Мария, кассирша небольшого магазина, протяжно зевнула, оглядывая ранних покупателей, снующих по залу и постепенно стягивающихся к кассе. Обычное утро.
Дверной колокольчик звякнул, встречая нового посетителя. Вслед за этим тихий гул голосов мгновенно затих. Люди замерли, глядя на вошедшую в магазин невысокую девушку, буквально боясь дышать.
Заправив за ухо выбившуюся прядь волос цвета платины, девушка улыбнулась окружающим и вежливо поздоровалась. Общий облегчённый выдох нарушил тишину: люди расплывались в улыбках, здоровались с девушкой и приветственно ей кивали. Всё вновь пошло своим чередом.
Собрав в корзину необходимые товары, девушка подошла к уже образовавшейся перед кассой очереди. Люди тут же расступились, пропуская её; та вежливо отмахнулась:
— Спасибо, но я никуда не спешу.
Очередь вновь выстроилась в прежнем порядке. Покупатели кидали опасливые взгляды через плечо на платиноволосую покупательницу — ту, что была одета в бурый растянутый свитер и потёртые чёрные джинсы, — пока она внимательно изучала собственные ногти.
Когда девушка уже выкладывала покупки на прилавок, дверной колокольчик звякнул вновь. В магазин ворвался кареглазый черноволосый вихрь, за которым не поспевал огромный, шкафоподобный мужчина в строгом костюме.
Схватив с полки бутылку минералки, вихрь — невысокий юноша 20–22 лет — уверенно двинулся к кассе и, бесцеремонно отпихнув девушку в буром свитере, поставил бутылку перед кассиром.
— Чего тормозишь? Пробивай! — с нескрываемым презрением бросил он Марии.
Кассирша, скованная ужасом, ясно читавшимся в её зеленоватых глазах, беззвучно хлопала ртом, пытаясь сделать вдох.
— Уважаемый, — с плохо скрываемой злостью прошипела девушка, потирая ушибленное плечо, — здесь, вообще‑то, очередь!
— Ты вообще знаешь, кто я? — смерил её презрительным взглядом юноша.
— Нет, как и вы, очевидно, не знаете, кто я, — холодно отчеканила девушка.
— Ренат Курембин. Моя фамилия о чём‑нибудь тебе говорит? — насмешливо фыркнул парень.
— Это фамилия мэра города. Очевидно, вы его родственник.
— Именно! Его любимый и единственный племянник. Так что не вякай, колхозница, если не хочешь проблем, — одновременно бросив деньги на кассу и красноречивый взгляд на собеседницу, Ренат подхватил покупку и направился к выходу.
Он не замечал, что кровь отхлынула от лиц собравшихся в магазине людей, с непередаваемым ужасом наблюдавших за неожиданной перепалкой.
Нахмурившись, платиноволосая покупательница собрала свои покупки в рюкзак. В её синих глазах, казалось, бушевал ураган «Патрисия».
— За… за… за счёт заведения, — заикаясь, произнесла Мария, боясь поднять взгляд на покупательницу.
Не сказав ни слова, та удалилась, полыхая праведным гневом. За её спиной кассирша и покупатели перебрасывались преисполненными страха взглядами.
----------
Ренат преспокойно залипал в видеоигры, когда дверь распахнулась и в комнату влетел его дядя, Иван Айдарович.
— Ты что натворил?! — рявкнул он, отвешивая племяннику такой подзатыльник, что у того глаза разъехались в разные стороны.
— Дядь Вань! Ты с дуба рухнул? За что? — завопил Ренат, подскакивая с места и держась за затылок. — Я ничего не сделал!
— Ты, ублюдина мелкая, навлек нереальные проблемы на себя, на меня, на город и, чёрт тебя побери, как бы не на всю республику! На весь Алтай, понимаешь?! — орал мэр, не в силах совладать с эмоциями.
— Да что я такого сделал?! Утром в магазин за минералкой сходил и всё, сидел весь день дома!
— Лучше б ты в своём Краснодаре под мамкиной юбкой сидел! Вот как знал, что ничем хорошим это всё не кончится! Выперли из вуза — вали в армию! Нет же: «Ванечка, помоги племяннику, посодействуй его поступлению в институт у себя там!» На кой чёрт ты мне здесь сдался, заноза в причинном месте!
— Да что случилось? — набычился Ренат. — Я ничего не сделал, а ты на меня бочку катишь!
— Ты, идиот малолетний, знаешь, с кем ты сегодня повздорил?
— Да ни с кем! — воскликнул парень, пожимая плечами. — Ну… Замарашку какую‑то на место сегодня поставил. И всё, честно!
— Ты хоть знаешь, кто эта, прости господи, «замарашка»? — лицо мэра цветом напоминало пожарную машину.
— Нет. И кто же?
— Остолоп, — Иван осел в кресло, промакивая платком взмокший лоб. — Шесть лет уже край наш процветает: не болеет вообще никто, дети здоровыми рождаются, ни одного выкидыша за шесть лет! Роды у женщин как по маслу проходят, бесплодие нулевое. Плюсом к этому — источники лечебные, к которым со всей России едут; воздух чище, чем где‑либо; урожайность рекордная. Не говоря уже о том, что ветеринары у нас только кастрацией собачек да котиков занимаются — никаких болячек ни у скота, ни у домашних питомцев!
— И что? — Ренат непонимающе посмотрел на дядю.
— И то! Что шесть лет назад было, помнишь?
— Ну да, — кивнул юноша. — Повальная эпидемия бешенства у животных. И болели тогда вообще все часто, мама рассказывала.
— Мама ему рассказывала, — пробурчал Иван. — А то, что за полгода ни одного ребёнка не родилось, одни только выкидыши и мертворождённые, она тебе рассказывала? Что полгода не было вообще никакого урожая, она тебе говорила? Что люди водой травились и недельная диарея была лучшим исходом?
— Нет, — мотнул головой Ренат. — При чём тут это вообще?
— А как ты думаешь, чьих это рук дело? Не отвечай — конечно, не знаешь. Та самая «замарашка», с которой ты сегодня повздорил, устроила нам этот ад на земле!
— Чего? — захлопал глазами Ренат. — Как она могла это сделать?
— Тебе что, мать даже про хозяйку тайги не рассказывала? Ну, Катька, ну профурсетка, свинтила в свой Краснодар и совсем забыла о родине.
— Эй! — вскинулся Ренат. — Ты о моей матери вообще‑то говоришь!
— И о своей сестре, которая, прислав тебя сюда, фактически нагадила мне на голову, — вздохнул мэр. — Хозяйка тайги — это сердце Алтая. Вся флора и фауна с ней связана. Откуда они берутся — никто не знает, просто приходят и уходят, поселяются обычно в лесах, хижины себе строят. Если поддерживать с ними хорошие отношения, то города, которые к их месту обитания прилегают, будут процветать. Нам вот Фаина досталась — шесть лет жили не тужили, пока ты не появился.
— А что ж тогда шесть лет назад произошло? — полюбопытствовал юноша.
— Какая‑то дура обозвала Фаю… дурой. Она тогда только‑только появилась и в силу вступила, совсем была зелёная. Если она тогда, без всякого опыта, устроила нам такой армагеддец, то даже представлять не хочу, на что она способна теперь.
В этот момент в комнату заглянул шкафоподобный охранник:
— Иван Айдарович, там… пришли.
Схватившись за сердце, мэр выразил свои эмоции фразой, пополнившей вокабуляр племянника дюжиной новых бранных слов.
Спустившись на первый этаж, Иван увидел всех мэров республики. Кто‑то нервно расхаживал по комнате, кто‑то сидел на диване, заламывая пальцы. Молчали все.
— Кхм… Здравствуйте, — нарушил тишину Иван.
Все взгляды скрестились на нём. Следом посыпался шквал вопросов и упрёков.
— Коллеги! — во всю мощь лёгких прокричал Иван. — Успокойтесь! Мы работаем над решением проблемы.
— Как ты работаешь? У тебя перед дверями весь город собрался! Люди в ужасе! — выкрикнул кто‑то.
— Я обдумываю, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями, — огрызнулся Иван Айдарович.
— Пока ты додумаешься, нам второй конец света устроят!
— Да что вы рассусоливаете! — вмешался Ренат. — Нас много, она одна! За дверью целый город собрался, а там и вся республика! А она, повторюсь, одна!
Иван тяжёлым взглядом посмотрел на племянника.
— Ты прав, — наконец изрёк он. — На одной чаше весов лежит вся республика, а на другой — всего лишь одна жизнь. Из двух зол всегда надо выбирать меньшее.
— Решено! — хлопнув ладонью по подлокотнику, один из мэров поднялся с дивана.
— Решено! - подхватили остальные.
----------
Фаина сидела на земле, играясь с месячными медвежатами. Три мелких засранца покусывали девушке пальцы, от чего та весело смеялась. Мать медвежат лежала рядом, ворчливо порыкивая на своих отпрысков.
Внезапно медведица подняла голову и раскатисто зарычала, прижав уши. За рыком Фаина расслышала звук множества машин, подъезжающих к её хижине.
— Чего это они притащились, — удивилась Фаина. — Не рычи зазря! — одёрнула она медведицу. — Мелких тревожишь.
По только ей известной тропе девушка направилась к своему жилищу. Когда она, наконец, вышла к хижине, то увидела странную картину: перед порогом было сгружено множество корзин и коробов, а поодаль стояло с десяток машин, окружённых толпой людей.
Когда Фаина подошла к груде подарков, от толпы отделился Иван Айдарович. Трясясь, как лист на ветру, он медленно подошёл к девушке, боясь поднять на неё взгляд.
— Фаечка… Мы тут гостинцев тебе привезли, — голос мужчины напоминал мышиный писк.
— Вижу, — кивнула Фаина. — В честь чего такая щедрость?
— Так мы это… извиниться хотели, — пролепетал Иван. — Там вон форель, как ты любишь, морепродукты ещё всякие. Но… Главное извинение вон там, — дрожащим пальцем Иван указал на большую корзину.
С интересом заглянув в указанную корзину, Фаина едва заметно вздрогнула.
В ней, разделанное, как курица на заготовки, лежало чьё‑то тело. Черноволосая голова с закатившимися глазами венчала пирамиду из плоти.
— Обидчик твой, — голос Ивана дрожал. — Получил по заслугам. Зла, надеюсь, на нас не держишь.
Девушка сурово на него посмотрела.
— Не держу, — наконец вымолвила она. — Извинения приняты.
Мэр с облегчением выдохнул.
— Ох, Фаечка, спасибо! Уж прости, что так вышло, но теперь, надеюсь, всё в прошлом. Подобного не повторится, жизнью клянусь!
— Верю, — кивнула Фаина, строго глядя на мэра.
— Ну… Мы пойдём, да? Позже тебе холодильники под гостинцы привезём.
— Ступайте, — властно махнула рукой Фаина.
Проводив удаляющиеся машины взглядом, Фая посмотрела на корзину с расчленёнкой.
— Вот уж точно, имидж — всё, — пробормотала девушка себе под нос. — Один раз эмоциям поддалась, а запомнили это на всю жизнь. Я ведь про этого идиота уже и думать забыла, — носком кроссовка Фая легонько пнула корзину, отчего та перевернулась. Черноволосая голова, задорно подскакивая на кочках, покатилась по высокой траве.