Марина бросила дорожную сумку у зеркала в прихожей. В их новой двушке, за которую они с Антоном платили ипотеку уже третий год, стояла неестественная тишина. И пахло корвалолом.
Из подъезда доносилось пыхтение мужа. Антон затаскивал второй чемодан, цепляясь колесиками за порог.
— Мариш, поставь чайник! — крикнул он, скидывая кроссовки. — В горле пересохло с этой дороги. Прямо Ташкент на улице.
Марина не ответила. Она стояла в спальне перед открытым комодом.
Нижний ящик был выдвинут. Деревянная шкатулка с инкрустацией — подарок коллег на юбилей — стояла криво. Крышка была откинута. На синем бархате оставались только глубокие вмятины.
Еще две недели назад, перед вылетом, Марина лично уложила туда массивную золотую цепочку, пару дежурных колец и главное — бабушкин гарнитур. Тяжелые серьги с якутскими изумрудами. Вещь не просто дорогая, а памятная.
Сейчас шкатулка была пуста.
— Антон. Зайди сюда.
Голос Марины прозвучал настолько ровно, что муж появился в дверях через секунду. Он всё еще держал в руках ручку чемодана.
— Чего там? Кран потек? Я же просил маму воду перекрывать.
— Золота нет.
Антон замер. Поправил очки на переносице. Перевел взгляд с жены на пустую шкатулку.
— В смысле нет? — пробормотал он. — Обокрали?
Марина открыла соседний ящик. Достала плотный конверт.
— Деньги на месте. В валюте. Ноутбук на столе. Телевизор на стене. Пропало только золото из закрытого ящика.
— Слушай, ну чудес не бывает, — муж начал неуверенно топтаться на месте. — Может, ты сама переложила? Забыла? Перед рейсом же суета была. То документы искали, то такси торопило.
— Я логист. Я ничего не забываю и никуда ничего не сую в суете. У кого были ключи?
Антон опустил глаза и снова поправил очки.
— Ну у мамы. Мы же ей отдали ключи с брелоком-котом. Цветы поливать. Мариш, ты только не начинай. Мама чужого сроду не возьмет. Зачем ей твои серьги?
— Факт остается фактом. В квартиру входили свои.
В замке входной двери щелкнуло. Два долгих поворота ключа. В коридор с шумом ввалилась Зинаида Марковна.
— О, явились, путешественники! — зычно разнеслось по квартире. Свекровь бросила на пуфик тяжелую матерчатую сумку. — А я вам котлеток домашних принесла. С пюрешкой. Думаю, с самолета голодные, в холодильнике-то мышь повесилась.
Марина вышла из спальни. Встала в проеме коридора, скрестив руки на груди.
— Здравствуйте, Зинаида Марковна. Спасибо за котлеты. Где мои вещи?
Свекровь замерла. Рука, тянувшаяся расстегнуть плащ, так и осталась висеть в воздухе. Взгляд метнулся к Антону, который буквально вжался в обои у вешалки.
— Какие вещи, деточка? — Зинаида Марковна округлила глаза. — Ты с порога матери мужа допросы устраиваешь? Вы хоть отдохнули? Загорели вон как.
— Конкретнее, пожалуйста, — Марина чеканила слова. — В шкатулке в спальне лежал бабушкин гарнитур и цепочка. Сейчас шкатулка пуста. Ключи мы оставляли только вам.
Зинаида Марковна шумно выдохнула. Медленно сняла плащ. Грузно осела на обувной пуфик.
— Вот значит как. Я к ним с душой. Я две недели таскалась через весь город, эти ваши фикусы дурацкие поливала! Спину гнула! А меня в воровки записывают. Антон, ты слышишь, что твоя жена несет?
Антон сделал шаг вперед, выставив ладони.
— Мам, ну давай без нервов. Марина просто спросила. Ну правда, золото пропало. Может, ты пыль вытирала на комоде? Переложила куда-то, чтобы не смахнуть?
— Никуда я ничего не перекладывала! — рявкнула свекровь. — Делать мне нечего — в ваших вещах копаться. Ищите лучше! Сама, поди, засунула куда-то, а теперь на больную мать валит.
Марина молча достала телефон. Открыла приложение умного дома.
— У нас датчики на дверях, Зинаида Марковна. Вы приходили поливать цветы в среду и в субботу. А вот запись за прошлый вторник. Вы открыли дверь в одиннадцать утра. Пробыли в квартире ровно восемь минут. Фикусы за восемь минут не поливают. Что вы здесь делали?
Свекровь пошла красными пятнами. Она схватилась за ручки своей сумки.
— Ты за мной следишь?! Да как ты смеешь!
— Мам, — голос Антона дрогнул. — Мам, ты брала?
— А что мне было делать?! — вдруг сорвалась на крик Зинаида Марковна. — У Славика беда! Горе луковое этот ваш братец! Взял чужую машину покататься у пацанов и разбил! Там бампер всмятку, фара! С него деньги трясли, на счетчик поставили! Ему отдавать надо было срочно. А ты, Антон, телефон отключил в своей Турции!
Марина почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Славику, младшему брату мужа, было тридцать лет. Ни семьи, ни стабильной работы. Только вечные бизнес-идеи и микрозаймы.
Она повернулась к мужу.
— Ты знал про аварию?
Антон вжал голову в плечи.
— Мариш... Ну он писал мне перед нашим вылетом. Просил двести тысяч взаймы. Но я сказал, что у нас нет, мы же за путевки отдали, плюс платеж по ипотеке. Я не думал, что мама...
— Не думал он! — перебила свекровь. — Родная кровь не водица! Мальчику могли ноги переломать! Я мать, я должна была его спасать. А вы эгоисты!
— За мой счет? — тихо спросила Марина.
— Да кому твои цацки нужны! — отмахнулась Зинаида Марковна. — Лежат без дела в коробке. Ты эти зеленые камни вообще сто лет не надевала. Старье какое-то. Свои же люди, семья! Славик на работу нормальную устроится — всё отдаст. Ну или Антон тебе новые купит. Не обеднеете.
Марина посмотрела на мужа. Антон смотрел в пол.
— Антош, ты скажешь что-нибудь? — ровным тоном поинтересовалась она.
— Мариш, ну... — муж поднял виноватый взгляд. — Мама не права, конечно. Сильно не права. Но и Славика жалко. Там эти типы с машиной правда отбитые. Давай Славик расписку напишет? Постепенно выплатит. Ну не в полицию же на маму заявлять.
Делать нечего. Марина поняла, что муж сливает ситуацию. Как сливал всегда, когда дело касалось бесконечных долгов его родственников.
Она не стала кричать. Не стала бить посуду или плакать от обиды. Она просто разблокировала экран телефона, нашла контакт в избранном и нажала вызов. Включила громкую связь.
Гудки долго разносились по тихому коридору.
— Да, Марина Викторовна. Слушаю вас, — раздался из динамика спокойный баритон.
— Добрый день, Олег Николаевич. Простите, что дергаю в выходной. Мне нужна ваша помощь как юриста. Статья сто пятьдесят восьмая. Кража.
Зинаида Марковна на пуфике резко выпрямилась. Сумка с котлетами съехала ей на колени. Антон открыл рот.
— Кража со взломом? — уточнил адвокат.
— Нет. Доступ в квартиру был. Подозреваемый есть. Украдены ювелирные изделия. Стоимость гарнитура с изумрудами по оценке прошлого года — двести сорок тысяч. Плюс цепочка. Это часть третья, кажется? Крупный размер.
— Марина, ты сдурела?! — взвизгнула свекровь, подрываясь с пуфика. — Какая кража? Я бабушка твоих будущих детей! Мы семья!
Марина прикрыла микрофон пальцем.
— Вы мне сейчас не семья, Зинаида Марковна. Вы человек, который обчистил мою квартиру, чтобы закрыть долги своего тридцатилетнего бездельника.
— Мась, ну положи трубку, ну позорище же, — забормотал Антон, пытаясь дотянуться до смартфона.
Марина сделала жесткий шаг назад.
— Олег Николаевич, я буду у вас в офисе завтра к десяти утра. Подготовьте рыбу заявления. Данные подозреваемой я привезу.
Она сбросила вызов.
— Значит так, — Марина посмотрела прямо в бегающие глаза свекрови. — У вас есть время до вечера вторника. В среду утром всё мое золото должно лежать в этой шкатулке. В том же виде.
— Да где я тебе деньги возьму?! — заголосила Зинаида Марковна. — Там в ломбарде выкупать надо, проценты набежали! У меня пенсия двадцать тысяч!
— Это не мои проблемы, — отрезала Марина. — Занимайте у соседок. Берите микрозайм. Трясите своего Славика, пусть продает почку.
Если во вторник вечером золота не будет, в среду я даю ход делу.
Датчики открытия двери зафиксированы. В ломбарде наверняка есть квитанция с вашим паспортом.
Сядет ваш мальчик без передачек, пока вы будете под следствием.
— Ты... ты дрянь! — выдохнула свекровь. Ее лицо стало багровым. — Ты на эти цацки только смотришь, а мальчику в тюрьму садиться из-за долгов?! Змею в дом пустили! Антон, ты позволишь ей родную мать посадить?!
Антон наконец перестал поправлять очки. Он тяжело прислонился к стене.
— Мам, иди домой.
— Сыночек...
— Иди домой, я сказал! — вдруг рявкнул он так, что свекровь вздрогнула. — Ищи деньги. Звони Славику, пусть идет грузчиком работать. Я ей полицию вызвать не дам, но я сам с вас не слезу, пока всё не вернете. Это уже край.
Зинаида Марковна схватила свою сумку. Хлопнула входная дверь.
До заявления дело, конечно, не дошло. Во вторник поздно вечером Антон молча зашел в спальню и положил на комод шкатулку. Внутри лежала цепочка и бабушкин гарнитур. Марина не стала спрашивать, где свекровь взяла двести с лишним тысяч за три дня. Вроде бы Славику пришлось заложить долю в родительской даче какому-то перекупщику.
На следующее утро Марина вызвала мастера. Замки во входной двери поменяли за сорок минут.
Ключи с брелоком-котом так и остались лежать на тумбочке в прихожей. А цветы теперь поливала соседка по лестничной клетке. Так оно спокойнее.