Аня заметила, что Андрей Сергеевич сидит за столом, опустив голову. Внутри у неё всё сжалось от сочувствия. Она слишком хорошо понимала, какие мысли могут накрывать человека в такие минуты, потому что их семья совсем недавно прошла через похожее испытание.
Накануне Андрей Сергеевич вышел в общий зал и обратился к сотрудникам.
— Наша фирма сейчас переживает непростой период, сказал он. — Кто-то пытается взять её под контроль нечестным путём. Но шанс есть. Прошу вас выйти в выходной. Если возьмёмся вместе, удержимся на бирже и не допустим беды!
Однако сегодня утром дверь офиса открыла лишь Аня, которая работала здесь техничкой. Когда Андрей Сергеевич понял, что больше никто не появится, он не произнёс ни слова, только развернулся и ушёл в кабинет. И это молчание сказало гораздо больше, чем любые упрёки.
Всего год назад фирма отца Ани не выдержала давления и закрылась. Папа будто потерял опору: перестал выходить из дома, замкнулся, а знакомые, которые раньше улыбались и говорили правильные слова, внезапно исчезли. Уже потом, когда всё было завершено, Семён Геннадьевич сумел разобраться, как именно провернули ту историю, но время было упущено.
Аня могла бы устроиться на обычную работу, но ей не хотелось ловить на себе оценивающие взгляды и слышать шёпот тех, кто ещё недавно внимательно слушал их семью и старался быть рядом. Она решила, что будет убирать. Это её честный труд, и другого способа помочь она тогда не видела.
Странным образом Аня была уверена: Юля обязательно придёт. И всё же коридоры оставались пустыми. Андрей Сергеевич смотрел перед собой так, будто не верил собственным глазам. Он ведь правда считал, что у него команда. Он старался быть справедливым руководителем, не экономил на зарплатах, думал о людях. А теперь, когда в офисе появилась только молодая сотрудница клининга, в нём будто что-то надломилось.
Он несколько раз набирал Юлю. Она была не просто секретарём: Андрей Сергеевич воспринимал её как близкого человека и всё чаще ловил себя на мысли, что готов перейти к серьёзному шагу. Но Юля не отвечала. Телефон молчал, и это молчание только усиливало растерянность.
В коридоре едва слышно звякнуло, будто задели металлический край тележки. Андрей Сергеевич поднял голову. Аня стояла у двери и смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Он машинально перевёл взгляд на монитор. По цифрам было ясно: времени осталось совсем немного, максимум до вечера. Он уже почти перестал сопротивляться. Показатели падали с пугающей стабильностью. И самое неприятное заключалось в другом: Андрей Сергеевич не сомневался, что за происходящим стоит чья-то воля, чья-то холодная схема. Только вот выяснить, кто именно тянет нити, он так и не смог.
Он прикрыл глаза. Десять лет назад он начал своё дело почти с нуля. Ему не верили. Говорили, что у таких, как он, ничего не получится. Но Андрей Сергеевич не слушал. Он упрямо шёл вперёд, снова и снова собирал себя, когда хотелось опустить руки. Ради компании он отодвинул личную жизнь, перестал замечать многое, что было важным для обычных людей. И вот теперь, когда всё могло рухнуть, ему вдруг пришла ясная мысль: если фирма не выстоит, рядом с ним вряд ли останется хоть кто-то.
Друзья остались в прошлой жизни. Он сам отдалился от них, потому что его окружение изменилось. А те, кто рядом сейчас, слишком привыкли к его статусу. Без денег и влияния он станет им неинтересен. От этого понимания в груди стало тяжело.
Андрей Сергеевич потянулся к сейфу, собираясь достать папку с резервными документами. В этот момент он почувствовал, что кто-то остановился у стола. Он поморщился: нужно было отправить Аню домой, чтобы не мешала.
Но, подняв взгляд, он застыл. Девушка держала в руках лист, который лежал на его столе. Он уже хотел резко остановить её, однако Аня заговорила быстро и почти не дыша.
— Андрей Сергеевич, посмотрите, пожалуйста.
Он мельком взглянул и положил документ обратно. По сути это была бумага, которая могла поставить точку в истории компании. Но Аня снова подняла лист.
— Прошу, выслушайте меня. У моего папы была такая же бумага. Он тогда не понял, что с ней делать. А когда разобрался, всё уже было закрыто. Папа сможет вам помочь. Если получится его убедить.
Андрей Сергеевич смотрел на неё с удивлением, а потом вдруг произнёс:
— Ты же Фадеева. Как я сразу тебя не узнал?
Где-то внутри, едва заметно, поднялась надежда. О том, почему она работает здесь техничкой, он спросит потом. Сейчас важно было одно: успеть.
— Где он живёт? Что нужно сделать, чтобы он согласился?
— Дома, сказала Аня. — После того случая он как будто потерял уверенность.
— Дай адрес. Я поеду сам.
Аня быстро написала на листке и протянула ему.
Когда Андрей Сергеевич поднялся, она кивнула на компьютер.
— Можно я продолжу следить за показателями?
— Конечно, ответил он устало. — Вряд ли тут можно сделать хуже. Но попробуй.
Он махнул рукой и вышел. Аня посмотрела ему вслед и тяжело выдохнула. Она старалась не думать об Андрее Сергеевиче слишком часто, но не получалось. С утра и до вечера он возвращался в её мысли. О том, что творилось у неё внутри, знал только отец. И она была уверена: он не выдаст её никогда.
Василий Романович не сразу понял, кто нарушил его покой. Дверь распахнулась, и на пороге стоял незнакомый мужчина с напряжённым лицом. Андрей Сергеевич сбивчиво объяснил, что компания стремительно теряет позиции, что он сам, при всём опыте, будто упёрся в стену и не видит выхода.
Василий Романович поднял ладони, останавливая поток слов.
— Стоп. Во-первых, кто вы. Во-вторых, откуда у вас мой адрес. И в-третьих, почему вы решили, что я стану кому-то помогать?
Андрей Сергеевич заметно стушевался.
— Простите. Просто Аня сказала, что вы можете… что вы разбираетесь…
— Какая Аня?
Василий Романович прищурился и внимательно посмотрел на гостя.
— Аня работает у меня в офисе, ответил Андрей Сергеевич. — Сегодня никто не пришёл. Я попросил людей помочь, но… пришла одна она.
— Погодите, вы Андрей Сергеевич?
— Да.
Василий Романович кивнул, словно принял решение на месте.
— Тогда я сейчас оденусь. Дайте пять минут.
По дороге он задавал короткие, точные вопросы: что за компания, кто мог передавать сведения тем, кто давит на фирму, кто имеет доступ к документам. Андрей Сергеевич уверенно говорил, что доступа почти ни у кого не было. Потом добавил:
— Кроме Юли. Но я ей доверяю.
— Юля это кто? Она сейчас рядом с вами?
— Нет. Но мы встречаемся.
— И где она?
Андрей Сергеевич вытащил телефон. — Аппарат абонента выключен. Я весь день не могу до неё дозвониться.
Василий Романович задумчиво постучал пальцами по панели.
— Давайте допустим, что информация всё же ушла через неё. Есть ли в вашей системе что-то, о чём она не знает? Любой ключ, любой резервный ход.
Андрей Сергеевич уже хотел сказать, что нет, и вдруг замолчал.
— Кажется, есть одна вещь. Я про неё почти забыл. Я покажу.
Машина быстро въехала на парковку у офиса. Пока они ехали, Андрей Сергеевич словно сам увидел тонкую ниточку, за которую можно попытаться ухватиться, хотя пока она была смутной и неясной.
Аня сидела за компьютером. Она уже сняла рабочий халат и платок, и теперь выглядела совсем иначе. Андрей Сергеевич даже задержался на мгновение, будто не сразу сопоставил, что это та же девушка.
Василий Романович подошёл к столу. Аня протянула ему тот самый документ. Отец прочитал, едва заметно усмехнулся и кивнул.
— Понятно. Схема узнаваемая. Что ещё нашла?
Аня показала место в отчётах и в данных, где просматривался след вмешательства. Василий Романович быстро оценил и сказал:
— Вот тут есть защита. Её можно задействовать иначе, чем вы думали.
Андрей Сергеевич бросился к сейфу и достал флешку.
— Вот об этом я и говорил. Никогда не предполагал, что она понадобится.
Через пару часов он уже понимал, что именно они делают, и смотрел то на Василия Романовича, то на Аню с искренним восхищением.
— Я бы сам до такого не дошёл.
Василий Романович спокойно кивнул.
— Это Анька предложила. Когда-то я сказал ей, что без практики её образование ничего не значит. Она обиделась. А потом я всё пересчитал и увидел: идея может сработать. В моей компании применять было поздно, а у вас есть шанс проверить это в деле.
Дальше работали почти без разговоров, лишь иногда перебрасывались короткими фразами, сверяя шаги. Когда за окнами стемнело, Аня откинулась на спинку кресла.
— Я сделаю всем кофе. Теперь остаётся ждать.
Андрей Сергеевич выдохнул.
— Это было бы очень кстати.
Аня улыбнулась.
— Не продолжайте. Мужчины редко подбирают прилагательные так, как надо.
Василий Романович усмехнулся.
— Ань, не смущай Андрея Сергеевича. А то он решит, что ты слишком строгая к мужскому полу.
Она рассмеялась и вышла. В приёмной стояла кофемашина. Через десять минут Аня вернулась, аккуратно раздвинула бумаги, поставила стаканы, а рядом большую тарелку с бутербродами.
— Надо подкрепиться. Пока есть время.
Андрей Сергеевич посмотрел на неё благодарно.
— Я только сейчас понял, что с утра ничего не ел.
Прошло ещё два часа, и начались странные сигналы: на телефон Андрея Сергеевича посыпались сообщения с незнакомых номеров. Тон был резким, в тексте мелькали намёки, требования, попытки давить. Василий Романович потёр руки.
— Ну вот. Люди занервничали. Значит, мы двигаемся верно.
К шести утра стало ясно: компания удерживается, остаются детали, которые можно довести руками. И именно в этот момент позвонила Юля.
— Милый, ты где?
Её голос показался Андрею Сергеевичу неожиданно резким и неприятным.
— На работе. А ты где? И почему ты весь день не выходила на связь?
— Была занята. А что ты там делаешь в такое время?
Андрей Сергеевич не поддался на тон.
— Юля, я вчера говорил, что у нас проблемы. Я просил помочь. Почему ты не приехала?
Юля сорвалась.
— А смысл? Всё должно было закончиться! Я не понимаю, что происходит!
Андрей Сергеевич сузил глаза.
— Что именно должно было закончиться? О чём ты говоришь?
В ответ посыпались нервные слова, а затем короткая фраза, полная злости. Связь оборвалась.
Андрей Сергеевич медленно положил телефон и отодвинул его от себя, будто не хотел больше прикасаться к этой истории. Василий Романович кашлянул.
— Это читалось с самого начала. Кто-то отдавал ваши данные слишком щедро. Зачем именно, вы со временем узнаете. А нам пора. Дальше вы справитесь сами. Работы ещё много, но главное сделано.
Андрей Сергеевич поднялся и посмотрел на Аню.
— Вы ведь не будете всю жизнь работать техничкой. Я не понимаю, зачем вам это. С вашей головой вы можете быть кем угодно. Я готов предложить вам другую должность. Любую.
Аня коротко взглянула на отца, затем спокойно кивнула.
— Я подумаю.
Ровно через день Андрей Сергеевич позвонил снова. Он сказал, что хочет заехать на чай и поговорить. Аня растерянно посмотрела на папу.
— Он к нам едет. Говорит, просто посидеть и обсудить кое-что.
Василий Романович приподнял брови.
— А ты почему такая напряжённая? Он же тебе нравится.
Аня вспыхнула.
— Папа, ты не понимаешь. В этом-то и дело. А вдруг он заметит… вдруг всё поймёт…
Василий Романович усмехнулся.
— Анька, ты ещё совсем юная. Если бы ты ему была безразлична, он бы не ехал к нам по собственной инициативе.
Аня удивлённо посмотрела на отца, но спросить ничего не успела: в дверь позвонили. Она метнулась в комнату, привела себя в порядок, распустила волосы, чуть подчеркнула глаза и надела простое домашнее платье, которое на ней выглядело как вещь из дорогого гардероба.
Василий Романович открыл дверь. Андрей Сергеевич был явно на взводе. Он начал почти с порога.
— Вы не поверите. Юля пришла ко мне только ради одного человека. У неё есть мужчина… Он занимается тем, что через схемы пытается забирать чужие компании. Он старше её, но она ради него готова на всё.
Василий Романович жестом указал на стул.
— Присядьте, Андрей. Такой механизм существует давно. Я тоже однажды попал в похожую историю. Тогда действовал другой человек, но подход был тот же.
Андрей Сергеевич осёкся на полуслове. Он поднял взгляд и застыл: из комнаты вышла Аня. Её образ никак не совпадал с тем, каким он привык видеть её в офисе.
— Здравствуйте, Андрей Сергеевич, сказала она.
Андрей Сергеевич встал, потом сел, снова поднялся и, наконец, произнёс почти шёпотом:
— Здравствуйте, Аня.
Василий Романович тяжело вздохнул, посмотрел на дочь, потом на гостя и подумал, что однажды ему, похоже, придётся привыкать к тишине в доме. Он ушёл делать чай.
Когда он вернулся, Андрей Сергеевич и Аня уже разговаривали спокойно, как люди, которым важно услышать друг друга. Аня повернулась к отцу.
— Папа, у Андрея Сергеевича большие планы. Тебе обязательно нужно послушать.
Андрей Сергеевич разложил идею расширения и развития фирмы, но главное сказал без обходных слов:
— Я хочу, чтобы вы были в нашей команде. Не формально и не издалека, а рядом. У вас опыт, интуиция и, что для меня особенно важно, честность. Таких людей мало.
Василий Романович поднял бровь.
— Я, вообще-то, не собирался снова погружаться в бизнес. Но предложение… Да, оно действительно достойное. И звучит разумно.
Он согласился.
Очень скоро Василий Романович понял, что это решение было верным. Работать приходилось много, потому что подготовка к свадьбе, сама свадьба и поездка молодых выбили Андрея и Аню из привычного ритма, а вместе с тем неожиданно встряхнули и самого Василия Романовича. Он вдруг осознал, что не обязан ставить на себе точку, что у него есть силы, интерес и желание жить активнее.
Он начал следить за собой, стал собраннее, увереннее, оживлённее. И однажды заметил то, на что раньше не обращал внимания: на него смотрят женщины, и во взглядах нет ни снисхождения, ни жалости, только искренний интерес.
Андрей и Аня всё понимали. Они старались устроить дела так, чтобы Василий Романович ощущал себя нужным и важным, чтобы он видел: без него многое не сложится. Он заметно подтянулся и больше не напоминал того уставшего человека, которого Андрей Сергеевич увидел впервые у дверей квартиры. Теперь это был ухоженный, спокойный, сильный мужчина в возрасте, который умеет держать слово и уважает себя.
И у Андрея с Аней не было сомнений: пройдёт немного времени, и папа встретит ту самую женщину, рядом с которой его дни станут светлее. А когда это случится, они наконец смогут вздохнуть свободно, зная, что каждый из них на своём месте и рядом с теми, кто действительно дорог.