В те дни церковь жила единым сердцем.
Люди продавали дома и земли, отдавали деньги апостолам, которые затем раздавали нуждающимся. Бедных среди них не было, потому что богатые добровольно делились своим имуществом, чтобы помочь бедным.
Особенно выделялся один человек — Иосия, левит с Кипра, которого апостолы прозвали Варнавой, что означает «сын утешения». У него было хорошее поле недалеко от Иерусалима. Варнава продал его и принёс деньги к апостолам, хотя никто не просил его об этом. Это было проявление его искренней веры.
Люди восхищались Варнавой, видя в нём пример настоящей любви и преданности.
Однако среди них был и другой человек — Анания.
У него тоже была земля, и он тоже решил её продать. Возможно, он видел, как хвалят Варнаву, и хотел заслужить такую же славу. Анания позвал свою жену Сапфиру и предложил ей план: они продадут поле, отдадут часть денег апостолам, а остальное оставят себе. Никто не узнает, говорил он. Сапфира согласилась, и они продали поле. Анания спрятал часть денег в тайнике за домом, а остальные завернул в платок и принёс к апостолам.
Войдя в собрание, он подошёл к Петру и положил деньги к его ногам.
— Вот, — сказал Анания с улыбкой, — вся цена поля. Я отдаю всё.
Но Пётр, пристально взглянув на него, произнёс:
— Анания, для чего ты допустил сатане вложить в сердце твоё мысль солгать Духу Святому и утаить часть денег?
Анания побледнел, улыбка исчезла с его лица.
— Чем ты владел, если не твоё это было? И приобретённое продажей не в твоей ли власти? Зачем ты солгал Богу?
Анания попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он рухнул на пол, и в комнате воцарился ужас. Через три часа в церковь вошла Сапфира. Она не знала, что произошло, и шла, уверенная, что всё в порядке.
— Скажи мне, — обратился к ней Пётр, глядя прямо в глаза, — за сколько вы продали поле?
— За столько же, — кивнула Сапфира.
— Что вы согласились искусить Духа Господня? — голос Петра дрогнул. — Вот, уже несут твоего мужа, и тебя тоже вынесут.
Сапфира не успела ничего понять. Она упала у ног Петра и испустила дух. Молодых людей, только что вернувшихся с кладбища, позвали забрать тело Сапфиры. Они похоронили её рядом с мужем. Церковь охватил страх. Люди осознали, что Бог видит сердце и не терпит лжи. Но этот страх был не ужасом перед жестоким господином, а священным трепетом перед святым Богом.
Церковь продолжала расти. Люди не разбежались, а наоборот, всё больше мужчин и женщин находили в ней утешение и веру.