Зинаида Петровна визжала так, что на соседнем участке истошно залаяла собака.
Марина стояла на крыльце своего дома. Выцветший халат родственницы сбился набок. Лицо Зинаиды пошло неровными красными пятнами от крика.
— Позорище, Зинаида Петровна, — это чужие пьяные мужики в моей бане, — ровным голосом ответила Марина. — Родня закончилась сегодня утром. Собирайте сумки.
Толик, тридцатипятилетний детина в растянутой серой майке, лениво почесал живот. Он сидел прямо на ступеньках. В ногах валялась перевернутая пепельница и пустая банка.
— Марин, ну ты чё начинаешь? — Толик лениво сплюнул на бетонную дорожку. — Нормально же сидели. Жалко тебе, что ли?
— Жалко? — Марина спустилась на одну ступеньку ниже. — Мои сортовые пионы вытоптаны. Мангал сломан. Веранда залита дешевым пивом.
— Да починю я твой мангал, чё ты заводишься на пустом месте, — отмахнулся Толик. — Ребята просто отдохнуть заехали. Устали после смены.
— Вы уезжаете. Прямо сейчас.
Зинаида Петровна всплеснула руками и театрально схватилась за грудь.
— Да как у тебя язык поворачивается такое говорить! Родня же! Мой племянник на тебе женился! Я его в детстве на коленях качала!
— Ваш племянник умер три года назад.
— Вот именно! — тетка угрожающе надвинулась на Марину, тыча в ее сторону пухлым пальцем. — Сереженьки нет, а ты тут барыней расселась! Мы имеем полное право тут находиться! Это память о семье!
Нормально они находились ровно неделю.
Марина до сих пор с содроганием вспоминала прошлую пятницу. Она приехала на свою дачу после тяжелой рабочей недели в офисе. Закрыла квартальный отчет. Хотела просто упасть в гамак, смотреть на яблони и спать.
У калитки ее ждал сюрприз. Два огромных клетчатых баула, три перевязанные бечевкой картонные коробки и два человека.
Зинаиду, троюродную тетку покойного мужа, Марина видела пару раз в жизни. На свадьбе и на поминках. Толика не видела вообще ни разу. Знала только со слов мужа, что есть такой двоюродный брат, который вечно ищет себя.
— А мы на всё лето! — радостно заявила тогда тетка.
Она даже не поздоровалась. Сразу отодвинула опешившую Марину плечом от калитки и потянула за ручку.
Марина так и застыла с ключами в руках.
— В смысле на лето? Вы как здесь вообще оказались?
— На электричке, как же еще, потом на автобусе от станции, — фыркнула Зинаида Петровна, затаскивая тяжелую сумку на ухоженный газон. — Воздух тут хороший. Сосны. Толику после очередного увольнения нервы лечить надо. Природа поможет. Город его совсем вымотал, начальники там звери.
— Я никого не приглашала, — попыталась возразить Марина, преграждая путь к крыльцу.
— Деточка, мы что, чужие люди? — тетка обернулась и посмотрела так, будто Марина сморозила невероятную глупость. — Сережа бы нас на пороге не оставил. Толик, заноси коробки! Там тушенка и макароны. Не с пустыми руками приехали.
От неожиданности, усталости и какого-то глупого чувства вины Марина промолчала. Впустила. Подумала, что люди с дороги. Переночуют, погостят пару дней, поймут, что им тут не рады, и уедут сами.
Делать этого было категорически нельзя.
Уже в субботу утром Зинаида Петровна по-хозяйски переставила посуду на летней кухне.
Марина спустилась варить кофе и не нашла свою любимую турку.
— Марин, ты сковородки неправильно хранишь, — заявила тетка, стоя у плиты. — Я всё переложила в нижний ящик. И крупу твою модную заморскую выкинула.
Марина замерла с чашкой в руке.
— Какую крупу?
— Да мелкая такая, бледная. В ней точно жучки заведутся, старая она. Я наварила нормальной пшенной каши с маслом. Садись ешь.
— Это была киноа, Зинаида Петровна, — глухо сказала Марина. — Она стоит немало. И жучков там не было. Это диетический продукт.
— Ой, деньги на ветер! — отмахнулась тетка, щедро накладывая кашу в тарелку. — С жиру беситесь в своих офисах. Толик такое не ест. Ему нормальное мясо нужно. Мужик всё-таки. Ты сегодня в город если поедешь, купи свинины. И хлеба белого.
Толик целыми днями усердно лечил нервы. Он глушил пиво в маринином гамаке и слушал дребезжащую музыку с телефона.
Продукты они, конечно, не покупали. Завезенная ими тушенка так и стояла в коробке. Тетка уверенно инспектировала холодильник трижды в день. Ели то, что привозила Марина.
На пятый день пропал садовый триммер. Дорогой, легкий, купленный Мариной специально под свой рост.
— Зинаида Петровна, где косилка? — Марина обошла сарай дважды, заглянула под навес. Пусто.
— А, Толик взял, — невозмутимо ответила тетка. Она в этот момент безжалостно обрывала стрелки с сортового чеснока. — Там у соседей через улицу забор покосился и трава по пояс, он пошел помочь. Доброй души человек.
— Зачем ему мой триммер для чужого забора? Я сама собиралась сегодня косить лужайку.
— Деточка, ну откуда я знаю? Мужики лучше в технике разбираются. Ему виднее.
Вечером выяснилось, что Толик действительно скосил соседям огромный участок газона. За деньги. Деньги он тут же спустил в местном сельском ларьке на напитки и снеки.
Триммер он бросил у калитки. Прямо под начавшимся дождем.
Марина затащила тяжелую мокрую технику на веранду. Вытерла полотенцем. Пошла в дом.
— Зинаида Петровна, это мой дом и мои вещи. Я хочу отдыхать в тишине. И я запрещаю брать мой инструмент.
— Ты эгоистка, Марин, — поджала тонкие губы тетка. — Одна в таких хоромах живешь. Нет бы родне помочь в трудную минуту. Мальчик копейку заработал, порадоваться надо.
Точка кипения наступила сегодня ночью.
Марина проснулась в начале третьего от басовитого грохота. Деревянные стены спальни вибрировали. Стекла в окнах мелко дрожали. Из бани на другом конце участка орала музыка.
Марина накинула куртку прямо поверх пижамы и выскочила на крыльцо.
На ее ухоженном газоне, прямо на свежей траве, стояли две чужие тонированные машины. Колеса глубоко вмяли грунт. Дверцы были распахнуты.
Толику стало скучно лечить нервы чистым воздухом. Он позвал приятелей из соседнего дачного поселка.
Марина пыталась кричать, стучать в дверь бани. Оттуда доносился только хохот и звон бутылок. Она вернулась в дом, заперлась и просидела до рассвета на кухне, сжимая в руках чашку с водой.
Утром Марина вышла на веранду. Осмотрела масштаб катастрофы при дневном свете.
Гора жирных шампуров валялась прямо на чистом деревянном столе. Мангал был опрокинут, угли рассыпаны по плитке. В ее любимой клумбе с сортовыми пионами, подмяв под себя цветы, спал незнакомый мужик в грязных камуфляжных штанах. Толик дрых на крыльце, подложив под голову свернутую куртку.
Марина взяла пустое пластиковое ведро. Подошла к колодцу. Набрала ледяной воды до самых краев.
Она подошла к клумбе и выплеснула воду прямо на спящего мужика.
Тот заорал дурным голосом, подскочил на месте, замотал головой. Грязно матерясь и поскальзываясь на мокрой траве, он рванул к калитке. Забыл даже свою кепку.
Толик проснулся от криков. Следом из дома пулей вылетела Зинаида Петровна.
И вот теперь они стояли друг напротив друга.
— Дача моя, — повторила Марина, глядя прямо в глаза тетке. — Она куплена до брака с вашим племянником. На мои деньги. Вы здесь никто. Убирайтесь вон.
— Ах ты дрянь неблагодарная! — тетка злобно прищурилась. — Да мы на тебя в суд подадим! Наследство утаила от родной крови!
— Подавайте куда угодно. У вас ровно десять минут на сборы.
— Иначе что? — хмыкнул Толик.
Он наконец поднялся с крыльца. Сделал вразвалочку два медленных шага к Марине. Сверху вниз посмотрел на нее.
— А то чё будет? Ты, тетя, берега не путай. Мы тут отдыхаем.
Он навис над ней всем своим тяжелым телом. От него густо несло перегаром, луком и застарелым потом.
— Мужика в доме нет, вот ты и бесишься, — нагло ухмыльнулся Толик. — Бабе одной в хозяйстве тяжело. Я вот останусь, присмотрю за домом. А то мало ли что в поселке бывает. Замки сломаются ночью. Или стекло кто случайно разобьет.
Это была открытая, ничем не прикрытая угроза.
Марина не отступила ни на шаг. Она смотрела прямо на его обрюзгшее лицо. Спокойно сунула руку в карман куртки и достала мобильный телефон. Нашла номер Михалыча, местного участкового.
— Ты кому звонишь? — Толик перестал ухмыляться.
Марина нажала вызов. Сразу включила громкую связь. Длинные гудки эхом разнеслись по утреннему двору.
— Да, Марина Викторовна? — раздался в динамике хрипловатый, сонный голос участкового.
— Доброе утро, Михалыч. У меня на участке посторонние люди. Оккупировали дом. Отказываются уходить. Мужчина ведет себя неадекватно и угрожает разбить окна.
В динамике послышалось шуршание, голос участкового резко прояснился.
— Понял тебя. Минут через пятнадцать буду. Ничего не предпринимай, в разговор не вступай, я с напарником сейчас на УАЗике подъеду.
Марина сбросила звонок. Убрала телефон обратно в карман.
Толик часто заморгал. Он открыл рот, но ничего не сказал. Спесь слетела с него в одну секунду.
— Ты совсем ку-ку? — Толик попятился назад, споткнулся о ступеньку. — Своих ментам сдавать?
— Вы мне не свои, — Марина указала рукой на калитку. — Время пошло.
Зинаида Петровна громко охнула. Лицо ее исказилось. Она медленно, картинно осела на нижнюю ступеньку крыльца и закатила глаза под лоб.
— Скорую мне! — слабо, но очень разборчиво простонала тетка. — Убивают сироту! Сердце прихватило! Воздуха не хватает!
— Участковый вызовет, не переживайте, — Марина даже не дернулась в ее сторону. — Ему по инструкции положено скорую вызывать при задержании. Только ложный вызов сами оплачивать будете со своей пенсии.
Тетка резко открыла глаза. Сердце у нее магическим образом прошло.
— Собирай вещи, сынок, — прошипела она, проворно поднимаясь на ноги. — Ненормальная она. Сразу видно, городская белая кость. Ни стыда, ни совести. Никакого уважения к старшим.
Через три часа на даче было абсолютно тихо.
Михалыч приехал ровно через пятнадцать минут, как и обещал. Он неспеша проверил у гостей паспорта. Долго, тяжелым взглядом смотрел на Толика. Потом вежливо, но очень твердо попросил граждан на выход с вещами.
Зинаида Петровна проклинала бывшую невестку всю дорогу до калитки. Она громко кричала про бумеранг, про совесть и про то, что ноги ее больше в этом проклятом месте не будет.
Марина молча дождалась, пока они выйдут, и закрыла за ними щеколду.
Она методично собрала чужой мусор с газона в большой пакет. Выбросила в мусорный бак жирные шампуры. Тщательно отмыла крыльцо из шланга.
Затем достала телефон и набрала еще один номер.
Пора было вызывать поселкового мастера. Нужно было срочно менять замки на калитке и входной двери. Просто на всякий случай.