Октябрь 2014-го. Понедельник, вечер. Мой кабинет в Центре репродуктивного здоровья наполнен привычным гулом: в коридоре ждут очереди женщины на скрининги первого и второго триместров. Работа идёт по накатанной схеме: карта, кушетка, датчик УЗИ, цифры.
Очередная пациентка. Беглый взгляд на протокол ультразвука: кости носа в норме, воротниковое пространство идеальное, сердце бьется ритмично. Срок — 13 недель. Вердикт: «Абсолютная норма».
В кабинет заходит молодая женщина 27 лет. Это её третья беременность, дома уже двое детей. На первый взгляд — стандартная диспансерная книжка, полупустая, как это часто бывает на ранних сроках. Но среди справок я нахожу документ, который заставляет меня вздрогнуть: заключение медико-генетической лаборатории города N.
Оказалось, на 10-й неделе женщине провели хорионбиопсию.
Для справки: Хорионбиопсия — это инвазивная процедура, при которой через прокол забирают клетки будущей плаценты для генетического анализа. Это не «анализ крови», это серьезное вмешательство, которое делают только по строгим медицинским показаниям (риск тяжелых патологий, хромосомных аномалий), так как оно чревато осложнениями вплоть до потери ребенка.
— Кто вас направил на процедуру? — спрашиваю я, пытаясь найти в карте хоть какой-то намек на генетические риски.
— Никто, — спокойно отвечает пациентка. — Мы сами поехали.
Видя моё недоумение, супруги поясняют свою логику:
— У нас уже две дочки. А нам обязательно нужен мальчик, наследник. Мы поехали узнать пол наверняка, чтобы успеть сделать аборт, если там снова девочка.
В этот раз плоду «повезло». Генотип 46XY — стопроцентный мальчик.
После их ухода в кабинете осталась тяжелая тишина. В XXI веке, когда медицина борется за каждую жизнь, люди добровольно подвергают здорового ребенка риску смерти в ходе операции только ради того, чтобы проверить его «соответствие ожиданиям».
Этот «гендерный отбор» — мировая боль. В Китае из-за селективных абортов долгое время был запрещен пол на УЗИ, следом за ним в этом печальном рейтинге Индия и ещё несколько стран.
У меня остался лишь один вопрос: насколько глубоко в сознании должны сидеть псевдотрадиционные установки, чтобы женщина была готова прервать жизнь желанного ребенка только из-за того, что он — «не того» пола? И как при этом нужно «любить» мужа, чтобы ставить его желание иметь наследника выше собственной безопасности и жизни своего дитя?