— Сергей, ну ты посмотри, какая красота! — Галина стояла посреди заросшего участка и широко разводила руками, как будто перед ней был как минимум Версаль. — Шесть соток, дом, колодец. За такие деньги!
Сергей смотрел на покосившийся забор, на дом с просевшим углом и на колодец с крышкой, которая держалась на одном гвозде.
— Галь, — сказал он осторожно. — А ты внутрь заходила?
— Заходила. Там просто надо прибраться.
— Там надо не прибраться. Там надо подумать.
— Ты всегда так. Всегда найдёшь, к чему прицепиться.
Он не стал спорить. Сергей вообще давно научился не спорить с Галиной в моменты, когда она что-то решила. Это было всё равно что объяснять стене, почему она стоит не там. Он просто подписал документы, перевёл деньги и стал ждать, когда всё само собой разрешится или навалится — зависело от точки зрения.
Навалилось в марте.
Они купили дачу в ноябре — быстро, почти случайно. Галина наткнулась на объявление, съездила посмотреть, позвонила Сергею со словами «я уже договорилась о задатке». Всю зиму она рисовала планы: здесь грядки, здесь беседка, здесь Димка поставит навес. Димка — их сын, двадцать шесть лет, жил отдельно, но периодически появлялся, когда нужна была помощь или деньги в долг. Чаще второе.
Сергей зиму смотрел на её чертежи и думал о том, что старый дом в ноябре — это лотерея. Что колодец после зимы — отдельный разговор. Что «за такие деньги» просто так не бывает.
Первый мартовский выезд расставил всё по местам.
Они приехали в субботу утром, ещё по холодку. Галина сразу пошла открывать дом, Сергей стал осматриваться. Крыльцо просело — одна ступенька просто ушла вниз под ногой, и он едва удержал равновесие. Он нагнулся, потрогал доски — трухлявые насквозь. Потом подошёл к летней кухне, дёрнул дверь. Та открылась легко, может, даже слишком легко — петли держались на честном слове, а внутри одна стена заметно пузырилась от влаги.
Галина вышла из дома с видом человека, который только что обнаружил не всё так плохо.
— Внутри нормально, — сказала она.
— Галь, крыльцо.
— Что крыльцо?
— Ступенька провалилась.
Она подошла, посмотрела.
— Ну и что? Одна ступенька. Заменим.
— А стена в летней кухне?
— Просушим.
Сергей молчал секунду. Потом сказал то единственное, что она терпеть не могла:
— Я же говорил.
Галина повернулась к нему, и в её взгляде промелькнуло что-то острое.
— Говорил. И что теперь — разворачиваемся и едем домой? Куплено, Серёжа. Едем вперёд.
Он кивнул и пошёл смотреть колодец.
Колодец тоже порадовал. Вода после зимы была мутная, с осадком. Галина сказала: «Отстоится». Сергей промолчал. Галина достала из машины тетрадный лист, на котором ещё дома составила список дел, и начала читать вслух. Список был на двадцать два пункта.
Именно в этот момент через забор появилась Тамара.
— Добрый день! Соседи новые? Я Тамара, мы вон там. — Она кивнула на аккуратный участок справа, где всё было прибрано, выровнено и явно готово к сезону ещё с осени. — А это ваш сынок?
— Муж, — сказала Галина.
— Ой, простите. — Тамара нисколько не смутилась. — Вы первый раз приехали? Как дом?
— Нормально, — ответила Галина.
— Ну, он стоит давно, конечно. Прежние хозяева последние года три особо не занимались. Вы колодец-то смотрели? После зимы надо чистить обязательно, и не просто так, а специальным способом — мой Валера знает, он вам расскажет.
Галина слушала с вежливой улыбкой. Та улыбка, которая означает: я всё слышу, но делаю по-своему.
— Спасибо, разберёмся.
— Ну, если что — мы рядом. — Тамара оглядела участок хозяйским взглядом. — А забор-то у вас с левой стороны — он совпадает с границей?
— Совпадает, — быстро сказала Галина.
— Просто прежние хозяева с Валерой давно не межевались. Он говорил, что там полметра его исторически.
— Интересная история, — сказала Галина тем же тоном.
Тамара ещё немного постояла, поделилась мнением о погоде в марте, о том, что в этом году снег сошёл рано и надо ждать возвратных заморозков, и ушла к себе. Галина проводила её взглядом и повернулась к Сергею.
— Полметра его «исторически», — повторила она. — Слышал?
— Слышал.
— Наглость.
— Галь, мы не знаем ещё.
— Я знаю.
Сергей посмотрел на Валеру — тот копался в своём сарае, делал вид, что не смотрит в их сторону. Крепкий мужик лет пятидесяти восьми, неторопливый, основательный. Сергею он почему-то сразу напомнил одного мастера с завода — из тех, кто говорит мало, а замечает всё.
К вечеру они уехали с твёрдым пониманием фронта работ. Галина в машине говорила о том, что за два-три выезда всё можно привести в порядок. Сергей слушал и думал, что три выезда — это оптимистично.
— Надо Димку позвать, — сказала Галина.
— Он приедет и просидит в телефоне.
— Сергей, он наш сын.
— Я в курсе. Это не меняет того факта, что он просидит в телефоне.
Галина не ответила. За окном тянулось подмосковное Марте — серое, мокрое, с пятнами грязного снега по обочинам. Дача мечты осталась позади, и в темноте она, наверное, выглядела бы даже ничего.
На следующей неделе приехали уже втроём. Димка явился в куртке нараспашку, с рюкзаком, в котором, судя по звукам, было что-то из еды и зарядник.
— Что делаем? — спросил он бодро.
— Крыльцо, — сказал Сергей.
— О, окей. Что надо купить?
— Доски. Список у мамы.
Димка взял список, изучил его с видом человека, которому дали прочитать договор аренды — вроде читает, но думает о другом.
— Па, а может, мастера какого-нибудь? Ну чисто крыльцо — это несложно, но всё-таки.
— Мастер стоит денег.
— Ну... в принципе, да.
Они работали до обеда. Сергей разбирал старое крыльцо, Димка подавал доски и периодически исчезал — то за инструментом, то просто. Галина занималась участком, расчищала прошлогоднюю листву и что-то планировала вслух, хотя её никто особо не слушал.
Тамара появилась около полудня.
— Сергей, можно вас на секунду? — позвала она через забор. — Хочу про колодец сказать, а то Валера уйдёт скоро, он вам быстро объяснит.
Сергей посмотрел на Галину. Та была занята на другом конце участка.
— Иду, — сказал он.
Разговор у забора занял минут пятнадцать. Валера, как и ожидалось, говорил мало. Несколько фраз про колодец, потом молча осмотрел летнюю кухню издалека, хмыкнул и сказал что-то про фундамент. Тамара говорила больше — про участок, про то, что прежние хозяева были хорошие люди, но замотанные, и последние годы за дачей не следили. Упомянула вскользь, что Валера осенью сам хотел купить этот участок — «расшириться немного», но не срослось.
Сергей это запомнил.
Вернулся к работе, ничего Галине не сказал. Зачем — не знал пока сам. Просто крутилось в голове: хотел купить, не купили, теперь разговоры про полметра.
За обедом Галина посмотрела на него несколько раз внимательно.
— О чём говорили?
— Про колодец.
— Долго про колодец.
— Тамара многословная.
Галина помолчала. Потом:
— Сергей, если они тебе что-то говорили про участок — скажи мне.
— Галь, я же сказал — про колодец.
Она не ответила, но по тому, как она взяла бутерброд и отвернулась, Сергей понял: не поверила.
Этот обед что-то сдвинул между ними — не сломал, но именно сдвинул, как сдвигается половица, которая раньше лежала ровно.
Вторая неделя марта принесла оттепель и новые проблемы. Оказалось, что часть огорода фактически подтоплена — вода с соседнего участка шла к ним. Не к Тамаре с Валерой, с другой стороны. Сергей посмотрел на это, посмотрел на Галину и решил промолчать. Галина обнаружила сама, минут через десять после приезда.
— Это что? — спросила она, глядя на лужу, которая занимала добрую треть будущих грядок.
— Весна, — сказал Сергей.
— Я вижу, что весна. Откуда вода?
— С соседнего участка. Там рельеф.
Галина стояла и смотрела на воду с выражением человека, который составлял план на двадцать два пункта, а жизнь добавила двадцать третий.
— Решаемо? — спросил Сергей.
Галина услышала в его голосе иронию — она всегда слышала, когда он иронизировал, даже когда он старался не показывать.
— Решаемо, — ответила она ровно.
Димка в этот раз приехал с другом. Друга звали Лёшка, он был примерно такого же возраста и примерно такой же степени полезности. Зато они вдвоём притащили болгарку и взялись за навес с таким энтузиазмом, что через полчаса Сергей аккуратно попросил их остановиться и сначала объяснил, что куда крепить.
— Па, я смотрел видео, — сказал Димка.
— Какое видео?
— Ну, как навесы делают. Там всё объясняют.
— А про наш конкретный навес тоже объясняли?
Димка помолчал.
— В общем смысле.
— В общем смысле, — повторил Сергей. — Ладно. Слушай меня, не видео.
Они работали весь день. К вечеру навес стоял — криво, но стоял. Галина осмотрела его и ничего не сказала, что само по себе было красноречиво. Лёшка уехал первым. Димка задержался, помогал убирать инструмент, и в какой-то момент, когда они остались с Сергеем вдвоём, спросил негромко:
— Пап, а вы с мамой из-за дачи не поругались?
— С чего ты взял?
— Ну, она такая... напряжённая. И ты молчишь больше обычного.
Сергей посмотрел на сына. Двадцать шесть лет, а иногда замечает то, что многие взрослые не видят.
— Всё нормально, — сказал Сергей.
— Пап.
— Дим, всё нормально. Дача — это стресс. Пройдёт.
Димка кивнул, но видно было — не очень поверил. Умный всё-таки парень, когда не в телефоне.
Вопрос с забором висел в воздухе уже третью неделю. Валера при встречах здоровался, иногда коротко перебрасывался парой слов с Сергеем. Прямых претензий не предъявлял, но и тема никуда не делась. Однажды Галина увидела, как он стоит у их общего забора и смотрит на него с задумчивым видом.
— Валера, — позвала она, — что-то не так?
— Да нет, — сказал он. — Просто смотрю. Столбы у вас старые.
— У нас всё старое.
— Это точно, — согласился он без тени иронии. — Менять будете?
— Будем.
— Ну тогда сразу и по границе определитесь. Чтобы не переделывать потом.
Галина посмотрела на него.
— Валера, у вас есть конкретные претензии по границе?
Он подумал секунду.
— Конкретных нет. Просто исторически там немного по-другому было.
— «Исторически» — это не юридически.
— Это да, — согласился он снова, и ушёл к себе.
Вечером Галина рассказала об этом Сергею. Тот выслушал.
— Галь, надо геодезиста.
— Я знаю.
— Это стоит денег.
— Я знаю, Сергей.
— Мы это не закладывали.
— Я. Знаю. — Она произнесла это медленно, с паузами, как произносят, когда хотят закрыть тему. — Но без этого никак. Иначе он будет каждый год приходить со своим «историческим».
Сергей не стал говорить, что сразу надо было межевать. Это было бы правдой, но правда сейчас ничего не меняла.
Геодезиста Галина нашла и договорилась сама. Сергею сообщила за день, когда тот уже приедет.
— Ты уже договорилась?
— Да.
— Меня спросила?
— Сергей, мы же только что обсуждали, что надо.
— Обсуждали. Но договариваться — можно было вместе.
— Ты бы тянул ещё неделю.
— Может, и тянул бы. Но это не значит, что ты можешь решать за нас двоих.
Галина посмотрела на него. Это был один из тех взглядов, в которых читается сразу несколько слоёв — растерянность, упрямство и что-то похожее на усталость.
— Я всегда так делаю, — сказала она. — Ты же знаешь.
— Знаю, — сказал Сергей. — Именно об этом и говорю.
Они замолчали. Не поругались, нет — они вообще редко ругались по-настоящему. Но этот разговор был из тех, что не забываются и никуда не деваются, оседают где-то и ждут.
Потом Галина сказала, уже тише:
— Я не специально, Серёж.
— Я знаю, что не специально.
— Просто если я не буду двигать — ничего не двинется.
— Это ты так думаешь.
— Ты думаешь иначе?
Сергей посмотрел в окно. За окном был их участок — доски, грязь, незаконченные дела и половина пунктов из списка, которые ещё ждали своего часа.
— Я думаю, что иногда можно спросить, — сказал он.
Галина кивнула. Не согласилась — именно кивнула, что означало: услышала, но оставила при себе.
Геодезист приехал в четверг. Немолодой мужчина с оборудованием, деловой, без лишних слов. Валера каким-то образом узнал заранее — или Тамара сказала, или просто заметил чужую машину. Вышел, понаблюдал молча. Геодезист работал методично, расставлял точки, что-то отмечал.
Галина стояла рядом с видом человека, который готов к любому результату. Сергей стоял чуть поодаль.
Результат был однозначный: граница проходила там, где стоял забор. Полметра — земля Галины и Сергея.
Геодезист показал Валере документы. Тот смотрел долго, потом кивнул.
— Ну, значит, ошибался, — сказал он.
— Значит, ошибался, — подтвердила Галина.
Валера посмотрел на неё — без злобы, без обиды, просто спокойно — и пошёл к себе. Никаких извинений, никаких объяснений. Просто принял факт и ушёл.
Тамара выглянула из-за угла своего дома, увидела выражение лица Галины и тоже ушла.
Сергей подошёл к жене.
— Ну вот, — сказала она.
— Ну вот, — согласился он.
— Ты доволен?
— Я? Причём тут я.
— Ну, я потратила деньги без твоего ведома.
— Галь, деньги потрачены правильно. Я не об этом говорил тогда.
Она помолчала.
— Я понимаю, о чём ты говорил.
Они стояли рядом, смотрели на участок. Солнце в этот день вышло нормальное, мартовское, без особого тепла, но с ощущением, что оно всё-таки есть.
— Нам надо поговорить, — сказал Сергей. — По-нормальному. Не про дачу.
— Про что?
— Про то, как мы вообще живём. Ты решаешь — я молчу — потом у меня спина болит от того, что надо делать то, чего я не хотел делать. Это не жалоба. Просто надо что-то менять.
Галина долго молчала. Он привык, что она быстро отвечает, всегда — а тут молчала.
— Ты был против дачи, — наконец сказала она.
— Не против дачи. Против того, как мы её купили.
— А как надо было?
— Обсудить. Нормально. Не «я уже договорилась о задатке».
— Если бы я ждала, пока ты обсудишь — мы бы до сих пор обсуждали.
— Может, и обсуждали бы. Но это было бы честно.
Она повернулась к нему. В её лице что-то изменилось — не сломалось, нет, но стало другим. Менее закрытым.
— Я правда не умею по-другому, Серёж.
— Учись, — сказал он просто. — Мне не сложно участвовать. Мне сложно, когда меня ставят перед фактом.
Этот разговор они бы не завели дома — там было всё привычное, там были свои роли, устоявшиеся, как мебель. А здесь, на этом участке, где всё было новым и ничего ещё не устоялось — здесь, оказывается, можно было говорить иначе.
Тамара вечером пришла к забору сама. С какой-то банкой в руках — «соленья прошлогодние, угощайтесь».
— Вы уж не обижайтесь на Валеру, — сказала она. — Он человек такой — сказал и забыл. Он на вас зла не держит.
— Мы тоже, — ответила Галина.
— Он вообще-то хотел тот участок купить. Осенью ещё. Прежние хозяева отказали, продали чужим. Он переживал.
— Это я уже слышала, — сказала Галина спокойно. — Тамара, а почему прежние хозяева так быстро продавали? И дёшево?
Тамара чуть замешкалась — совсем немного, но Галина заметила.
— Ну, они устали. Возраст уже, сил нет на хозяйство.
— Только это?
Пауза была чуть длиннее.
— Ну, были ещё моменты с председателем. По взносам там, по дороге.
— По какой дороге?
И тут Тамара рассказала. Не сразу, не в лоб — постепенно, как будто вспоминая по ходу, — что через угол их участка исторически (снова это слово) проходит грунтовая дорожка к колонке. Никак не оформленная, просто так сложилось. Председатель садового товарищества настаивал, что она должна остаться. Прежние хозяева упирались. Конфликт тянулся, взносы платились с задержками, отношения испортились. В итоге решили продать и не связываться.
Галина выслушала всё это ровно. Поблагодарила за соленья. Попрощалась.
Зашла в дом, где Сергей пил чай. Села напротив.
— Ты знал? — спросила она.
Сергей поставил кружку.
— Что именно?
— Про дорожку. Про председателя. Тамара тебе говорила?
Он не сразу ответил — и это уже был ответ.
— Говорила. В тот первый раз, когда я подходил к забору.
— И ты молчал.
— Я не знал, как это тебе сказать.
Галина смотрела на него.
— Сергей. Ты мне это серьёзно?
— Галь, я хотел сначала понять, насколько это серьёзно. Не хотел лишний раз...
— Лишний раз что? — В её голосе не было крика — хуже, там было тихое, острое. — Ты боялся, что я расстроюсь? Или что я скажу «я же говорила»?
— Второе, — признал он честно.
Галина встала, подошла к окну. Смотрела на участок — тёмный уже, мартовский вечер, только белели доски от крыльца.
— Значит, ты тоже так делаешь, — сказала она наконец.
— Что — тоже?
— Решаешь за меня. Что мне знать, что не знать.
Сергей открыл рот и закрыл. Потому что она была права, и он это понял прямо сейчас, в эту секунду.
— Выходит, так, — сказал он.
— Мы оба хороши, — сказала Галина.
Это была не ирония и не злость. Просто констатация. Усталая и точная.
— К председателю надо идти, — добавила она.
— Надо.
— Вместе.
— Вместе, — согласился Сергей.
Председателя звали Николай Иванович, ему было за шестьдесят, и он принял их в своём домике при въезде в товарищество — небольшом, заставленном папками и какими-то ящиками. Выслушал внимательно, без спешки.
— Дорожка там есть, — подтвердил он. — Исторически сложившаяся. Никто её специально не прокладывал, просто ходили всегда. К колонке удобно.
— А юридически? — спросила Галина.
— Юридически — ваш участок. Но по-хорошему — пусть ходят. Три человека всего, раз в сезон.
— А взносы?
Николай Иванович потёр затылок.
— Прежние хозяева задолжали за два года. Мы с ними не могли договориться. Они считали, что если через их участок ходят — они меньше должны платить. Я так не считал.
— Это логично с обеих сторон, — сказал Сергей.
— С обеих, — согласился председатель. — Но закон один. Взносы — по уставу, дорожка — отдельный разговор.
— Предлагаю так, — сказала Галина, и Сергей заметил, что в её голосе появилась та деловая чёткость, которая в другое время его раздражала, а сейчас была на месте. — Мы платим взносы без задержек. Дорожка остаётся. Но делаем нормальный проход — по краю, с отмосткой, чтобы не разбивали нам огород. И чтобы было письменно зафиксировано.
Николай Иванович посмотрел на неё, потом на Сергея.
— Сговорчивее прежних, — сказал он с одобрением.
— Мы вообще люди мирные, — ответила Галина. — Когда нам не мешают.
Они уезжали из товарищества уже в темноте. Договорились, пожали руки, получили контакт для документального оформления. Всё решилось за сорок минут.
В машине Сергей сказал:
— Нормально получилось.
— Нормально, — согласилась Галина.
— Ты хорошо говорила с ним.
— Ты тоже. Ты вовремя про «логично с обеих сторон» — это его расположило.
Сергей не ожидал, что она это заметила.
— Командная работа, — сказал он.
— Бывает, — ответила она.
Последние выходные марта выдались неожиданно спокойными. Приехал Димка — один, без Лёшки. С утра молча взялся за летнюю кухню. Галина несколько раз проходила мимо, смотрела, как он работает.
— Ты где научился? — спросила она.
— Видео смотрел, — ответил Димка, не отрываясь.
— Папа говорит, по видео криво выходит.
— Ну вот посмотрим.
Вышло не идеально — одна полка чуть не так, дверь закрывалась с усилием. Но всё держалось. Сергей осмотрел работу, ничего не сказал, только хлопнул сына по плечу.
— Нормально, — произнёс он.
Для Сергея «нормально» значило «хорошо». Димка это знал.
К вечеру они сидели втроём на крыльце — новом, из свежих досок, пахнущих деревом. Участок перед ними был всё ещё далёк от тех планов, что Галина рисовала зимой. Грядки не начаты, беседка — в проекте, навес стоит немного криво. Зато крыльцо держалось. Забор стоял по границе. С председателем договорились. Колодец уже дал нормальную воду — Валера всё-таки рассказал, как чистить, через Тамару, без лишних слов.
Тамара прошла мимо, кивнула. Валера возился у себя в сарае, поднял голову, посмотрел на их крыльцо — и, кажется, одобрительно кивнул. Или просто кивнул. С ним было сложно понять.
— Ну что, — сказал Сергей, глядя на участок. — Отдыхаем?
— Почти, — ответила Галина.
Димка обернулся на них, потом обернулся на участок, потом сказал:
— А мне нравится. Живое всё.
— Живое, — согласилась Галина.
Солнце уходило за верхушки соседних берёз. Где-то на соседнем участке кто-то жёг прошлогоднюю траву — пахло дымом и землёй. Март заканчивался.
Галина достала свой лист с двадцатью двумя пунктами. Посмотрела на него. Три пункта были вычеркнуты. Девятнадцать ждали.
— Много ещё, — сказала она.
— Успеем, — ответил Сергей.
Она посмотрела на него — и впервые за весь этот месяц в этом взгляде не было ни плана, ни списка, ни следующего пункта. Просто посмотрела.
— Наверное, — сказала она.
Но Сергей и представить не мог, что через неделю на их участке появится женщина из его прошлого — та самая, о которой он не думал двадцать лет. А Галина не могла знать, что именно эта встреча заставит её впервые задать вопрос: "А знаю ли я вообще человека, с которым живу?"
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...