Дуллахан — призрачный ночной ездок на вороной лошади, нередко тоже не слишком живой. Он катается по безлюдным дорогам ночью, чаще в полнолуние, и, разумеется, в Сауин. Особая фишка — голову он носит не на плечах, а под мышкой. И сам он несвежий, пахнет плохо, и голова — тем более: уже без волос, похожая на заплесневелую головку сыра и цветом, и консистенцией. Если и есть в нём что живое, то маленькие чёрные вертлявые глазки, которые всё замечают и видят сквозь стены. Иногда Дуллахан использует голову в качестве фонаря: она может светиться, если так надо. Остаётся только повыше поднять. И плеть у него тоже интересная — из человеческого позвоночника.
Дуллахан не слишком разговорчив. Вернее, высказаться пространно он может, но только один раз. Дальше в тот же визит — только назвать имя человека, который нынче умрёт. Он действительно забирает души, причём, немедленно — до утра не тянет, естественной смерти не ждёт. И фатальна встреча с ним не только для того, кому, что называется, пора — к этим Дуллахан без церемоний на дом приезжает, и его не могут остановить ни запертые ворота, ни двери. Для ночных прохожих тоже ничего хорошего: не просто заикой сделает — многие и ум теряли.
Существо это абсолютно неубиваемо, совсем ничем, но не любит золото. Чтобы задержать его, достаточно бросить под ноги коню золотую монетку или любой золотой предмет. После этого Дуллахан прекращает преследование. Тех, кому ещё рано, он на самом деле не убивает — просто гоняет, как зайцев, потехи ради, под настроение, потому что мимо многих, остолбеневших от ужаса, спокойно проезжает мимо. Самых смелых, которые не потеряли самообладание и пытались скрыться, преследует до перекрёстка или места, которое считает безопасным и даже награждает, - правда, рассказчики не упоминают, чем. Возможно, жизнь и рассудок, которые не забрали — и есть самый ценный дар. В любом случае, кроме чёрного юмора Дуллахан не лишён и чувства справедливости.
Кто такой, разобрались. Теперь где рассказы о нём популярны:
- Графства Слайго и Даун: эти территории считаются основными местами его «активности». В графстве Даун местные жители (например, рассказчик У. Дж. Фицпатрик) упоминали о встречах с ним на холмах между Брайансфордом и Манискалпом;
- Графство Голуэй: Существуют задокументированные народные предания о встречах с всадником на дорогах между населенными пунктами Раундстон и Балликоннили;
- Графство Лимерик: Здесь дуллахан ассоциируется с руинами замка Глендафф (Glenduff Castle). Местный фольклор утверждает, что дух обитает в этих развалинах.
- Графство Корк: В некоторых версиях легенд дуллахан управляет «каретой смерти» (Cóiste Bodhar) в долине реки Блэкуотер, проезжая через такие места, как Фермой и Баллихули.
Карета эта особая. Она сделана из гробов, черепа у неё вместо фонарей, а спицы колёс сделаны из берцовых костей. Из неё украдкой выглядывает бретонец Анку — проводник мёртвых, в которого превращается либо первый покойник на кладбище, либо — последний умерший в году (на следующий год он будет провожать умерших, а по итогам года передаст вахту преемнику и упокоится). Если учесть, что в Бретань Анку переехал вслед за бриттами с юго-востока Британии, а Мунстер всегда поддерживал тесные связи с Корнуэльсом, появление страшилок с соседнего острова вовсе не удивительно.
В остальном же Дуллахан полностью в ирландском каноне: мёртвые всадники — слуги бога смерти упоминаются в саге «Разрушение дома Да Дерга». Правда, они окровавленные и с головой. Сам Донн тоже не дурак по берегу кататься и головы прохожим отрывать, тоже в Сауин. Что же до безголовости Дуллахана, то ему так нужно: голова, во-первых, всё время при нём, во-вторых, используется в качестве осветительного прибора и для сканирования окрестностей. Руками её удобнее поднять повыше. Так что, здесь главное не то, что обезглавлен, а то, что голова — источник знаний, магического видения и колдовства.
Кроме Анку, у Дуллахана есть ещё одна параллель в кельтском мире. Это безголовые всадники Уэльса. Только они не являются вестниками смерти, скорее, маркёрами (не маркеры которые фломастеры, а маркёры, которые отмечают грядки). Они указывают место злодейства или безвинной нежданной смерти. Имеется ввиду три обстоятельства:
- место тайного убийства, скрытое от всех;
- захоронение человека, никому неизвестного, не по канону: в неосвещённой земле, без отпевания;
- погребение человека, по какой-то причине отвергнутого общиной: незаконнорожденного ребёнка или самоубийцы, например.
То есть, «безголовость» в данном случае указывает на безличие, утрату индивидуальности. Уж что, а из Дуллахана индивидуальность так и прёт, и с лицом у него всё хорошо, хотя лицо и нехорошее. И он без вариантов — не чьё-то привидение, не неупокоенный мертвец, а самостоятельная сущность — единственная в своём роде. Видимо, родство фольклорных мотивов слишком дальнее. Это признак разлетающейся вселенной.
Увлечённые люди отождествляют Дуллахана с Кромом Круахом, а того с - Кромом Дувом — языческим богом, которому приносили кровавые жертвы в те времена, когда Патрик только начал проповедовать христианство в Ирландии. Правда, известен этот культ только из церковного предания. В любом случае, независимыми источниками он не подтверждается, а этнографические хотя и позволяют заподозрить какие-то хтонические силы, но никак не связывают их с ночным ездоком. Дело в том, что в Керри Крому Дуву приносили жертвы на «алтаре солнца» Altóir na Gréine , и не кровавые, а самые мирные — цветы. И делали это в последнее воскресенье июля или первое воскресенье августа, в качестве благодарности за урожай яблок, которые начинают созревать в это время. Праздник так и называется - Domhnach Crom Dubh, воскресенье Крома Дува.
Единственная связь со смертью — тот самый «алтарь». Это замковый камень клиновидной гробницы. Саму гробницу как забавную диковину, то есть древнюю руину описала и зарисовала английская аристократка Джорджианна Чаттертон в 1838 году. Пусть название не приводит Вас в заблуждение: оно придумано самой леди Чаттертон и по её просьбе переведено на ирландский. И жертвоприношение солнцу — тоже её интерпретация. Местные жители не знали, почему нужно класть цветы на плиту, и так делали, потому что так было нужно всегда, из года в год. Эпизод из путевых заметок, опубликованных леди Чаттертн, привлёк внимание общественности.
Но уже к 1852 году гробница была разрушена — антиквар Ричард Хичкок посетил это место и ничего не обнаружил. Однако, смотрел он невнимательно: в 2024 году остатки гробницы были обнаружены Билли Мэг Флойнном, краеведом и фольклористом, во время картографических изысканий. Он анализировал материалы фотограммометрии и увидел на них камень, на удивление похожий на зарисовку леди Чаттертон. Археолог Каймин О’Брайен подтвердил, что на месте сохранились несколько крупных вертикальных камней (ортостатов) и замковый камень — примерно четверть от первоначального сооружения.
Гробница входом была сориентирована на запад-юго-запад, что вполне типично для погребальных сооружений энеолита и ранней бронзы.
В общем, всё, как водится в Ирландии — нарративная традиция времён кельтского возрождения с трудом натягивается на историческую основу и излишне креативно переосмысливает этнографический материал.
Если вернуться к нашему фигуранту, мифологическая основа более-менее понятна: это не призрак человека и не ходячий мертвец, а потусторонняя тварь, вестник смерти и её инструмент. Именно так ирландцы и отработали общекельтский архетип. Есть ли среди некельтских подобный?
Единственный кандидат - «дикая охота» из германского фольклора.
Считается, что прототип этих охотников — эйнхерии, устраивающие побоища каждую ночь, чтобы снова пировать в чертогах Одина, а сопровождают их волки Одина. Или Вотана, если так нужно. Сам Один собирал души убитых воинов и увозил с собой в Вальхаллу.
Франция и Британия представляют несколько иную картинку. У них «дикая охота» с Одином не связана. У Французов возглавляет её граф Роланд, у англичан — король эфов, король Артур или Херн-охотник. В случае Англии это, скорее всего, вообще какой-то конструкт, доставшийся от бриттов, германцы только сверху присолили и поперчили готовое блюдо, во Франции же вдохновителями были именно германцы, продвигавшиеся на запад. В сложившемся виде «дикая охота» - процессия призрачных всадников, которых сопровождают призрачные собаки.
Появление «дикой охоты» связывали с какими-то страшными событиями общенародного масштаба, неприятностями, подстерегавшими конкретного человека, который видел призрачных всадников, и опасностью: охотники — похитители душ. В английском фольклоре охотники могли увести человека в свой мир во плоти (это наследство кельтских мифологических схем). То есть, символика изначальная либо утрачена, либо видоизменилась при заимствовании.
Если архетип действительно стар, то сами истории — трижды нет. Первая фиксация их относится к 1127 году, и упомянута дикая охота в Англии. В 1673 году Йоханнес Герхард Шеффер описал миф о «дикой охоте» в книге «Лаппоника» - наиболее полной сводке по этнографии саамов. Как Вы понимаете, саамы тоже получили миф в готовом виде — с юга.
А вот культовым образ Wilde Jagd сделал Якоб Грмм — собиратель фольклора и автор страшных сказок. Собственно, он и связал охотников с поездом бога Вотана. Так что популярность миф набрал только в XIX веке, и канон тоже оттуда.
Ни по смысловой нагрузке, ни по происхождению «дикая охота» и Дуллахан не сходны. Единственное, что их объединяет — персонажи используют коней, появляются ночью и причиняют вред. Но на этом сходство заканчивается.
Истории о Дуллахане оказались живучими и продуктивными. Они легко отрывались от почвы Ирландии и переезжали, но не в фольклоре, а благодаря писателям. Если фольклор скукожился к XIX, то писатели, наоборот, оживились.
Самый знаменитый безголовый всадник — гессенский кавалерист из «Легенды о сонной лощине». Вашингтон Ирвинг писал о голландцах- колонистах, поэтому образ «онемечен» в некотором роде, и мотивация у него принижена: оторвало мужику голову ядром, он и рыщет в поисках оной. Ну а для розыгрыша тыква в самый раз. Там ужасов совсем чуть-чуть, есть чёрный юмор — в общем, стилистика скорее ирландская. Это не банда призрачных гуляк, которые гоняются за грешниками и кошмарят округу - это один конкретный персонаж со своей историей, целями и способами её достигнуть. В тексте он остаётся загадкой, и вообще возникает подозрение, что это шутка удалась. В экранизациях всё чернее и хуже.
Второй пример — «Всадник без головы». Тут уж точно речь не о привидениях, а о жестоком убийстве, но однако же не только. Один из главных героев и его противник — ирландцы: первый — экспат, второй — американский ирландец по отцу, судя по фамилии. Атмосфера, которую создают слухи о всаднике, тоже скорее ирландская. И, самое главное, привёз идею Майн Рид из Северной Ирландии, где провёл детство.
Так что, Дуллахан — самобытный персонаж, очень старый, но менявшийся вместе с обществом, которое его создало — от проводника душ к упокоению до вестника смерти и ночного ужаса. А страх перед ним просочился на страницы книг и в киносценарии.