Всё началось несколько лет назад, когда к Зинаиде из соседней деревеньки пришла Настька, вся зарёванная и с зажатой в кулаке тысячной купюрой. Пришла по вполне известному делу: жених её бросил, сперва поматросив.
– Ну куда мне ребёнок, баб Зин? – подвывала семнадцатилетняя девица. – Мать узнает – из дома выгонит. Я ж только недавно на работу устроилась. Как жить-то?
План в Зинкиной голове созрел мгновенно, будто кто в ухо шепнул. У неё как раз в тот момент лечилась от бесплодия женщина. Как врач Зинаида прекрасно понимала, что никакие настойки и припарки ей не помогут, только ЭКО. Но пациентка отчего-то эту вполне логичную в её положении процедуру избегала. То ли суеверия мешали, то ли по каким-то иным причинам. И теперь, глядя на рыдающую Настьку, Зинка вдруг поняла, как можно убить одним ударом двух зайцев.
Девчонку она уболтала от ребёнка не избавляться. Поселила дурёху у себя до срока, а Настька матери наплела, что в городе на фабрику устроилась и комнату в общаге получила. Да и пациентка её оказалась не против таким образом матерью стать. Заплатить хорошо обещала, так что и Зинке, и Настьке вполне хватило бы.
Да только глупыха эта, будь она неладна, всех подвела в последний момент. Вернулся внезапно друг её сердешный, наплёл этой дурочке про «люблю не могу», и она внезапно дала заднюю. Мол, он меня замуж зовёт, в город увезёт. Как её Зинка не уговаривала одуматься – бесполезно. Ничего не помогло, ни разговоры, ни деньги. Где другую такую дурынду за короткое время сыскать? Вот тогда-то и помог небывалый случай.
Про Пастуший ложок Зинаида от бабки своей слыхала. Мол, место опасное, но, если со сноровкой подойти – некоторые желания исполняет. И трава там по-настоящему целебная растёт, но надо уметь взять.
Шла тогда к ложку Зинка, всё про ребёнка думала, откуда его взять, как быть. И когда в ложок спустилась, почти к самому ручью, увидела на старом пне ребёнка. Лежит голенький, ручки-ножки раскинул и спит. Зинаида, едва оторопь прошла, его подхватила и в корзину к травам положила.
– Вы что, у жабьего народа детей воруете? – недоверчиво поинтересовалась Юлька. – Вы в своём уме?!
– А что? Лежат дети брошенные! Не в лесу же оставлять! – фыркнула Зинаида.
– Не брошенные, – возразила Юлька. – На закате матери их назад забирают. Обычай у жабьего народа такой – своих новорождённых оставлять от зари до зари. Тогда они двум мирам сразу принадлежат. А вы их украли, получается. Неудивительно, что столько всего произошло! Вы хоть понимаете, что погода из-за вас портится последние годы. Дети в соседних деревнях пропадать начали тоже не просто так. Их жабьи люди к себе увели. Насовсем увели. Женщины эти несчастные тоже из-за вас пострадали, потому что до них жабьи люди добрались. Они своих младенцев на расстоянии чувствуют. До вас тоже обязательно доберутся. Зима отсрочку даст, а дальше – я вам не завидую. Одолень-трава ваша их только ненадолго сбила, но теперь-то они к вам дорогу нашли.
Зинаида поджала губы.
– Скольким ещё женщинам вы отдали детей? – спросил Уваров. – Им грозит опасность в ближайшие пару недель.
– Ещё одной, – нехотя ответила знахарка. – Недавно у меня была.
– Когда была? Кто она? Давно уехала? – забросал её вопросами Алексей.
– Пару часов назад…
*
Перестук колёс успокаивал, вагон покачивался, как огромная колыбель. За окном проносились поля и лесочки, россыпи домишек на пригорках, но Арина почти не смотрела в окно и вообще не замечала ничего вокруг. Её внимание целиком и полностью сосредоточилось на спящем ребёнке. Крошечное, безмятежное личико, пухлые губки, носик пуговкой, длинные ресницы – куколка. Малышка тихо вздохнула во сне, и сердце Арины затопила нежность. Сколько лет она об этом мечтала! Ходила по врачам, собирала неутешительные прогнозы. Наблюдала со стороны, как растут дети подруг и плакала ночами в подушку, потому что ей, как и бодливой корове, бог рога не дал. Она с юности знала, как будут звать её детей: мальчика – Мишуткой, Мишенькой, девочку – Анастасией, Настюшенькой. Но теперь, глядя в личико новорождённой, Арина вдруг поняла: нет, не Анастасия. Этого ангелочка она назовёт Ангелиной. «Интересно, она будет хоть капельку похожа на меня? – задалась вопросом женщина. – Переймёт ли мои привычки, черты характера?» Сердце кольнуло что-то неприятное. Тревога и чувство вины.
То, что предложила ей Зинаида – неправильно, даже преступно. По сути, она купила чужого ребёнка. С другой стороны, если родной матери этот ребёнок не нужен, то что его могло ждать? Невыносимая жизнь в неподходящих условиях? А может, гибель от руки той, которая его родила? Может, это и неправильно, но они с Зинаидой спасли детскую жизнь. Да и матери непутёвой помогли, дай ей бог лучшей жизни. Наверное, совсем дела у неё плохи, раз она пошла на такое. Но лучше уж так, чем извести кроху. «Я сделаю всё возможное, чтобы у тебя была хорошая жизнь!» – мысленно пообещала она спящей девочке.
Чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, Арина перевела взгляд в окно. Леса редели, уступая место пятиэтажкам, складам и агрокомплексам. Электропоезд приближался к областному центру. Следом, будто преследуя, на небо наползала тёмная туча, подсвеченная вспышками молний. Гроза, столь редкая в это время года, грозила накрыть город, едва электропоезд прибудет на вокзал.
*
– Зря мы сразу эту знахарку не прижали, – посетовал Уваров, гоня машину по шоссе. – Только время, получается, потеряли.
– Да, ты прав, – согласилась Юлька. – Неудачная была идея. Ну, ничего, я данные Колесникову скинула, он её по базе пробьёт. Даже если мы не успеем её в областном центре перехватить, у нас будет адрес, и мы к ней сразу направимся.
– Расскажи мне об этом жабьем народе, – попросил Алексей. – Чего от них вообще можно ждать?
– Теперь, когда их так разозлили? – невесело хмыкнула Юлька. – Да чего угодно. Но точно ничего хорошего ждать не стоит. Сам посуди: первых двух женщин они не убивали. Проблемы со здоровьем первой пострадавшей – случайность. Они просто пришли и забрали ребёнка. И второй раз – тоже. А вот третья уже погибла, и я, если честно, сомневаюсь, что это случайность. Да и обстановка в деревнях возле места обитания жабьего народа говорит сама за себя: природа как будто ополчилась на людей. И дети снова пропадают. И если мы этого ребёнка им не вернём, то весной местным жителям будет очень несладко. В первую очередь пострадает эта несчастная женщина, которая решила стать матерью малышки. И случится это в ближайшие дни, если мы её не найдём. А по весне, когда жабий народ вернётся, поплатятся все жители окрестных деревень. И Зинаида в первую очередь.
– Ну, ей как раз поделом, – заметил Уваров. – Придумала бизнес – детьми торговать. Пусть и не совсем человеческими.
– Ого! – воскликнула вдруг Юлька, глядя в зеркало заднего вида. – А вот это мне совсем не нравится.
Алексей тоже глянул и почувствовал неприятный озноб. Позади них, постепенно догоняя, небо затягивала черная туча, то и дело изрыгающая белёсый пламень молний.
Юлькин телефон мелодично звякнул.
– Это Колесников, – сообщила она, посмотрев на экран. – У нас есть данные этой Арины: фото, адрес, номер и марка машины.
– Ещё минут пятнадцать или двадцать – и мы приедем, – ответил Уваров. – Зинаида сказала, что эта женщина к ней вроде на поезде приехала, а машину где-то на вокзале оставила.
– Там платная парковка рядом с вокзалом. Наверное, на ней. Давай попробуем там её перехватить.
– Если успеем, – сказал Уваров, кидая беглый взгляд на часы. – Должны успеть, приедем почти одновременно с поездом.
*
Громоздкую, хотя и не очень тяжёлую сумку она кинула на землю возле машины. Порылась в кармане ветровки, извлекая оттуда ключи на брелке, нажала на кнопку, отключая сигнализацию. Открыла дверь и осторожно опустила спящего младенца в автолюльку, приготовленную уже заранее. Снова полюбовалась ангельским личиком, потом уже только поставила сумку на пол, размышляя о том, что первое, что она сделает, приехав домой – избавится от накладного живота, который носила последние месяцы, выкинет его, как от напоминания о грандиозном обмане ради благой цели. Теперь всё будет хорошо, обязательно будет. В спину ей ударило раскатистое ворчание грозы, и Арина удивлённо оглянулась. Надо же, какая жуткая грозовая туча. Наверное, последняя гроза в этом году. Не так часто они гремят по осени. «Нехорошо как – мне ехать, а тут собирается непогода, – подумала она. – Сейчас как хлынет. Может, переждать здесь? Или нет, поеду потихоньку. Будет сильно лить – где-нибудь остановлюсь и пережду». Она аккуратно, чтобы не хлопнуть, закрыла заднюю дверь и потянулась к ручке передней, когда её окликнули:
– Арина Дмитриевна Клевцова?
Она удивлённо и одновременно испуганно оглянулась. Душу тронул едва уловимый холодок. Через стоянку к ней спешили двое: мужчина и женщина. И первым порывом было просто сесть в машину, хлопнуть дверью, повернуть ключ в замке зажигания и поехать, игнорируя этих двоих, что бы им там не было нужно. Но ноги отчего-то приросли к месту. Она стояла и обречённо смотрела на приближающуюся к ней пару. Поднявшийся свежий ветер игриво выдергивал из прически прядь за прядью, трепал, сдувал волосы на лицо.
– Нам нужно с вами поговорить, – двое подошли почти вплотную, и тогда же она обрела способность снова двигаться.
Решительно дёрнула на себя дверцу и торопливо сказала:
– Извините, я не знаю, кто вы такие, но сейчас я не могу с вами разговаривать, мне надо ехать. У меня ребёнок…
Мужчина вздохнул и извлёк из кармана куртки удостоверение.
– Сержант Уваров, особый отдел.
*
Она сидела на заднем сидении, скукожившись и будто окаменев. Смотрела на спящего ребёнка, а по щекам текли слёзы. После долгого и сложного разговора в салоне машины установилась напряжённая, пропитанная отчаянием тишина. Молчала Арина, кусая губы, молчали и Алексей с Юлькой, дав возможность женщине переварить свалившуюся на неё информацию. Яркий свет дня стремительно тускнел, сожранный грозовой тучей. Она рычала всё громче, всё яростней, суля серьёзное погодное испытание для города.
Спящий младенец протяжно вздохнул, слегка пошевелился в автолюльке, и будто бы разбил какую-то тёмную магию момента. Арина вдруг шумно всхлипнула, протянула руку и слегка коснулась пальцами одежды спящего малыша.
– Если бы я знала, – прошептала она. – Я бы ни за что не согласилась, если бы знала правду…
– Я уверен, Зинаида вернёт вам все деньги, которые вы заплатили, – пообещал Уваров.
Арина медленно покачала головой.
– Мне не нужны деньги. Я бы все их отдала за возможность стать матерью. Я готова была пойти на преступление… Да я и пошла на него… Но я думала, что помогаю какой-то непутёвой женщине, забирая ненужного ей ребёнка. А получается, что я стала соучастницей воровки…
– Ещё не поздно вернуть ребёнка матери, – сказала Юлька. – Не поздно исправить то, что было сделано.
– Значит, давайте вернём ребёнка, и пусть уже всё это закончится, – сказала Арина и закрыла лицо ладонями.
*
Лес сердито шумел, дышал свежестью и прохладой. Они шли молча. Первая – Зинаида, за ней – Уваров, затем Арина со спящим ребёнком на руках и Юлька замыкала шествие. Знахарка поначалу отнекивалась, не желала идти к Пастушьему ложку, но Юлька ей доходчиво объяснила, что это единственная возможность для неё заслужить если не прощение у Жабьего народа, то хотя бы послабление в наказании.
Тонкий ковёр из пожелтевших листьев мягко пружинил под ногами, глушил шаги. В чащобе притаились ранние, вызванные непогодой сумерки.
– Ну, вроде пришли, – буркнула под нос Зинаида и остановилась у раздвоенной березы.
Впереди было больше света, а земля полого уходила вниз. Лес расступался, уступая место низинке, заросшей редким кустарником. В самой глубине лога бежал ручеёк, омывая струями огромный белый камень. И Уваров, едва увидев это место, припомнил Гарушины слова про белый камень и речку и удивлённо подумал: «Вот вроде сказка, выдумка же чья-то, причём выдумка-то конкретной писательницы, этой Марии Дюричковой или как её там, а место описано так, словно она здесь побывала когда-то. Разве что клёнов не видно». Недалеко от белого камня торчал огромный старый пень неправильной формы, словно тут когда-то срослись вместе несколько деревьев, а потом пали жертвой времени или топора.
Юлька повернулась к Арине и спросила:
– Готовы?
Та кивнула, не поднимая глаз от спящего ребёнка.
– Тогда идёмте! – Юлька осторожно взяла её под руку и обратилась к остальным: – А вам лучше побыть здесь.
Возле пня они остановились, попав под удар разбушевавшейся стихии. Ветер яростно качал кроны деревьев, сгонял на небе сизые клубы туч, то и дело хищно изрыгавшие ослепительные языки молний.
– Положите ребёнка на пень, – сказала Юлька, наклонившись к самому уху Арины.
Та судорожно вздохнула, прижала малышку к себе и зажмурилась. Из-под сомкнутых век по щекам побежали слёзы.
– Пожалуйста, Арина! – настойчиво произнесла Юлька. – Они сейчас смотрят на нас. На вас прежде всего. Не злите их. Вот-вот грянет буря, и мы просто не выберемся из этого леса назад. А ребёнка они всё равно заберут.
Арина громко всхлипнула, склонилась к спящему ребёнку, торопливо поцеловала его и осторожно положила на пень, а потом торопливо спрятала лицо в ладонях, содрогаясь от беззвучных рыданий.
– Мы принесли дитя! – громко крикнула Юлька. – Сами принесли, по доброй воле!
Её голос подхватил порыв ветра и унёс прочь. Лес бесновался, сокрушаемый порывами стихии. А мгновение спустя небо вспорола яркая вспышка молнии, ослепляя, оглушая хлёстким ударом.
*
Уварова удар молнии оглушил до кратковременной потери ориентации. Придя в себя, он обнаружил, что стоит, вцепившись мёртвой хваткой в шершавый ствол берёзы. В ушах стоял противный тонкий звон, сквозь который доносился чей-то тихий, но при этом надрывный вой. Потом звон утих, а вой наоборот – стал громче и надрывней. Алексей моргнул несколько раз, разгоняя мельтешащие перед глазами бесформенные кляксы и огляделся. Неподалёку от него, задом на небольшой кочке сидела Зинаида, закрыв лицо руками и выла в испуге.
– Эй! – он легонько потряс её за плечо. – Всё в порядке? Вы как?
Она громко всхлипнула в ответ.
– Ну, будем считать, что в порядке, – буркнул Уваров, не желая возиться со взрослой тёткой, испугавшейся грозы.
Его мысли занимало другое: как там Юлька и та женщина с ребёнком? С ними-то всё в порядке? Он шагнул вперёд, выходя из-под сени древесных крон и замер в растерянности и ужасе. На ложке никого не было.
*
Она появилась перед ними внезапно, когда мгла, вызванная временным ослеплением, рассеялась. Невысокая женщина, одетая в длинное зелёное платье, стояла на том берегу ручья. Тяжелые медные косы, перехваченные зелёным шнуром, спускались вниз до пояса. Большие золотистого цвета глаза смотрели внимательно и чуть настороженно. Женщина глянула сначала на Юльку, потом перевела взгляд на плачущую Арину и наконец остановилась на ребёнке, который только сейчас, будто учуяв близость матери, начал кукситься, морщить личико и похныкивать. Женщина улыбнулась и шагнула босыми ногами в ручей, пересекла его и, склонившись к пню, взяла ребёнка на руки.
– Пожалуйста… – прошептала вдруг Арина, отняв от лица руки.
Женщина, собравшаяся было уходить, остановилась, оглянулась через плечо.
– Пожалуйста, – повторила Арина. – Не причиняйте ей вреда… Вы же будете о ней заботиться? Я бы очень её любила, правда…
Жабья женщина снова развернулась, шагнула к Арине и, протянув руку, коснулась её живота.
– После двух зим на третью будешь качать колыбель, – произнесла она.
А затем быстро пересекла ручей и скрылась в густом сумраке среди деревьев.
– Что это значит? – Арина слегка коснулась плеча Юльки.
– Она оставила вам дар в благодарность за возвращения ребёнка, – улыбнулась та. – Через две зимы, на третью вы станете матерью.
– Но врачи сказали, что я бесплодна…
– Врачи могут ошибаться. Жабий народ – нет.
– Вы как, в порядке? – к ним со стороны спешил взволнованный Уваров. – Я весь этот лог оббежал, пока вас искал!
– Да, всё хорошо, – ответила Юлька. – Идёмте, нам здесь больше нечего делать. И гроза, кстати, стихает.
Все, как по команде подняли вверх головы. Сквозь прорехи в туче широкими полосами тянулись солнечные лучи, золотя верхушки деревьев, застывших безмолвными стражами.
Для желающих угостить котишек вкусняшкой:
Юмани 410011638637094