Вчера в учительской разразился скандал. Такой, что стены, кажется, затряслись.
Наша завуч, женщина с двадцатилетним стажем, которую обожают дети и уважают родители, сидела с красными пятнами на лице и молча собирала вещи. Ей объявили, что со следующего месяца её ставку сокращают.
— Светлана Петровна, за что? — спросила я, хотя ответ знала заранее.
— Оптимизация, Оленька. Оптимизация, — горько усмехнулась она. — Сказали, что нагрузка маленькая, можно объединить с параллелью. А я, видишь ли, слишком дорого обхожусь бюджету.
Светлана Петровна — учитель русского языка и литературы. Золотой педагог. К ней дети на урок бегут, даже те, кто терпеть не может читать. Она ставит спектакли, возит детей в театры за свой счёт, проверяет тетради до двух ночи.
А я вспомнила школу на Алтае, откуда я уехала, в школе, между прочим, уже третий год висит вакансия учителя русского языка. Третий год!
Я в тот вечер пришла домой, села на кухню и долго смотрела в одну точку. Потом налила себе чаю покрепче и решила написать это. Потому что молчать больше нельзя.
Кадровый голод и кадровое безумие
Давайте сразу цифры. В нашей школе на Алтае (а это обычная школа в Горном Алтае, не элитная, не гимназия) ситуация такая:
— Учитель физики — вакансия четвёртый год. Предмет ведут математик и информатик, у которых своей нагрузки под завязку.
— Учитель начальных классов — вакансия. Уроки ведёт завуч, хотя мы знаем, что администрация не должна вести занятия.
— Учитель музыки — вакансия. Музыку ведёт библиотекарь или учитель алтайского языка, у которой нет музыкального образования.
— Учитель английского — когда я уехала, то предмет стала вести учитель информатики.
И при этом администрация сокращает Светлану Петровну, а на Алтае директор уже третий год хочет сократить и учителя математик.
Я не понимаю этой логики. Совсем. У нас нет людей, но мы убираем тех, кто есть.
История про "оптимизацию"
Я решила разобраться. Пошла к директору. Спросила прямо:
— Ирина Николаевна, как же так? У нас русский язык висит, а Светлану Петровну увольняют?
Директор вздохнула. У неё лицо усталое, глаза в кучу.
— Анна Борисовна, вы поймите, это приказ сверху. Надо сокращать ставки. Нам спустили план по уменьшению фонда оплаты труда. Мы должны уложиться в лимиты.
— То есть денег нет? — переспросила я.
— Денег нет, — кивнула она.
Я чуть не рассмеялась ей в лицо.
Денег нет на учителя русского языка, но при этом в школе висят новые пластиковые окна (спасибо, конечно, тёплые), в кабинете директора стоит мягкая мебель (красивая, дорогая), а на прошлой неделе мы закупили новые шторы в актовый зал за 150 тысяч.
Шторы есть. Учителя русского — нет.
Живой пример. Моя коллега из соседней школы
Я позвонила подруге в соседний посёлок. Там та же история.
— Аня, у нас химичка уволилась, — говорит она. — Вообще уволилась, уехала в город. Трое детей в 9 классе остались без химии. ОГЭ сдавать, а преподавать некому.
— И что теперь?
— А ничего. Директор говорит: физик будет вести. А физик уже ведёт физику, астрономию и информатику. У него 40 часов нагрузки. Он в школу приходит в восемь утра, уходит в восемь вечера. Спотыкается на ходу.
Я молчу. А она продолжает:
— И знаешь, что обидно? Месяц назад они сократили ставку лаборанта. Сэкономили 15 тысяч. А теперь химичка ушла, потому что у неё не было лаборанта, она сама реактивы готовила, сама колбы мыла, сама кабинет убирала. Плюнула и ушла.
15 тысяч сэкономили. Химика потеряли. Гениально.
Почему никто не идёт в школу
Я часто думаю об этом. Сама уехала с Алтая, потому что там платили 27 тысяч. Здесь получаю 65. Но при этом нагрузка — зверская. А молодёжь вообще не хочет идти.
— Пойдёшь в школу? — спросила я свою бывшую студентку, которая приехала на практику.
— Анна Борисовна, вы смеётесь? — ответила она. — Я за 30 тысяч и это вот всё? Я лучше в репетиторы пойду. Буду заниматься онлайн, получать столько же, но без отчётов, без педсоветов, без этой беготни.
И она права. Зачем молодому специалисту идти в школу, где его встретят нищенской зарплатой, кучей бумаг и постоянным чувством, что ты никому не нужен?
Но самое страшное не это. Самое страшное — что тех, кто всё-таки пришёл и работает, администрация умудряется выдавливать.
Случай из жизни. Молодая учительница, которую сломали
Год назад к нам пришла молодая учительница начальных классов. Катя. После педколледжа, энергичная, с горящими глазами. Дети к ней липли, родители были счастливы.
Проработала она полгода. А потом пришла ко мне в слезах.
— Анна Борисовна, я увольняюсь.
— Катя, что случилось?
— Мне завуч сказала, что я плохо заполняю журнал. Что у меня не те формулировки. Что я должна переделать все рабочие программы за неделю. А у меня класс, у меня двое своих маленьких, я сплю по три часа. Я не могу больше.
Я пыталась её отговорить. Бесполезно.
— Вы знаете, — сказала она на прощание, — я думала, школа — это про детей. А оказалось — про бумажки и личную неприязнь. И про то, что ты всегда виновата.
Она ушла в декрет (повезло, муж нормальный), а потом, говорят, открыла свою студию подготовки к школе. И прекрасно себя чувствует.
А у нас опять вакансия. Третий месяц ищем.
Кто виноват
Я не хочу вешать всех собак на директора. Наверное, ей тоже нелегко. Сверху давят, требуют отчётов, спускают планы, режут бюджеты.
Но почему при этом страдают те, кто реально работает?
Почему, когда нужно сократить расходы, первыми под нож идут учителя, а не, скажем, количество отчётов? Или не количество проверяющих? Или не затраты на бесконечные курсы повышения квалификации, которые никто не посещает?
Моя коллега-математик шутит: «Оптимизация — это когда убирают тех, кто работает, и оставляют тех, кто умеет писать отчёты о том, как они работают». В каждой шутке, как известно...
Что мы теряем
Мы теряем людей. Конкретных, живых, с горящими глазами. Светлана Петровна уйдёт — и русский язык будут вести кто попало. Дети не дополучат знаний, не увидят спектаклей, не прочитают книг, о которых она рассказывала.
Катя ушла — и начальные классы теперь ведёт пенсионерка, которая уже не бегает, не играет, не придумывает квесты. Она просто отсиживает уроки.
Молодёжь не идёт. А тех, кто есть, мы выдавливаем.
И при этом мы удивляемся, почему качество образования падает. Почему дети не хотят учиться. Почему ЕГЭ сдают хуже.
Мой личный опыт
Я работаю в школе десять лет. Десять! И я вижу, как система меняется. Раньше учителей ценили. Раньше к нам относились с уважением. Раньше директора боролись за каждого специалиста, уговаривали остаться, создавали условия.
Сейчас — безразличие. Сейчас ты винтик. Сломается один — найдём другой. Только вот не находится другой. А винтик всё равно выбрасывают.
Я помню, как на Якутии, где я успела поработать два года, директор школы сама ездила к молодым специалистам, договаривалась о жилье, помогала с продуктами , с огородом, да мне вообще в первый год учителя с детьми сами посадили картошку. Она понимала: учитель — это штучный товар. Его надо беречь.
Здесь, в Амурской области, я чувствую себя расходным материалом. Сегодня я есть, завтра меня нет. И никому до этого нет дела.
Сравнение с другими странами
Я читала про финскую школу. Там учитель — элита. Туда огромный конкурс, потому что это престижно, уважаемо и достойно оплачивается. Финны понимают: от учителя зависит будущее страны. Поэтому они создают условия, платят зарплаты, разгружают от бумажной волокиты.
У нас — наоборот. Мы делаем всё, чтобы учитель чувствовал себя никем. Чтобы он бегал с бумажками, отчитывался, выгорал и уходил.
А потом удивляемся: а где кадры?
Мой вывод
Я не знаю, как это остановить. Я маленький человек, просто учитель английского в далёком северном посёлке. Но я знаю одно: пока мы не научимся ценить тех, кто работает, ничего не изменится.
Пока администрация будет видеть в учителе не живого человека, а строчку в штатном расписании, вакансии будут висеть годами. Потому что люди не хотят быть строчками. Люди хотят быть нужными.
Светлана Петровна уйдёт. На её место никто не придёт. Русский язык повесят на физика или историка. Дети будут учиться ещё хуже. А администрация напишет отчёт, что они провели оптимизацию и уложились в бюджет.
Только школа от этого не станет лучше. И дети не станут счастливее.
Вопрос к вам, мои дорогие читатели
А у вас в школе (или на работе) бывает такое? Когда сокращают тех, без кого всё рухнет, и оставляют тех, кто просто числится? Сталкивались с абсурдной «оптимизацией»?
И главное: как вы думаете, можно ли это изменить? Или нам остаётся только молчать и терпеть, пока однажды не сократят каждого из нас?
Напишите. Мне правда важно знать, что я не одна в этом бреду.