Для начала немного истории.
В истории ислама есть фигура, которая довела идею посмертного рая до пугающего логического конца — Хасан ибн Саббах, лидер военно-религиозной группировки исмаилитов-низаритов (ассасинов), известный среди крестоносцев как Горный старец.
Он был исключительно умелым психологом и понимал, что для превращения человека в живое оружие недостаточно просто пообещать ему абстрактное спасение. Нужно было сделать рай осязаемым.
Вот как коранические образы превратились в инструмент психологической подготовки.
В Коране рай — это тенистые сады с реками воды, молока, вина и мёда [Сура 47] — антитеза суровой аравийской пустыне — и в нём находятся прекрасные девы (гурии), пребывающие в шатрах и на зелёных подушках [Суры 44, 52, 55, 56]. Возможно, Хасан воссоздал этот образ в скрытой части своей крепости Аламут.
Согласно Марко Поло [«Книга о разнообразии мира»], молодых новобранцев якобы одурманивали (название средства, однако не конкретизируется; предположительно, это был гашиш) и переносили в роскошные сады с фонтанами и музыкой. Когда они просыпались среди экзотических фруктов и наложниц (которые играли роль гурий), они верили, что уже побывали на том свете.
После короткого пребывания в «раю» малообразованного юношу возвращали в казармы. Контраст между суровым бытом в горах и «увиденным» чудом порождал жгучее желание вернуться назад.
Так смерть во время задания переставала быть концом. Она становилась дверью, за которой его ждал тот самый рай, который он уже видел.
Идеология исмаилитов-низаритов учила, что имам — единственный путь к Богу.
Если Старец горы (лидер низаритов, хранитель учения имама) говорит, что за убийство врага ты мгновенно окажешься в том саду, — значит, так оно и есть.
Это объясняет их мощную идеологическую подготовку и готовность убить кого угодно и где угодно.
Важно понимать: фокус с «райским садом» был рассчитан на рядовых исполнителей (фидаев). Высшее руководство ордена было очень образованным и воспринимало описания рая скорее аллегорически, как символ высшего познания. Но для рядового бойца образы лучезарного посмертия были мощнейшим стимулом.
Таким образом, Старец горы взял религиозный догмат и превратил его в визуальный стимул, создав первую в истории систему подготовки профессиональных убийц.
Некоторые современные историки полагают, что подобные рассказы о наркотиках — это скорее фольклор, созданный крестоносцами и суннитскими противниками для объяснения глубочайшей преданности ассасинов. В противовес легендам, сохранившиеся фрагменты низаритского сочинения «Саргузашт-и саййидна» («Повествование о господине нашем») рисуют иную картину: в нём нет никаких упоминаний о райских садах с гуриями или вербовке фанатиков снадобьями. В этой хронике Хасан ибн Саббах предстаёт невероятно суровым интеллектуалом и аскетом, казнившим даже собственных сыновей, и который выстроил систему, основанную на беспрекословном подчинении авторитету и фанатичном следовании доктрине. В реальности же их «наркотиком» была информационная изоляция и чувство исключительности. Человек годами находился в закрытой системе, где единственным источником истины был Старец, а единственным смыслом — служение великой цели.
С точки зрения психологии, это гораздо страшнее химического опьянения. Наркотик даёт временную галлюцинацию, от которой можно протрезветь. Но идеологическая индоктринация перестраивает саму структуру личности. Когда человек верит, что он — часть сакрального ордена, а весь остальной мир пребывает во зле, его критическое мышление отключается не внешним веществом, а его собственной волей. Он начинает искренне жаждать смерти, видя в ней не конец, а долгожданный триумф.
Однако неважно, использовали ли в Аламуте гашиш или же сознание бойцов одурманивали социальной изоляцией и радикальной интерпретацией текстов. Суть в самой технологии подмены реальности: Старец превратил абстрактное обещание рая в осязаемую, почти бытовую цель.
И эта технология манипуляции сознанием пережила века: ассасины исчезли, но методы превращения веры в оружие продолжают работать и в наши дни. Поэтому терроризм паразитирует сегодня на исламе так же, как в своё время радикальные идеи паразитировали на христианстве (вспомните инквизицию или крестовые походы). Это не свойство веры, а результат сочетания бедности, низкого уровня образования и политического хаоса, в который вбрасывается грамотно упакованная идеология. Это технология, которая работает где угодно, если есть подходящие условия.
Вот и доказательство того, что религиозные институты и их толкования — это человеческие структуры. В этом и заключается главная опасность воздушных замков, оторванных от реальности: без независимого мышления религия неизбежно превращается из источника смысла в орудие подавления и манипуляции.