— Альбина, они уже в Липецке, купили три килограмма чесночных сухариков и огромного леща, — Сергей ворвался в кухню с таким видом, будто сообщил о высадке инопланетян в огороде. — Сказали, через четыре часа будут у нас, ставь чайник.
Альбина методично втаптывала скалкой тесто для пельменей, стараясь представить, что под скалкой не мука с яйцом, а светлые кудри её золовки Светочки. Март за окном выдался суровым: серые сугробы подтаяли, превратившись в коварный каток, а в квартире Альбины назревала стихия похлеще весеннего паводка.
— Какой чайник, Сережа? — Аля даже не подняла глаз. — У нас Вика готовится к олимпиаде по химии, у неё в комнате таблица Менделеева вместо обоев, а Миша вчера опять притащил из школы замечание за «несанкционированное использование огнетушителя». Нам только твоего брата с семейством не хватало для полного ансамбля.
— Ну это же родня, Аля, — Сергей виновато заерзал на табуретке, которая жалобно скрипнула под его центнером живого веса. — Валера сказал, что им «просто нужно сменить обстановку». У него там на работе какие-то терки, депрессия, понимаешь?
— Депрессия у него, — фыркнула Альбина. — А лещ, значит, в качестве антидепрессанта? Ты хоть представляешь, во что превратится наша квартира после «смены обстановки»? Валера курит как паровоз, его жена Люда считает, что мыть полы — это насилие над личностью, а их близнецы... Сережа, их близнецы в прошлом году пытались научить нашего кота плавать в унитазе. Кот до сих пор вздрагивает, когда видит открытую крышку.
Альбине было пятьдесят шесть, и она давно поняла одну простую истину: родственники — это как макароны по-флотски. Вроде и вкусно, и свои, но если их слишком много и они каждый день, то изжога обеспечена. Она работала в архиве, где тишина была возведена в культ, и дома мечтала только об одном — чтобы никто не трогал её заварник с чабрецом и не спрашивал, где лежат чистые вилки.
— Они на неделю, Аля, — вкрадчиво добавил муж. — Всего на неделю. Валера обещал помочь мне с гаражом.
— С гаражом он поможет, как же, — проворчала она. — Знаю я эту помощь. Вы там засядете с лещом и сухариками, а я буду тут за восьмерыми макароны отваривать. Ты цены в «Пятерочке» видел? Помидоры стоят так, будто их на Луне выращивали и лично Илон Маск доставлял. А мясо? Я вчера купила кусок говядины, так мне кассирша чуть ли не честь отдала за такую инвестицию.
— Ну, я подработку возьму, — Сергей попытался сделать героическое лицо, но получилось скорее жалобное, как у Пьеро на пенсии.
В этот момент в кухню заплыла Вика, шестнадцатилетняя дочь, обвешанная наушниками и скепсисом.
— Мам, если эти монстры-близнецы тронут мой микроскоп, я за себя не отвечаю, — заявила она, выуживая из холодильника йогурт. — В прошлый раз они в него рассматривали жеваную жвачку. Это был последний день моей веры в человечество.
— Вика, не нагнетай, — попытался вставить слово отец. — Они же дети.
— Папа, Гитлер тоже когда-то был ребенком, — отрезала Вика и исчезла в своей комнате, оставив после себя аромат яблочного шампуня и ледяное спокойствие.
Альбина вздохнула. Март — месяц тяжелый. Авитаминоз, слякоть, а тут еще и Валера с Людой. Валера был старшим братом Сергея, человеком широкой души и пустых карманов. Он вечно находился в поиске «того самого дела», которое принесет миллионы, но пока приносило только долги и необходимость периодически скрываться у родственников. Его жена Люда, женщина объемов значительных и самомнения еще более грандиозного, считала, что мир создан для того, чтобы она в нем красиво сидела.
— Ладно, — Альбина с силой шлепнула тесто об стол. — Пусть едут. Но предупреждаю, Сережа: если я увижу хоть одну чешую от леща на своем любимом персидском ковре, который мы три года назад в кредит брали, лещ окажется у Валеры в самом неожиданном месте.
Спустя четыре часа в дверь позвонили. Громко, требовательно, с переливами, как будто прибыл цыганский табор.
— Сюрприииз! — закричал Валера, едва дверь открылась. Он ввалился в прихожую, благоухая тем самым лещом и дешевым табаком. На нем была куртка, явно видевшая лучшие времена еще в эпоху перестройки, и улыбка человека, который точно знает, что ему здесь не откажут.
Следом вплыла Люда, обвешанная сумками и пакетами, из которых торчали какие-то тряпки и почему-то палка колбасы.
— Альбиночка, дорогая, ну и погода у вас! — Люда чмокнула воздух возле щеки хозяйки. — У нас в Тамбове уже почти подснежники, а тут — Арктика. Где тут у вас можно кости бросить? Ой, а что это у вас в прихожей так тесно? Шкаф бы передвинуть, по фэншую вообще не идет.
Близнецы, Пашка и Сашка, два вихря восьми лет от роду, уже просочились под локтями взрослых и с криками «Чур, я на диване!» унеслись в гостиную.
— Здрасьте, гости дорогие, — Альбина сложила руки на груди, изображая гостеприимство уровня «Снежная королева принимает Герду». — Проходите, разувайтесь. Тапочек на всех не хватит, так что ходите в носках, только чур дырками не сверкать.
— Ой, да брось ты, Аля, свои церемонии! — Валера уже вовсю хлопал Сергея по плечу. — Серёга, гляди, какого зверя привез! Копченый, жирный, под пивко — милое дело. Где у тебя открывашка?
Ужин превратился в испытание для нервной системы. Валера рассказывал, как он «почти» договорился о поставках незамерзайки из Китая, но «партнеры подвели». Люда критиковала качество обоев в гостиной, попутно поглощая Альбинины пельмени с такой скоростью, будто не ела с прошлого марта.
— Аля, а что это у тебя пельмени такие... домашние? — Люда прищурилась. — Тесто толстовато. Я вот обычно делаю такое, чтоб просвечивало. Но ничего, под майонезом сойдет.
Альбина молчала. Она вспоминала фильм «Любовь и голуби» и фразу «Людк, а Людк!». Ей очень хотелось крикнуть что-то подобное, но воспитание архивного работника не позволяло. Она смотрела, как Пашка вытирает жирные пальцы о скатерть, а Сашка пытается накормить их кота Барсика сухариком с чесноком. Барсик, умудренный опытом прошлых визитов, забился под холодильник и сверкал оттуда глазами, полными ненависти к роду человеческому.
— Кстати, Сереж, — Валера прихлебнул чаю из Викиной любимой кружки с надписью «Будущее химии». — У нас тут затык небольшой. Машину пришлось в ремонт сдать, там движок стуканул. Ты не одолжишь мне тысяч тридцать? На пару недель, честное слово. Как только проект с незамерзайкой выгорит — с процентами верну.
Сергей кашлянул и посмотрел на Альбину. В его глазах читалось: «Спаси меня, но так, чтобы я не выглядел подкаблучником».
— Валера, — мягко сказала Альбина, — у нас сейчас как раз период великих трат. Мише нужны новые кроссовки, потому что старые он «убил» на физкультуре за две недели, а Вике мы нанимаем репетитора. Так что лишних тридцати тысяч у нас нет. Есть только лишние тарелки, которые надо помыть.
Люда демонстративно зевнула.
— Ой, что-то я так устала с дороги. Альбин, ты нам постели в большой комнате? И это, телевизор сделай потише, а то у меня мигрень от ваших новостей.
К полуночи квартира напоминала поле боя после отступления партизан. Сергей храпел в спальне, Валера с Людой оккупировали гостиную, близнецы устроили гнездо из подушек на полу, а Альбина стояла на кухне и отмывала жирную тарелку из-под леща. Запах рыбы въелся, казалось, даже в занавески.
На следующее утро началось «веселье». В семь утра Альбину разбудил грохот. Выскочив в коридор, она увидела Мишу, который стоял с открытым ртом, и Сашку, который верхом на пылесосе пытался съехать по коридору, как на бобе.
— Мам, он взял мой пылесос! — возмутился Миша. — Я хотел комнату убрать, чтобы ты не ругалась!
— Твой пылесос? — Сашка высунул язык. — Теперь это мой танк!
Люда вышла из гостиной в розовом халате, который был ей явно мал, и лениво потянулась.
— Аля, а у вас кофе только растворимый? Мой желудок такого не понимает. И еще, ты бы прибрала в ванной, там у вас коврик какой-то мокрый, неприятно наступать.
Альбина почувствовала, как внутри неё начинает просыпаться маленький, но очень решительный вулкан. Она молча сделала кофе, высыпав туда последние остатки дорогого сорта, который хранила для особых случаев.
Дни потянулись один за другим, сливаясь в бесконечную череду стирок, моек посуды и выслушивания Валериных планов по покорению мира. Денег у гостей, как выяснилось, не было совсем — даже на хлеб.
— Аля, ну мы же семья! — всплескивала руками Люда, когда Альбина намекала, что неплохо бы скинуться на продукты. — Ты же знаешь, какая сейчас ситуация. Мы вот вчера в торговый центр ходили, так там цены — просто грабеж! Я детям только по мороженому купила, и то бюджет треснул.
«По мороженому» на самом деле означало еще и новую кофточку для Люды, которую Альбина заметила в пакете, спрятанном под диваном.
Терпение Альбины лопнуло на пятый день. Она вернулась с работы, мечтая о тишине, но обнаружила в гостиной картину маслом: Валера и Сергей сидели за столом, уставленным пустыми бутылками из-под пива. Весь пол был засыпан шелухой от фисташек.
— О, мать пришла! — радостно икнул Валера. — Аля, глянь, мы тут с Серёгой стратегию разработали. Будем строить теплицы на его дачном участке. Вырастим там раннюю редиску, к маю озолотимся! Только надо старый сарай снести и забор новый поставить, Серега сказал, у него заначка есть на черный день.
Альбина медленно перевела взгляд на мужа. Сергей вжал голову в плечи так сильно, что стал похож на черепаху, решившую навсегда скрыться в панцире.
— Заначка, говоришь? — голос Альбины был пугающе спокойным. — Та самая, которую мы откладывали Вике на выпускное платье и курсы?
— Аля, ну это же инвестиция! — встрял Валера. — Редиска — это золото!
— Редиска — это ты, Валера, — отрезала Альбина. — А теперь все вон из кухни. Мне надо подумать.
Она закрылась на кухне, включила воду и долго смотрела в окно на мартовский мокрый снег. В голове созревал план. Это не была «тонкая душевная организация», это был чистый, кристаллизованный прагматизм женщины, которой надоело быть бесплатным отелем и столовой в одном флаконе.
Вечером, когда все улеглись, Альбина зашла в гостиную, где Люда уже сладко посапывала, натянув на себя Альбинино любимое верблюжье одеяло.
— Люда, проснись, — шепнула Альбина, бесцеремонно тряхнув гостью за плечо.
— А? Что? Пожар? — Люда подскочила, хлопая ресницами.
— Хуже, — Альбина присела на край дивана. — Я сейчас говорила с сестрой из налоговой. Помнишь, я рассказывала, что она там работает? Так вот, по их базе прошла информация, что Валеру ищут за те долги по незамерзайке. И завтра утром к нам могут прийти с обыском. Как к соучастникам, понимаешь? Мы же вас приютили, значит — в доле.
У Люды мгновенно прошел сон. Лицо её приобрело оттенок несвежего кефира.
— С каким обыском? Аля, ты чего? Мы просто в гости приехали!
— Это ты следователю объяснять будешь, — Альбина вздохнула с притворным сокрушением. — Как приехали, так и уезжайте, я вас не пущу. Сергей уже вон, в спальне сидит, сумку собирает. Говорит, надо бежать, пока мосты не перекрыли. У него же заначка была, вот он и боится, что конфискуют.
— Какую сумку? Куда бежать? — Люда затрясла спящего Валеру. — Валера! Вставай, козел! Нас налоговая накрыла!
В квартире поднялся тихий, но интенсивный кипиш. Валера, спросонья не соображая ничего, начал метаться по комнате, пытаясь надеть брюки задом наперед. Близнецы заныли, почуяв неладное.
— Так, — Альбина взяла командование на себя. — У меня есть знакомый на вокзале, он может посадить вас на проходящий поезд до Тамбова через сорок минут. Без билетов, в багажный вагон, зато надежно. Собирайте манатки, быстро!
Через пятнадцать минут прихожая была забита сумками. Гости, взъерошенные и перепуганные, стояли у порога. Сергей, выгнанный из спальни шумом, стоял в трусах и майке, ничего не понимая.
— Аля, что происходит? — пролепетал он.
— Молчи, соучастник! — шикнула на него Альбина. — Иди заначку прячь в морозилку!
Когда дверь за родственниками захлопнулась, и их топот затих на лестничной клетке, Альбина медленно выдохнула. Она прошла в гостиную, открыла форточку, выветривая запах леща, и аккуратно собрала шелуху от фисташек в совок.
— Мам? — Вика высунула голову из своей комнаты. — Они реально уехали? А как же налоговая?
— Нет никакой налоговой, детка, — Альбина улыбнулась, глядя на календарь, где завтрашнее число было обведено красным. — Завтра восьмое марта. И я планирую провести этот день в тишине, с чаем и без чесночных сухариков.
Она посмотрела на Сергея, который всё еще стоял в коридоре с потерянным видом.
— А ты, Сережа, завтра с утра идешь покупать мне новый персидский ковер. Потому что этот я завтра выкину. И не дай бог тебе завтра вспомнить про редиску.
Альбина чувствовала себя триумфатором. Она уже представляла, как завтра проснется в десять утра, пойдет на кухню, где не будет Люды в тесном халате, и спокойно съест свой йогурт. Но она и представить не могла, что через пять минут её телефон завибрирует от входящего сообщения от свекрови, которая жила в соседнем квартале и имела привычку всё узнавать первой.
Но торжество Альбины длилось недолго. Глянув на экран телефона, она почувствовала, как по спине пробежал холодок: свекровь, Антонина Ивановна, не просто знала о «бегстве» Валеры, она уже стояла у подъезда с собственным дубликатом ключей и твердым намерением «разобраться в этом безобразии».
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜