Градусник пискнул. Тридцать восемь и семь. Света стряхнула его, тяжело выдохнула и потянулась к сыну — у пятилетнего Лёшки температура под тридцать девять держалась третий день. Тут экран телефона засветился. Звонила свекровь.
— Светочка, передай Андрюше, я на Казанском. Поезд только пришёл, — бодро и даже торжественно сообщила Нина Павловна. — Через часик буду. Такси возьму, не суетитесь.
Света едва не выронила влажное полотенце, которым обтирала ребенка.
— Нина Павловна, подождите. А Андрей знает?
— Зачем ему заранее знать, я же мать, а не чужой человек с улицы, — хмыкнула свекровь. — Просто скажи ему, пусть чайник поставит.
Света положила трубку, укрыла сына легкой простыней и набрала мужа. Андрей работал в офисе на Павелецкой.
— Твоя мама в Москве. На вокзале. Через час будет у нас.
— В каком смысле в Москве? — не сразу понял Андрей. — Она же ничего не говорила.
— Ну вот говорит теперь. Чайник просит поставить.
Андрей помолчал. Было слышно, как он вышел из кабинета в коридор.
— У нас тридцать три квадрата, — сказал он наконец. — Ты болеешь, Лёшка болеет. Куда я её положу?
— Я тебе передаю информацию, дальше сам.
Однокомнатную студию на Люблинской они взяли в ипотеку четыре года назад. Платёж — сорок две тысячи в месяц. Андрей получал девяносто пять, Света подрабатывала удалённо тысяч на двадцать пять. Одна комната, совмещённая с кухней, и отгороженный шкафом угол с детской кроватью. Диван раскладывался на ночь и занимал всё свободное пространство до самой входной двери. Когда мама Светы приезжала помогать после рождения внука, она спала на надувном матрасе в проходе — Андрей ночью через неё перешагивал.
Нина Павловна жила в Волгограде одна в двухкомнатной квартире — три года назад она овдовела. Женщина энергичная, с громким голосом. До этого она приезжала в Москву дважды, предупреждала за месяц, и ей снимали комнату через знакомых. Но сейчас решила устроить сюрприз.
Андрей перезвонил через пятнадцать минут.
— Предложил гостиницу, — сказал он. — Нормальную, рядом, десять минут от нас. Сам оплачу.
— И что?
— Бросила трубку.
Света села на край дивана. В квартире пахло аптечным сиропом от кашля. На сушилке висело бельё, на полу стояли три пары обуви и ведро со шваброй — убрать их было физически некуда.
Еще через полчаса Андрей отчитался:
— Нашёл «Атлас» на Братиславской. Одноместный, четыре тысячи двести за ночь. Забронировал на три ночи. Двенадцать шестьсот. Отправил ей адрес и скрин бронирования. Прочитала, молчит.
Двенадцать тысяч шестьсот. Почти две недели покупок в продуктовом или запас подгузников и лекарств, которые были нужны прямо сейчас.
Голосовое сообщение прилетело в семейный чат в 14:32.
— Значит, рассказываю, — начала Нина Павловна ледяным тоном. — Приехала я к сыну в Москву. От Волгограда сутки в поезде, спина не разгибается. Звоню — а он мне: мать, иди в гостиницу. Как собаку. Родную мать. Раньше все в одной комнате жили, и ничего, и чай пили, и радовались. А теперь мать — чужая. Вот что Москва с людьми делает. Невестка научила, мой Андрей таким не был.
Две минуты сорок секунд. Про болезнь внука — ни слова. Про тридцать три метра и одну комнату — ни слова. Про приезд без предупреждения и оплату гостиницы сыном — тоже.
В чате начался пожар.
Тётя Валя из Волгограда: «Ниночка, ужас. Мать есть мать, как можно так».
Двоюродный брат Андрея, Женька: «Андрюх, ты чего вообще? Мать приехала, а ты её в гостиницу?»
Сестра Нины Павловны, тётя Люда: «Я всегда говорила, Москва людей портит».
Никто не спросил, почему именно гостиница. Андрей позвонил вечером, голос был уставший.
— Ты слышала? Я на работе сижу, она приехала без спроса и делает из меня чудовище перед всей родней.
— Скинь в чат скрин оплаты, — посоветовала Света. — Пусть хотя бы факты будут.
В 18:12 Андрей написал:
«Мама приехала без предупреждения. Света болеет, у Лёши температура 39 третий день. У нас однушка 33 метра, спать негде. Я забронировал маме гостиницу рядом и оплатил сам. Вот скрин».
Чат замолчал. Тётя Валя, Женька, тётя Люда — как вымерли.
В половине восьмого свекровь позвонила Свете напрямую.
— Ну и зачем вы это устроили? Выставили меня перед всей семьёй.
— Нина Павловна, Андрей написал факты, — тихо ответила Света.
— Правда — что мать к сыну приехала, а он её на порог не пустил. Гостиница для туристов, а не для матери. Я на полу могу лечь! В поезде двое суток на верхней полке спала.
— У нас одна комната. Кровать и диван, между ними полметра.
— Раньше мы с мужем в десяти метрах жили впятером — с моей мамой и двумя детьми. И все выжили!
— Это было сорок лет назад.
— А люди с тех пор другие стали. Это точно.
Три дня Нина Павловна жила в номере. Приходила в гости дважды, приносила пластмассового робота и банку мёда. Света поила её чаем, собирала еду с собой — в гостинице не кормили, а в кафе свекровь идти отказывалась и покупала в магазине кефир с батоном. Андрей заезжал к ней каждый день после работы, сидел по полтора часа.
Каждый раз свекровь осматривала студию.
— Тесновато живёте. У нас в Волгограде за такие деньги трёхкомнатную берут.
— В Волгограде нет работы Андрея, Нина Павловна.
— Работа везде есть, было бы желание.
На четвёртый день она уехала. Андрей отвёз её на такси до вокзала. Вечером в семейном чате появилось второе голосовое.
— Ну вот, доехала. Гостиница — четыре тысячи за ночь, казалось бы, хорошо. Но я к сыну ехала. Три дня в номере одна, мне на полчаса дверь открывали, чай наливали и обратно. Внук болеет, говорят. Так я бабушка, помочь могу. Нет, бабушка мешает. Оплатили и забыли.
В чате тут же появились сочувствующие сообщения.
Андрей сидел на кухне и смотрел в экран.
— Двенадцать тысяч за гостиницу. Мы из-за лекарств влезли в кредитку. И ни один человек в чате не спросил: «Вам помочь?». Женька мне три года не звонил просто узнать, как дела. А теперь все специалисты по семейным ценностям.
Через неделю Свете позвонила её мама, 61-летняя Ольга Дмитриевна. Новости дошли через родственников.
— Светик, правда, что свекровь в гостиницу определили?
— Мам, только не начинай.
— Я не начинаю. Больного ребёнка при больной матери посещать толпой — не забота, а безумие. Помнишь, я приезжала, об меня Андрей спотыкался на матрасе? Я тогда решила: без приглашения не приеду и с ночевкой не останусь. Тридцать три метра не резиновые.
Через три недели чат снова ожил. Нина Павловна написала текстом:
«Я через три недели опять в Москву. Направление в федеральный центр на обследование. Надеюсь, хоть в этот раз по-человечески примут».
Андрей побледнел. Позвонил матери. Выяснилось — приезжает во вторник, приём в среду, в четверг уедет. Две ночи.
— Слушай, а к Лене? — предложила Света.
Лена, старшая 40-летняя сестра Андрея, жила в двушке на Речном вокзале. Её дочь-студентка переехала в общежитие, так что отдельная комната пустовала.
— Мать к Ленке ни разу не обращалась, у них давний конфликт, — вздохнул Андрей.
— Но комната пустая. Если ты опять забронируешь номер — снова голосовое на всю родню.
Андрей позвонил сестре.
— Лен, можешь принять маму на две ночи? Ситуация тупиковая. Денег на гостиницу сейчас нет, а в однушке мы сойдём с ума.
Лена помолчала.
— Мы с ней последний раз нормально говорили в январе, когда она заявила, что я мужика удержать не могу. Ладно. Две ночи переживу. Но если начнёт учить жизни — вежливо выставлю.
Реакция Нины Павловны в чате появилась через несколько часов.
— А чего это я к Ленке поеду? Я к тебе еду, ты мой сын.
— Мам, у Лены отдельная свободная комната. Она встретит, отвезёт к врачу. Я тоже подъеду после работы.
— Нет уж. Раз родной сын к себе не берёт — буду жить в гостинице. Только сама заплачу, чтобы мне скриншотами в нос не тыкали.
Нина Павловна забронировала место в хостеле у Павелецкого вокзала за 1200 рублей в сутки и торжественно сообщила в семейный чат:
«Буду жить как студентка на старости лет. Привычная».
Тётя Люда: «Сердце кровью обливается».
Женька: «Ну тысячу двести ты мог бы оплатить хотя бы, Андрюх».
Света, которая за все годы ни разу не писала в этот чат, взяла телефон. Напечатала:
«Добрый вечер. Это Света, жена Андрея. Андрей предлагал маме оплатить гостиницу — она отказалась. Лена предлагала пожить у себя в отдельной комнате — она отказалась. Место в хостеле за 1200 — её личный выбор. В прошлый раз Андрей заплатил за гостиницу 12600 при ипотеке и больном ребёнке. Если кто-то из семьи хочет помочь маме материально — скину реквизиты. Всем здоровья».
Нажала «отправить» и заблокировала экран.
Чат замер. Насовсем. Тётя Люда, Женька, Нина Павловна — абсолютная тишина.
Обследование прошло по плану. Андрей встретил мать, посидел с ней в кафе, проводил до хостела, а на следующий день посадил в поезд. На перроне Нина Павловна обняла сына и тихо сказала:
— Зря ты на ней женился. Она тебя против матери настраивает.
Андрей промолчал. Спорить было бессмысленно.
Вечером Света мыла посуду, Лёшка катал машинки по полу. Андрей сидел за столом, листая телефон.
— Женька пишет в личку, — усмехнулся он. — Спрашивает, можно ли к нам на майские. С женой и ребёнком. Москву посмотреть хотят, а гостиницы дорогие.
Света вытерла руки кухонным полотенцем.
— Напиши ему адрес хостела. Тысяча двести за ночь.
Андрей кивнул и начал печатать ответ.