1. Утренняя ловушка
Проснувшись, вы тянетесь не к любимому человеку и не к осознанию тишины бытия, а к холодному прямоугольнику, лежащему на тумбочке. Этот жест уже стал таким же безусловным, как дыхание. И здесь кроется первая и главная ложь эпохи: мы думаем, что мы пользуемся приложениями. На самом деле мы присутствуем на собственной психометрической литургии.
Я хочу предложить вам чудовищную, но изящную гипотезу. Социальные сети - это не просто бизнес-модель по продаже внимания. Это идеально отлаженный «предварительный культ» (pre-cult), машина по мягкой деструкции личности, подготавливающая психику к принятию самой жесткой, самой радикальной идеологии, с которой она столкнется в реальной жизни.
Мы привыкли думать, что культ - это где-то там, в лесной чаще, с барабанами и человеком в балахоне. Но, как писал Сёрен Кьеркегор, «большинство людей живут в тихом отчаянии». Сегодня это отчаяние мониторится, усиливается и упаковывается в алгоритмы. Мы не просто потребляем контент. Мы проходим обряд инициации, даже не покидая гостиной.
2. Любовь, которую купил «Big Data»
Психология деструктивных культов всегда опирается на фундаментальные человеческие потребности: в принадлежности, в значимости, в принятии. В учебниках по контролю сознания это называется «бомбардировка любовью» (love bombing).
Представьте себе новобранца секты «Храм народов» или «Ветвь Давидовой». В первые дни его окружают теплом, вниманием, ему кажется, что он наконец нашел семью. То же самое происходит с вами, когда вы регистрируетесь в новой соцсети. Вам подсовывают фотографии старых друзей, вы получаете первые лайки - дешевые, щедрые, безусловные. Это любовь, исчисляемая в герцах процессора.
Я беседовал с человеком, назовем его Маркус, бывшим архитектором алгоритмов вовлеченности в одной из крупнейших корпораций Кремниевой долины. Он ушел оттуда с паническими атаками, но до того, как закрыть за собой дверь, он успел заглянуть в ящик Пандоры.
- Мы не искали способ сделать людей счастливыми, - сказал он, понижая голос, словно за нами все еще следили его бывшие коллеги. - Счастье - это тупик. Счастливый человек закрывает приложение и идет в сад. Тревожный человек - остается. Мы искали «липкость». А что самое липкое? То, что вас бесит. То, чего вы боитесь. То, что вы не можете контролировать.
- Ницше писал: «Тот, кто сражается с чудовищами, должен следить за тем, чтобы самому не превратиться в чудовище». Мы не заметили, как начали сражаться с алгоритмами, вступая с ними в эмоциональную переписку, думая, что это диалог с миром. Мы стали зависимы от их «любви» (лайков), потому что она дискретна, предсказуема и бесконечна. Это проституция души, где сутенером выступает дата-центр.
3. Изоляция в толпе и зеркала страха
Второй шаг культа - изоляция. Традиционный культ забирает паспорт, отвозит неофита в глушь, отрезает от семьи. Цифровой культ тоньше. Он изолирует нас, пока мы сидим в кафе, полном людей. Он создает эхо-камеру, где каждый наш страх отражается от стен и возвращается к нам, усиленный и одобренный тысячами таких же испуганных лиц.
Нейробиология называет это «негативным предубеждением» (negativity bias). Наш мозг эволюционно заточен искать опасность. Социальные сети - это машина, нажимающая на красную кнопку тревоги раз в двенадцать секунд.
Доктор Элеонора Грейс, специалист по психологии толпы и новых религиозных движений, с которой я говорил в прокуренном кабинете колумбийского университета, использует термин «управляемая диссоциация».
- Понимаете, Ган, - сказала она, стряхивая пепел прямо на диссертацию студента, - культу нужно, чтобы человек перестал доверять своему прошлому опыту. Чтобы он потерял точку опоры. Алгоритмы делают это гениально. Сегодня вы боитесь за свое здоровье - и вам показывают статьи о новых вирусах. Завтра вы боитесь за безопасность детей - и вам подсовывают криминальную хронику. Послезавтра вы ненавидите соседей - и лента кричит о войне культур. Ваше эмоциональное состояние дестабилизируется настолько, что вы перестаете понимать, где реальность, а где - ваша личная «лента».
- Мишель Фуко писал о «паноптикуме» - идеальной тюрьме, где надзиратель видит всех, а заключенные не видят надзирателя, но чувствуют его взгляд. Сегодня паноптикум перевернулся. Мы все думаем, что мы - надзиратели, следящие за жизнями других, но на самом деле мы - заключенные, чьи рецепторы страха стимулируют с пульта неизвестного оператора.
4. Смена идентичности: пошаговая инструкция
Третий элемент контроля сознания - навязывание новой идентичности. Человек в культе перестает быть «Петром» и становится «Братом Петром». Он меняет одежду, манеру речи, даже имя.
В цифровом пространстве мы меняем идентичность ежедневно. Мы - это сумма наших аватаров, историй и репостов. Алгоритмы не просто предлагают нам контент. Они предлагают нам варианты того, кем мы могли бы быть.
- Сегодня утром вы - борец за справедливость, возмущенный постом о политике.
- В обед - жертва обстоятельств, депрессивный эстет, слушающий грустную музыку.
- Вечером - гневный моралист, разоблачающий знаменитость.
Мы играем эти роли, не получая за это гонорара. Но плата взимается - нашей цельностью. Постепенно человек разучивается существовать вне контекста ленты. Его «Я» становится подвижным, рыхлым, готовым принять любую форму, которую предложит ему следующий вирусный тренд.
- В романе Кнута Гамсуна «Голод» герой теряет себя в городе, размывая границы между реальностью и галлюцинацией. Мы - герои «Голода» XXI века. Мы голодны по подлинности, но нам подсовывают калорийный, но пустой суррогат внимания. И чем сильнее наш голод, тем лучше нас видит и использует алгоритм.
5. Общая нейробиология секты и смартфона
Здесь мы подходим к самому страшному открытию, которое мне удалось найти. Механизмы зависимости от телефона и механизмы вступления в тоталитарную секту имеют одну и ту же нейробиологическую природу.
Исследования дофаминовых рецепторов показывают: предвкушение награды (ожидание уведомления) активирует те же зоны мозга, что и религиозный экстаз. Сбой системы предсказания (когда мы обновляем ленту в сотый раз, надеясь увидеть что-то новое) истощает префронтальную кору - зону, отвечающую за волю и критическое мышление. Именно эту зону «выключают» у неофитов в культах с помощью долгих молитв, пения и недосыпа.
Стэнли Милгрэм в своих экспериментах доказал, что обычный человек способен на садизм, если рядом есть авторитет. Сегодня авторитетом становится «тренды», «обсуждения», «рекомендации». Мы делегируем алгоритму право решать, на что злиться и кого ненавидеть. Это коллективный гипноз.
6. Цифровая теология и ворота в ад
Итак, подготовительный этап пройден. Человек:
- Приучен получать эмоциональные поглаживания из внешнего, неподконтрольного ему источника (лавбомбинг).
- Изолирован в пузыре страхов и гнева, где не слышит иного мнения (эхо-камера).
- Лишен стабильной идентичности, готов менять маски (лабильность).
- Находится в состоянии хронической тревоги и усталости (истощение воли).
Что происходит дальше? А дальше приходит Он - реальный культ, реальный лидер, реальная радикальная идеология. И человек уже готов.
Когда в 2016 году люди выходили с мачете на улицы под влиянием теорий заговора, распространяемых в Facebook, они не были «сумасшедшими» в клиническом смысле. Они были хорошо обученными солдатами цифрового культа, которые просто сменили униформу.
Вспомните фильм Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами». Герой проходит через череду масок, соблазнов и иллюзий, чтобы в конце оказаться в особняке, где правят бал тайные общества. Наша лента - это и есть тот самый карнавал масок, ведущий к воротам в особняк.
- Лакан говорил, что желание человека - это желание Другого. Мы желаем того, что нам приказывает желать алгоритм. Мы покупаем вещи, которые ненавидим, чтобы понравиться людям, которых презираем, ради лайков, которые ничего не стоят. Это и есть определение ада, данное Сартром, помноженное на машинное обучение: «Ад - это другие», работающие без выходных.
7. Мягкий культ и его пророки
Кто же пророки этой новой веры? Это не бородатые старцы в горах. Это лысоватые парни в худи, читающие лекции о «вовлеченности» и «удержании». Они не говорят о спасении души. Они говорят о времени, проведенном на платформе (time spent). Время - это новая форма вечности. Забрать у человека время, наполнить его тревогой - значит забрать у него жизнь, подарив взамен иллюзию бурной деятельности.
Я спросил Маркуса, бывшего разработчика, чувствуют ли они свою вину.
- Мы думали, что строим библиотеку, - ответил он. - А построили психушку, где каждый пациент убежден, что он - главный врач.
8. Рана, а не вывод
Мы живем в пространстве «мягкого культа». Нас не запирают в подвалах, нам не выжигают клейма на коже. Нас просто отвлекают от самих себя ровно настолько, чтобы мы забыли дорогу к свободе. А когда мы забываем себя, мы готовы принять любого нового бога, который пообещает нам вернуть смысл. Будь то политический мессия, радикальная секта или просто новый гаджет, который будет любить нас чуточку больше, чем старый.
Выйдите на улицу ночью. Посмотрите на окна горящие синим, зеленым, фиолетовым светом. В каждом окне - человек, совершающий вечерний ритуал поклонения. Он листает ленту. Он ищет ответ. Он ждет знака.
Скажите, если завтра в это сияющее окно постучит ангел с настоящей, не цифровой, а кровавой и страшной истиной, кто из нас найдет в себе силы не впустить его? Кто из нас, приученный годами ждать уведомления, сможет сказать: «Нет, я уже принадлежу себе»?
Или мы слишком долго смотрели в бездну, и теперь бездана смотрит в нас через экран, улыбаясь и подмигивая в ожидании, когда мы сделаем последний шаг - из тихой комнаты в реальный, ждущий нас культ?