадизайном, создавал подводные миры для огромных офисных центров, где требовалось терпение и филигранная точность. В конфликтах он терялся, предпочитая, чтобы водоросли житейских неурядиц рассасывались сами собой под правильным светом.
— Конечно, Вера. Я поговорю с ней. Мягко.
В тот момент он действительно верил, что сможет всё уладить. Вера лишь слабо улыбнулась, не став напоминать, что "мягко" с Натальей не работает. Она знала то, чего пока не хотел признавать её муж: мягкость хищники воспринимают как слабость.
Жизнь в половине большого дома, принадлежавшего родителям Веры, текла размеренно до рокового звонка, раздавшегося спустя три дня. Артём как раз заканчивал сложный эскиз скального ландшафта для нового заказа, когда на экране высветилось имя сестры.
Наталья не тратила время на приветствия. Её голос, громкий и нахрапистый, сразу заполнил пространство мастерской.
— Тёмка, слушай сюда. Идея пушка! Мы тут с мамой посовещались и решили: чего деньги по кафешкам разбазаривать? У парней днюхи на носу, у всех троих в разброс неделя, так мы совместим. Отметим у вас! Дом огромный, двор есть, воздух свежий. Не то что в нашей бетонной коробке.
Артём замер с карандашом в руке.
— Наташ, подожди. У нас... не совсем удобно. Вера в положении, отец её болеет, ему покой нужен.
— Ой, не придумывай! — перебила сестра. — Тесть твой всё равно в своей комнате сидит, мы ему тортика отрежем. А Вера пусть не напрягается, я всё сама организую. Ей только радоваться надо — родня собирается. Короче, дата — через две недели, суббота. Список гостей я накидала, человек двадцать, не больше. Ну и дети, само собой.
— Двадцать? Наташа, это исключено! — Артём попробовал повысить голос, но сестра уже переключила передачу.
— Ты мужик или кто? Что ты вечно у жены разрешения спрашиваешь? Мама правильно говорит, совсем тебя эта семейка под себя подмяла. Живёшь там на птичьих правах, примак. Хоть раз покажи, что ты хозяин! Мы к тебе едем, к брату и сыну, а не к твоей царевне. Всё, не беси меня, у меня суп убегает.
Гудки в трубке звучали как удары молотка. Артём сидел, глядя на свой эскиз, который теперь казался бессмысленным набором линий. Через десять минут позвонила мать.
— Сынок, — её голос был пропитан сладким ядом манипуляции. — Наташенька так расстроилась. Неужели ты родную кровь на порог не пустишь? Мальчикам нужен праздник. Ты же дядя. У тебя дом — полная чаша, неужели жалко места для племянников? Смотри, потеряешь семью, потом поздно будет локти кусать.
Артём сдался. Он пошёл к Вере, прокручивая в голове аргументы про "долг", "один раз в году" и "они же обещают всё убрать".
Вера выслушала его молча. Она сидела в кресле, поглаживая живот, и смотрела на мужа с выражением, которое он не мог разгадать. Сначала это было удивление, потом оно сменилось разочарованием, чтобы застыть в холодной, пугающей прозрачности.
— Значит, двадцать человек? Плюс дети? — уточнила она. — И твоя сестра гарантирует порядок?
— Да, она сказала, что всё организует. Вера, ну пойми, они давят... Мама звонила. Я не могу им отказать, это будет война.
— Война — это плохо, — кивнула Вера. — Хорошо, Артём. Я согласна.
Артём чуть не выдохнул от облегчения.
— Правда? Ты чудо! Я обещаю, я буду следить за каждым их шагом.
— Не нужно, — Вера впервые за весь разговор улыбнулась, но глаза её оставались ледяными. — Ты будешь хозяином праздника. Понимаешь, тут такое дело совпало... Папе врач настоятельно рекомендовал сменить климат на пару недель. И маме отдых нужен. А мне... мне тоже полезно воздухом подышать, не отвлекаясь на готовку. Мы нашли отличный семейный пансионат. Уезжаем в пятницу накануне праздника.
Артём растерянно моргнул.
— Как уезжаете? А я?
— А ты остаёшься встречать гостей. Ты же хотел показать, что ты хозяин? Вот и покажешь. Дом в твоём полном распоряжении.
*
Отъезд жены и её родителей прошёл подозрительно гладко. Вера не пилила, не напоминала про осторожность. Она просто вручила ему ключи, поцеловала в щёку и сказала: "Удачи, любимый. Помни, аквариумы я застраховала".
В пятницу вечером телефон Артёма взорвался сообщениями от Натальи. Вместо обещанной помощи по организации, он получил список задач длиной с Великую Китайскую стену.
«Тёма, купи шары (синие и золотые), закажи кейтеринг (меню ниже, учти, Марик не ест лук!), найди аниматора (срочно, мой слился!), подготовь зоны для игр. И да, убери ковры, дети будут бегать».
Артём попытался возразить, напоминая, что договор был другим. В ответ пришло голосовое сухим, хрипатым голосом сестры:
«Тём, я умираю. Температура сорок, встать не могу. Но праздник отменять нельзя! Дети ждут! Я их завтра на такси отправлю, гостей тоже всех предупредила, что буду на видеосвязи. Спасай, братик, на тебя вся надежда!»
В субботу утром Артём проснулся с ощущением надвигающейся катастрофы. Он бегал по дому, пытаясь расставить мебель, встречал курьера с едой, надувал шары, от которых кружилась голова. В десять утра к воротам подъехали три такси.
Из машин высыпалась толпа. Племянники — Гордей, Матвей и Корней — были в авангарде. За ними следовали их друзья — шумные, разномастные дети, которых Артём видел впервые. Всего их было пятнадцать человек. Ни одного взрослого сопровождающего, кроме водителей такси, которые спешно уехали, едва выгрузив живой груз.
Замыкала процессию мать Артёма, приехавшая отдельно. Она оглядела накрытый стол, поморщилась:
— А где горячее? Дети должны есть суп.
— Мама, это фуршет. Наташа прислала меню, — Артём вытирал пот со лба.
— Ох, у меня давление скачет, — мать тут же схватилась за голову. — Я прилягу в гостевой? Ты тут сам пока присмотри, ты же молодой, сильный.
Она исчезла в комнате и заперлась. Артём остался один на один с пятнадцатью демонами.
Ад начался через пять минут. Аниматор, которого Артём чудом нашёл в последний момент, продержался полчаса. После того как ему прилепили жвачку на парик и попытались поджечь реквизит, парень собрал вещи и сбежал, даже не потребовав оплаты.
— Дядя Тёма, скучно! — заорал Гордей, повисая на шторах. Треск разрываемой ткани прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Дети носились по дому неуправляемым потоком. Кто-то опрокинул кувшин с морсом на светлый диван. Красное пятно расплывалось, как улика на месте преступления. Артём бросился за тряпкой, но в этот момент с кухни донёсся звон разбитой посуды.
Он метался между комнатами, как загнанный зверь.
— Не трогай это! Положи на место! Слезь со стола! — его голос сорвался, превратившись в сиплый лай.
Артём видел, как один из гостей Наташи "кормит" его уникальную коллекцию тропических рыб кусками жирного торта.
— Стой! — заорал Артём, отталкивая ребёнка от аквариума.
— Ты чего толкаешься? Я маме скажу! — заныл пацан.
Артём схватил ребёнка за плечи, развернул к себе и рявкнул так, что стёкла в рамах задребезжали:
— Сел на диван! Быстро! И чтобы звука не издавал!
Мальчик, ошалев от такого напора, плюхнулся на залитый соком диван и затих. Но это была капля в море.
К семи вечера Артём был похож на выжившего после кораблекрушения. Рубашка была разодрана, волосы стояли дыбом, руки липли от сладкого. Дом напоминал поле битвы, проигранной без единого выстрела.
Мать вышла из комнаты, когда приехали первые родители забирать чужих детей.
— Ой, как тут душно, — сказала она, обходя лужи лимонада. — Артём, ты почему не проветрил? И где торт со свечками? Наташенька звонила, плачет, говорит, ты даже фото не прислал.
Артём медленно повернул голову к матери. В его глазах не было ни сыновней почтительности, ни привычной мягкости. Там была чёрная пустота усталости.
— Уходи, — тихо сказал он.
— Что? — мать не поверила ушам.
— Уходи сейчас же. Вызывай такси и уезжай.
— Ты как с матерью разговариваешь? Мы тебе праздник доверили!
— Вон! — рявкнул Артём, делая шаг к ней. Он не замахивался, но от него исходила такая волна ярости, что женщина попятилась.
Когда последний ребёнок был выдворен, а мать уехала, сыпля проклятиями, Артём закрыл дверь на все замки. Он сполз по ней вниз, глядя на то, во что превратился уютный дом Веры и её родителей.
Он не стал убирать. Сил не было даже на то, чтобы доползти до кровати. Он просто лёг на коврик в прихожей, среди конфетти и растоптанных кусков торта, и провалился в тяжёлый сон.
Следующие два дня прошли в тумане. Артём вызвал профессиональный клининг. Бригада из пяти человек работала сутки, вычищая, отмывая, восстанавливая. Он заказал новые шторы, вызвал мастера по мебели, сам перебрал фильтры в аквариуме, спасая выживших рыб.
Чек за всё это вырос до астрономической суммы. Артём смотрел на цифры в банковском приложении, и с каждым потраченным рублём в нём крепла холодная, злая решимость.
Вера вернулась через неделю. Дом сиял чистотой, пахло свежестью и озоном. Она прошла по комнатам, провела пальцем по полке, заглянула в аквариум.
Артём сидел на кухне и пил чай. Он похудел, лицо осунулось, но взгляд стал прямым и жёстким.
— Как отдохнули? — спросил он спокойно.
— Прекрасно, — Вера села напротив. — Ты, я погляжу, тоже времени не терял. Клининг?
— Лучший в городе. Полная химчистка мебели, замена текстиля, полировка пола.
В этот момент зазвонил телефон Артёма. Видеосвязь от Натальи. Артём нажал "принять" и поставил телефон на подставку, чтобы Вера тоже видела экран.
Лицо сестры было красным и довольным, признаков смертельной болезни не наблюдалось.
— Ну что, братец, оклемался? — загоготала она. — Слушай, там родители Кольки жаловались, что ты на него орал. Ты совсем, что ли? И мама говорит, ты её выгнал. Давай-ка извиняйся, пока я добрая. И кстати, мы там забыли у вас подарок, конструктор такой большой, ты привези нам завтра, а то дети ноют.
Артём молча взял со стола папку с документами.
— Наташа, закрой рот и слушай внимательно, — его голос был тихим, но сестра на экране поперхнулась воздухом. — Я сейчас отправляю тебе на почту и в мессенджер счёт.
— Какой ещё счёт?
— Сводный. Здесь оплата работы клининговой службы — сорок тысяч. Замена штор, которые твои дети порвали в лоскуты — тридцать пять тысяч. Химчистка дивана — десять. Ущерб аквариумному оборудованию и погибшие редкие растения — пятьдесят тысяч по рыночной стоимости. Плюс моральная компенсация моим тестю и тёще за то, что их дом превратили в хлев. Итого — сто восемьдесят пять тысяч рублей.
Наталья выпучила глаза.
— Ты... ты рехнулся? Это шутка? Мы семья! Ты дядя! Ты должен...
— Я тебе ничего не должен, — Артём перебил её жёстко, ударив ладонью по столу. — Срок оплаты — три дня. Если денег не будет, я подаю иск в суд. У меня есть видеозаписи с камер наблюдения в доме, где прекрасно видно, что творили твои дети и в каком состоянии они оставили чужое имущество. Я зафиксировал каждый царапину.
— Мама! — заверещала Наталья, оборачиваясь к кому-то за кадром. — Мама, ты слышишь, что он несёт?!
— Мама тоже получит счёт за свои лекарства, которые я ей покупал годами, пока она притворялась беспомощной, чтобы обслуживать твои хотелки, — отрезал Артём. — Больше вы в этом доме не появитесь. Никогда. Ни на день рождения, ни на Новый год. Забудьте этот адрес. А если ты, Наташа, ещё раз попробуешь манипулировать мной через "будь мужиком", я тебе покажу, каким мужиком я могу быть. Поверь, тебе не понравится.
— Да пошёл ты! Подкаблучник! Предатель! — Наталья визжала, брызгая слюной в камеру.
Артём нажал "отбой". Затем заблокировал номер сестры. Заблокировал номер матери.
В кухне воцарилась тишина. Настоящая, благословенная тишина.
Вера смотрела на мужа с нескрываемым уважением. Она встала, подошла к нему и крепко обняла со спины, прижавшись щекой к его плечу.
— Ты знаешь, — сказала она тихо, — кажется, это был самый дорогой, но самый полезный праздник в нашей жизни.
— Дом — для жизни, — ответил Артём, накрывая её руки своими. — Для праздников есть рестораны. И для родственников теперь тоже есть только рестораны. И то — за их счёт.
Он удалил контакт "Сестра" из телефона окончательно. Впервые за многие годы он дышал полной грудью, чувствуя себя не младшим братом, не послушным сыном, а хозяином своей территории. И своей жизни.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!